Глава 33
Тэхен
Каждая прожитая секунда лишь отдаляет его от этой женщины. А он не хочет тратить ни мгновения на что-то другое.
Закинув руки за голову, он раскачивается на стуле под пристальным взглядом Чимина, который, наконец, взрывается:
– Что происходит, Тэ? – тот сопит рассерженно: – Ты отослал меня из Кеха, мотал по бесконечным делам по всей стране... Да, я виноват! Ты знаешь, я сделал это не потому... Проклятье, ты сказал, что казнишь ее! Я просто... Тэ?
Ким покусывал тонкую лучинку, глядя в потолок. Он никогда так не грезил ни одной женщиной. Ни одной. А эта незнакомка с лицом его жены выкручивала жилы в его теле, рвала сердце, заставляла испытывать страх.
– Скажи спасибо, что ты не в кандалах, Чим, – отстраненно протянул он. – Ты покрывал махинации с рудниками в Дрейбе и пытался скрыть участие моей жены в заговоре против моего отца. Как думаешь, почему ты еще жив?
Чимин сразу затыкается.
Тэхен усмехается – его друг не идиот.
– Я хотел, как лучше, – лишь бурчит через некоторое время Пак. – Ты сейчас сам себя не знаешь. Ты жесток, как... как твой отец!
– М, – Тэ не считает нужным отвечать на этот выпад, лишь морщиться. – Ты жив, Чимка, потому что я тебя знаю. С детства. Потому, что считаю тебя братом. Даже когда ты лажаешь, как кретин. В следующий раз, Пак, думай тщательнее, чтобы мне не пришлось ездить по всему Кимэлдара, выбирая тебе палача.
– Да, что ты взъелся! – Чимин резко вскочил и принялся ходить по комнате. – Тебе эти рудники нужны, можно подумать? До них дела никому не было! А * просто идиот!
– Доиграешься.
Чимин быстро достал портсигар и трясущимися руками стал прикуривать сигару. Ким прекрасно понимал, с чем именно это связано. Знал уже давно. Давал своему названному брату очередной шанс. И снова разочаровывался. Когда это случилось с Паком? Неужели в тот момент, когда Тэхен женился на Дженни?
– Она всегда будет моей. И только, Чимка.
Эти слова заставляют Пака подавиться дымом. Он жутко кашляет, упираясь рукой в стол, а затем швыряет портсигар в огонь камина и рычит:
– При чем тут это?
– Ну, давай, раскрой мне свой маленький секрет, Чимка.
Тэхен поворачивает голову, видя, как глаза Пака наливаются кровью.
– Да... пошел ты, – вдруг выдает герцог.
– Неожиданно.
– А чего ты хотел? – бесится Чимин. – Ты ее ни во что не ставил! Ты ее видел, вообще? Ее каждый второй хотел! Каждый! Такую, как она, нужно из спальни не выпускать. Я бы только и делал, что трахал ее и днем, и ночью!
Тэхен снова запрокидывает голову и смеется, вынуждая Чимина заткнуться.
– Почему ты ни разу не сказал мне об этом? – нарочито спокойно спрашивает он, хотя внутри поднимается взвесь ярости.
– Ты себя слышишь, Тэ! Сказать тебе? Я самоубийца?
– Ты ведешь себя, как идиот.
– Я ее люблю! – наконец, орет Пак. – Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты... мать твою, хоть раз сходил с ума из-за женщины? Любил так сильно, что готов был землю рыть?
Тэхен все также неподвижно смотрит в потолок. Лишь его кадык дергается.
– Да.
И Чимин пошатывается и опускается вновь в кресло и долго молча курит, играя желваками на щеках и едва скрывая дрожь в руках.
– Пак? – окликает император.
Тот сопит.
– Что? – рявкает.
– Все изменилось. Я собираюсь делать с ней то, о чем ты и сказал. Трахать и днем, и ночью.
– Хватит, Тэ, – устало.
– Эта женщина моя жена. Забудь о ней.
Тэхен понимает, что Чимин погряз в этом болезненном чувстве, но все еще готов протянуть руку помощи.
