Глава 35
Император возвращается почти ночью. Весь грязный, уставший и нервный. Он хочет поесть, искупаться и заняться любовью. Раньше он не знал отказа ни в одном из этих желаний. Он с лихвой удовлетворял свои потребности – Рами делала все, что он пожелает.
Тэхен тратит несколько часов, выслушивая своих советников. Освобождается ближе к полуночи и идет в дворцовые казематы, прихватив бутылку крепкого алкоголя и сигары.
Чимин сидит в стылой камере прямо на земле, прикованный одной рукой к стене. В рубашке, без мундира, растрепанный, он лениво наблюдает, как для Тэхена отпирают решетку. Сопровождающие оставляют горящий факел на стене и уходят, а император молча садится рядом с Чимином на пол, устало облокачивается спиной на стену и откупоривает спиртное.
– Как дела, Пак? – спрашивает буднично.
– Хреново.
– М-м.
Тэхен делает глоток и протягивает другу.
– А у тебя тут миленько, – произносит он с усмешкой. – Чем занимаешься?
Чимин берет бутылку, присасывается к горлышку, а затем морщится.
– Схожу с ума, – отвечает сдавленно.
– Отличное занятие, – Тэхен распахивает портсигар.
Приходится подняться и прикурить сигару от трепещущего от сквозняков пламени факела. Он наклоняется к Паку, помогая тому ухватить губами сигару, и снова садится, делая несколько больших глотков выпивки.
– Помнишь Чеён? – вдруг спрашивает император, покуда Бреаз с наслаждением пыхтит сигарой.
– Чеён? Служанку? – Чимин прыскает со смеху. – Ту, которую мы не смогли поделить?
– Ту, которую ты мне уступил, потому что я был наследным принцем, – подсказывает Тэ.
– Ага, мечтай... Я не уступал. Просто ты смазливый сукин сын, вот и все.
Тэхен делает очередной глоток, морщится и угрожающе смотрит на Чимина. Резко толкает его плечом в плечо, отчего Пак заваливается на бок и звенит цепями.
– Что? – шипит он. – Какого рожна, Тэ?
– Мы были еще совсем мальчишками, – говорит тот и снова запрокидывает голову, касаясь затылком прохладной стены. – Спорили из-за служанки...
– Хм... открою тебе тайну, Тэ. Она спала с нами обоими.
Тэхен смеется – он знал. Какой же Чимин пройдоха, в самом деле.
– Ты мне нужен, брат, – говорит Ким.
Пак молчит. Курит и стискивает зубы. Рука, в которой он держит сигару, дрожит.
– Нужен? – переспрашивает и сминает сигару об пол, склоняет голову, отчего его длинные светлые волосы закрывают его лицо. – Тэ?
– Что?
– Ты... просто скажи, – он какое-то время молчит. – Любишь ее?
Ким хмурится. Он понимает, о ком речь.
– Да.
Пак убирает волосы с лица, зачесывая их на затылок и в упор смотрит на друга.
– Быть не может...
– Может, – Тэ глотает алкоголь, и Чимин раздраженно выдирает у него бутылку из рук и пьет сам.
– Полегче, – усмехается Тэхен.
– Да катись ты, – огрызается Пак. – Я первый в нее влюбился.
– А я на ней женился.
– Все, – отмахивается тот. – Давай сюда свою казнь. Я готов.
Тэхен поднимается – он слегка пьян. Закладывает руку в карман, подходит к решетке, глядя на пламя факела.
– Хочешь выбор, Пак? – спрашивает он.
– Просто казни меня уже! – рычит тот. – Я тебя предал! Ты никому и шанса не давал! Сделай это и все! – и с хрипом отворачивается и потирает шею. – Просто убей... я предал Кимэлдара!
– Ты придурок, – сквозь усмешку говорит Тэ, – упертый.
– Да. И?
Ким поворачивается, молча вынимает ключ от цепей Пак и бросает тому на колени.
– Выбирай, брат.
Чимин не может поверить. Смотрит на этот ключ, сжимает зубы, дышит, словно загнанный зверь. Он снова отворачивается, но теперь уже вздрагивает и поджимает губы, будто стараясь скрыть растерянность.
Тэхен идет к выходу, оставляя решетчатую дверь в темницу открытой. Чимин судорожно хватает ключ, снимает цепи и рвется за ним. В темнице раздается его рев:
– Стой! Тэ! – он едва перемещает затекшие от неподвижности ноги. – Почему, а?
Ким поворачивается, и Чимин замирает.
– Ты знал, что Ю Си Джин жив?
– Что? – Чимин давится воздухом.
– Сюрприз, твою мать.