– Не совершай ошибок, – говорит он. – Просто подумай еще раз, стоит ли делать то, что ты собрался?
– Тэ...
– Чимин, проклятье! Заткнись и подумай. Я не жду сиюминутных решений.
– Она никогда не простит тебе смерть генерала Ю С Джина!
– У тебя нет ни малейшего шанса, – снисходительно бросает император.
– Думаешь, у тебя есть? Или изнасилуешь ее ради наследника? Да, Тэ? Представлял это? Ее под собой?
– Я тебе сейчас шею сверну.
– Как заговорил, – злобно шипит Чимин. – Раньше она тебя не интересовала. Ты о ней не вспоминал. Конечно, она утешалась в объятиях других мужчин. О, видел бы ты как она ворковала с капитаном Чонгуком, когда я их застал в Кеха. Даже одежду не поправила, да и капитан твой чертов, едва только вымыться успел...
Тэхен едва ли мог понять, каким образом уложил Чимина с одного удара. Он просто очнулся весь взбешенный, стоя над Паком, который отполз от него к низкой софе и облокотился на нее спиной, пытаясь остановить кровотечение из носа. Злобно поглядывая на Тэхен, он зарычал, задыхаясь:
– Я тебя сейчас в ответ отделаю, Тэ. И не посмотрю, что ты император.
– Когда ты ее видел?
Ким едва сдерживался, чтобы снова не вдавить кулак в череп Пака. Сломанный и хлюпающий нос друга ничуть не умерил его пыл.
– Когда мы приехали за Чхе. В ту ночь твоя жена, наверно, неплохо покувыркалась со Чоном. Может, она его любит до беспамятства?
Чимин поднимается и больше не пытался унять кровь. Он тащиться к графину с алкоголем, наливает себе в стакан и выпивает, морщась от боли. А потом смотрит на замершего посередине комнаты Кима:
– Ну как? Больно?
Тэхену больно – да, эта боль куда серьезнее, чем все, что Дженни причиняла до этого.
– Знаешь, что она говорила мне, Тэ? – Чимин вливает еще янтарной жидкости в стакан. – Что с удовольствием будет моей, если ты сдохнешь. Надо было мне согласиться, знаешь... А я старался быть тебе другом... братом. А ты ко мне, как к скоту, Тэ! Ты меня по всему дерьму провозил... Приказывал, как своему пажу!
– Приказывал? – Тэхен холодно смотрит на Пака. – Возможно, ты забыл, что ты герцог Кимэлдара? Второй после меня? Может, ты забыл, гребанный ты выродок, что у тебя есть обязанности и долг перед своей страной?
– Да-да, Тэ, – Чимин растирает кровь по лицу. – Говоришь, как твой отец. Ты не помнишь, да? Тот день, когда он эту войну развязал? Нам было по шестнадцать. Мы только научились девок портить, Тэ. Мы жить хотели, а не эту войну... Помнишь, как он тебя отметелил, когда ты заикнулся, что нет нужды брать Кимэлдара силой?
– Я был наивен, Чим. Как и ты.
– Ты был... нормальным! – снова срывается Бреаз. – Ты, твою мать, был человеком! Ты не стал бы убивать женщину за то, что она тебя не любит! Ты не стал бы убивать всех без разбора из-за ревности и своего эго! Не стал бы бесчувственным куском дерьма! А теперь кто ты, Тэ? Ты – гребанный император Кимэлдара, для которого важны лишь цели. Ты идешь к ним, несмотря ни на что. Дружба, сострадание, любовь... плевал ты на это!
– У меня есть долг перед моей страной, – сквозь зубы цедит Тэхен. – Я не имею права ни на любовь, ни на дружбу, ни на сострадание.
Чимин отшвыривает стакан и смотрит на императора волком.
– Тебя все боятся, Тэ. Ты залил кровью коридоры дворца, отправил часть аристократии в ссылки, твоя армия сожгла и опустошила пол мира! Южане стоят у наших стен, Рубиянсь готовит вторжение. Ты знаешь, и я знаю. Сколько это продлится?
– Просто сделай правильный выбор, Чимин.
– Это не выбор, Тэ. Ты никому его не даешь. Никому.
– Чимин, – император стискивает зубы и трет переносицу. – Ты всегда был мне братом, им и останешься. Но выбирая между тобой и Кимэлдарам, я выберу последнее.
Чимин бледнеет. Он поднимается, берет бутылку с алкоголем, подходит к Киму и смотрит тому в глаза.
– Пойду напьюсь и хорошенько потрахаюсь напоследок. У меня день хотя бы есть на это?
Тэхен напряженно молчит, а затем задает единственный вопрос:
– Почему, Чим?
– Потому что, – тот разводит руками, – у нас случились непреодолимые противоречия, брат. Я знаю, что ты все знаешь. Да, я ублюдок, предавший Эсмар. Я предал тебя. Но, знаешь, Тэ, меня воротит от того, кем ты стал. Мы квиты.
Он медленно бредет к двери, напевая какую-то песенку. Тэхен еще некоторое время смотрит в камин. Он не должен чувствовать ничего, но чувствует. И знает, что приказ о казни герцога Пака, который лежит на его столе, он скорее всего подпишет.
***
Чимин, конечно, не замешан в отравлении его отца. Тэхен выяснил это еще в самом начале. Чимин хоть и пронырливый засранец и делец, каких поискать, но убивать Ким Тэмина он бы не стал.
Дело было в другом – Пак имел связи в Рубиянсе и знал, что король собирает силы для решающего удара. Мир, гарантом которого была Дженни, – всего лишь иллюзия. Сообразив, что юг достаточно силен, Чимин сложил дважды два и заключил: Кимэлдара находится на грани катастрофы. Ронан мертв, а Тэхен беззаветно предался своим семейным драмам, собственноручно уничтожив половину собственных крупных вассалов. Как удачно нагрянуть в Кимэлдара именно в этот драматический момент и уничтожить род Кимов, правда?
Чимин умолчал обо всем, кроме самого важного. Герцог получил некоторые индульгенции от Рубиянса. Разумеется, если Ким умрет, Чимин сможет претендовать на трон и... на его жену.
Тэхен движется по коридору мрачный, как грозовое облако. Встречные гвардейцы боятся столкнуться с ним взглядом, а дамы, которые ненароком оказались поблизости, застывают в реверансах и едва не теряют сознание. Его вид грозен: сведенные над переносицей брови, штормовые глаза, мечущие молнии, раздувающиеся ноздри, напряженная спина.
У него уйма дел. Более важных, чем завтрак с Дженни.
В былые времена он бы плевал на сентиментальность. Он бы четко исполнял то, что должен. А именно, ему необходимо предпринять миллион и одну попытку остановить то, что стало неизбежным – падение Кимэлдара. Сейчас ему нужно быть в трех местах одновременно, а лучше в пяти. То, что отлично умел Пак, Тэхег ненавидел – договариваться, идти на компромиссы, уступать. То, что умел Ким, – карать, убивать и повелевать, сейчас лишь усугубит ситуацию.
Ким проигрывает сам себе. Он хочет увидеть женщину, в которую влюблен. Он мечтает ощутить ее рядом, услышать ее смех или встретить упрямство. От нее он примет все, что угодно.
Войдя в покои жены безо всяких уведомлений, он нагнал страх на всех фрейлин без исключения. В военной форме, резкий и сердитый он вошел в приемную, где и находилась Дженни в обществе растерянных женщин.
Тэхен кидает на нее взгляд, и всецело исчезает в ней. Растворяется. Успокаивается лишь от ее строптивого, учительского вида. Она сидит за столом в строгом платье. Дженни никогда не носила таких, а Дженнифер в них бесподобна. Эти белоснежные оборки, воротнички, кружева, скрывающие грудь лишь раззадоривали его желание поддеть их пальцами, а к нежной, шелковистой коже прижаться губами. Пряди ее волос собраны в прическу, а несколько локонов вьются у лица, собирают солнечный свет, слегка покачиваются от ее дыхания. Дженни поднимает взгляд, ее голубые глаза, обрамленные черными густыми ресницами, внимают происходящему – строго, спокойно и вдумчиво. Тэхен готов стонать от желания, от того, что хочет заполучить ее душу, упрямую и сильную. Обладать этим естеством, а не просто телом. Покорить, завоевать, стать кем-то значимым. Любимым.