– Ты серьезно? – Пак чешет затылок, слегка покачиваясь на негнущихся ногах. – Они что хотели обмануть меня? Не отдали бы ее мне?
– Не очень-то они оценили твой поступок, правда? – усмехается Тэ. – Си Джину нужна Дженни. Если он женится на ней, он сможет претендовать на два трона сразу.
– Проклятье, – резко выдыхает Пак.
– Я хочу встретиться с королем Рубиянсам и генералом Ю Си Джином, – говорит Тэхен. – Организуй мне эту встречу. Никто не справится с этим лучше тебя.
– И ты не боишься, что я сбегу или... снова обману тебя? – недоуменно спрашивает Пак.
– Я дал тебе выбор, брат.
– Тэ, я...
Чимин смотрит на друга, а затем мрачно усмехается, понимая, что его видят насквозь, как облупленного.
Тэхен идет к выходу, поднимаясь по ступеням вверх, в коридоры замка, и лишь тогда слышит, как Чимин вопит вдогонку:
– Я рад, что ты вернулся, Тэ! Слышишь? Я рад!
***
Уже перевалило за полночь, но императора уведомили, что мэтр Джин ожидает аудиенции. После возвращения из Кеха лекарь провел почти полдня в кабинете ее высочества за обсуждением «каких-то немыслимых вещей».
Его величество хорошенько пропарился в кипятке и чувствовал себя почти заново родившимся. Он обмотал бедра полотенцем и вышел из купальни. А следом засеменила красная со стыда прислужница. Она старалась понравиться императору, но тот был погружен в свои мысли и даже не заметил ее стараний. Может, потому что его уже дожидалась другая женщина? Та, что прямо сейчас лежала в его постели полностью обнаженной.
Тэхен сдвигает брови, глядя, как леди Шин перекатывается на живот, демонстрируя безупречную фигуру. Шелковые белокурые волосы струятся по ее хрупким плечам, а нежная грудь колышется от каждого движения.
– Ваше величество, я чем-то вас рассердила? – растягивает она губы в соблазнительной улыбке. – Вы совсем обо мне забыли. Я готова понести любое наказание.
Разумеется, она будет наказана. Каким образом Рами сюда попала?
Тэ хмурится, но вид ее блестящих светлых волос, так похожих на локоны Дженни, завораживает, и он медлит.
– Ваше величество, мэтр Сокджин, – раздается робкий голос слуги, который не смеет входить, а лишь докладывает с порога.
– Пусть проходит.
Рами краснеет, быстро юркает под одеяло и недовольно глядит на Тэхена, оскорбленная его равнодушием. Но император не собирается менять своих планов, несмотря на присутствие фрейлины. Она слишком заигралась и пользуется не только его расположением, но и родством с графом Им. Ее допустили в императорские покои без ведома хозяина – Ким жестоко накажет всех к этому причастных.
Он не спешит одеться или даже накинуть халат. Джин должен осмотреть его плечо, которое после перелома ключицы утратило подвижность, и ногу. А еще, пожалуй, его страшную рану на руке.
– Ваше величество, доброй ночи... – мэтр появляется в спальне, кланяется и вдруг осекается на полуслове.
Тэхен оборачивается ко входу. И стискивает зубы, потому что рядом с Джином стоит Дженни. Щеки мэтра наливаются румянцем, а взгляд старается не замечать в постели его величества постороннюю девицу. Но принцесса не краснеет и смотрит уверенно. И Тэ больно от этого взгляда. Ким раздосадован и взбешен. Он в страшном гневе.
– Я разве просил привести сюда мою жену? – спрашивает он.
Эта ошибка будет стоить Джину карьеры при дворе. Тэ сейчас так зол, что хочет его убить.
– Моя статс-дама сказала, что вы хотите видеть нас обоих, – отвечает Дженни, невозмутимо проходя внутрь. – Наверняка, вышла ошибка, – повышает тон и смотрит на Рами. – Надеюсь, в этой оплошности никто не виноват. Ваше величество, прошу прощения за вторжение. Мы явно не вовремя...
– Я хотел видеть лекаря, – Тэхен стискивает зубы, потому что это против воли звучит так, будто он не хочет видеть ее.
Дженни ставит на стол чемоданчик.
– У вас есть какие-то жалобы, ваше величество? Я отвечу лучше мэтра, ведь именно я занималась вашими травмами. И ваш ожег нужно обработать...– бросает она взгляд на его руку. – Иначе могут быть последствия.
Принцесса распахивает чемоданчик и копается в нем, а Тэхен замечает, что она напряжена, ее губы не просто сжаты, они превратились в тонкую линию, брови нахмурены, а все движения резки. Дженни что-то роняет, прикрывает веки и снова копается. Наконец, извлекает какую-то склянку, смачивает раствором полоску ткани.
– Сядьте, пожалуйста, в кресло, – говорит бесцветно.
Тэхен молча садится, погруженный в происходящее. Он взвинчен так, что звенит каждая мышца.
Дженни опускается на колени перед его креслом, чтобы удобнее подобраться к извучененной руке, лежащей на подлокотнике.
– Мэтр? – зовет она.
Джин не сразу отмирает. Кажется, лекарь опасается даже шевелиться. Он робко приближается.
– Подайте бинты, – Дженни осторожно обрабатывает влажной материей края раны, а затем забинтовывает ладонь и запястье императора. И только после вскидывает взгляд.
– Я пропальпирую вашу ногу.
– Что? – изумляется тот.
– Прикоснусь к вам. Не возражаете?
Возражает ли он?
Боги...
Да он жаждет этого!
Ее теплые и сухие ладошки скользят по его голени. Она нежно прощупывает пальцами сросшиеся кости, избегая красноватых шрамов.
– Больно?
– Нет, – лжет Ким.
– Все неплохо заживает. А теперь ваше плечо, – она приподнимается, склоняется над ним, прикасаясь руками к его гуди, мягко ведет вверх по плечу.
Тэхен с шумом втягивает воздух. Глаза почти закатываются от удовольствия. Он сжимает пальцы в кулак, чтобы не притянуть эту женщину к себе.
– Рука не будет такой же подвижной, – говорит она. – Кость срослась неправильно. Я была бессильна. В тот момент я старалась сохранить вам жизнь.
Ему плевать. Он не может думать ни о чем другом, кроме тепла ее рук, разливающегося по его коже.
– Болит где-то еще? – спрашивает она и смотрит пытливо.
А жилка на ее шее бьется так быстро, будто Дженни спасается от погони.
– Да.
– Где?
Тэхен хочет, чтобы она трогала его и дальше, прикасалась своими волшебными маленькими пальчиками к его телу. Он берет ее руку, подносит к груди, позволяя почувствовать ладонью биение его сердца.
– Здесь.
Голубые глаза принцессы слегка расширяются. Она пытается понять, издевается он над ней или все-таки серьезен.
– Как давно болит? – спрашивает сухо.
– Как только ты сюда вошла.
Ее губы слегка приоткрываются. Она снова опускается ему в ноги, на колени. Тэхен готов рычать – эта сосредоточенная и невероятно гордая женщина у его ног, будто побежденная. В том, как она стоит перед ним есть что-то возбуждающе-порочное.
Дженни касается его запястья и слушает пульс.
– Ритм ровный, – говорит сипло. – Какая это боль: тянущая, острая...
– Невыносимая.
Она снова смотрит на императора. До нее, кажется, доходит, что он водит ее за нос, но руку она не отпускает.
– Это лечится, – говорит язвительно. – В вашем случае, легко, – она бросает взгляд на постель, откуда доносится недовольное сопение Рами. – Постарайтесь не совершать гадких, низких и жестоких поступков, калечащих других людей, – выплевывая все это, она поднимается, молча складывает в чемоданчик бинты и лекарства, захлопывает его: – Доброй ночи, ваше величество.
Внутри у него все бурлит.
Он смотрит, как она уходит, увлекая за собой Джина, который рассыпается в извинениях.
Тэхен сидит молча какое-то время, а его грудная клетка взымается и опускается, точно поршень. Наконец, он поднимается, вытягивает Рами из своей постели, держит ее за руку и ведет к двери.
– Пожалуйста... не надо... я не буду... я больше не стану так делать! – всхлипывает она.
Кажется, его грозный и даже слегка неадекватный вид натолкнул Рами на мысль, что он вышвырнет ее за дверь голую. Он находит и бросает ей платье, которое она оставила у изножья постели. Рами стоит не шевелясь, прижимая одежду к груди, ошарашенная тем, что он так суров к ней. Еще ни разу он не был настолько жесток. Чтобы даже не бранить ее – просто молча выгнал!
А между тем, Тэхен терзают такие демоны, что он готов сотворить что-то страшное. Он подходит к столику с выпивкой, хочет налить себе алкоголь, но его рука плохо слушается. Рывком он скидывает бутылки на пол, а стакан с размаху бьет о стену – осколки с грохотом летят в разные стороны.
Рами вскрикивает от ужаса, бегом натягивая одежду. Через секунду о ней напоминает лишь удушающе-приторный запах духов.
Тэхен никогда не любил их.