Дженни кладет перо и встает из-за стола.
Солнечный свет, вливающийся в приоткрытые двери балкона, очерчивает ее хрупкую фигуру.
Тэхен чувствует, как кровь ударяет в голову.
У него больше месяца не было женщины, и это никак не прибавляет ему галантности или терпения на дурацкие ухаживания, от которых женщины обычно приходят в восторг. Рами всегда любила подарки – это стандартное его «спасибо» за секс. Он с шестнадцати лет мотался по гарнизонам, ему некогда было изучать искусство соблазнения. Обычно он просто выбирал понравившуюся женщину, и она едва не теряла рассудок от счастья, опасаясь хоть чем-то его прогневать.
– Дамы, – на губах Дженни расцветает улыбка. – Оставьте меня наедине с его величеством.
Фрейлины поднимаются со своих мест и идут на выход, обдавая Тэхена ароматами парфюмов, от которых свербит в носу. И каждая – каждая! – кокетливо бросает пылкие взгляды.
Рами задерживается, касается ладонью его мундира. С ее губ срывается тихое:
– Я соскучилась, ваше величество, – она соблазнительно закусывает нижнюю губу.
– Вы свободны, леди Шин, – отвечает Ким, не отрывая взгляда от Дженни.
Разница колоссальна – иметь женщину для удовлетворения нужд или для любви. Он хотел второе. И все внутри кипело от мыслей о собственной жене.
Рами уходит, а Тэхен, вообще, забывает о том, что она была в его жизни. Впрочем, он достойно устроит ее жизнь, выдаст замуж и обеспечит всем необходимым. Три года он был вполне доволен ее услугами.
– Я задержался, – это первое, что он говорит, когда они с Дженни остаются одни.
– Ничего страшного, – спокойно отвечает она. – Я распорядилась принести завтрак сюда. Он немного остыл. Надеюсь, ты решил все свои дела? Мне не очень удобно отвлекать тебя, когда в Кимэлдара объективно есть заботы поважнее. Но, если ты голоден, мы можем обсудить кое-что, пока едим.
По его губам против воли скользит усмешка. Какая она затейница.
– Хорошо.
Чертов идиот. Он должен был ответить что-то другое. Повести себя, как джентльмен. Да хоть дамский угодник. Включить обаяние, хотя бы. А он сказал «хорошо». Хорошо, да?!
Дженни повела его на балкон, где указала на кресло за крошечным круглым столиком. Корзинка с булочками, мясо, сыр и орехи, запеченная с дичью картофель, омлет, паштет и вино... Гм, все очень скромно.
Тэхен вскидывает взгляд, не зная, как реагировать. Это насмешка или...
– Что? – Дженни преспокойно садится.
– Здесь, – Ким впервые так тщательно подбирает слова, – нет слуг.
– Да, я их отпустила.
– Дженни, – он отодвигает кресло и тоже садится: – Здесь нет необходимости экономить...
Ее губы подрагивают от смеха. Наконец, она говорит:
– Здесь достаточно еды. Ты наешься. Что за манера заваливать стол едой, которую никто не в состоянии съесть?
Он откидывается на спинку кресла и наблюдает за женой с усмешкой.
– Это называется роскошь, Дженни. Императорский двор обязан быть роскошным. Это показатель моей щедрости и расположения к тебе.
– Согласись, это выглядит крайне глупо, – говорит она, надрезая булочку и намазывая внутри паштетом.
Тэхен внимательно следит за ее руками, за тем, как она держит нож, как легко орудует им. Как она прекрасна. Перед ним сейчас сочетание всего, что он так любит: оружие, способное убивать, и женщина, способная подарить счастье.
– Слуги тоже питаются с господского стола. Тем, что остается. Чем беднее стол, тем мельче власть.
– Значит, императора судят по тому, насколько он щедр?
– И насколько строг, – заканчивает Тэхен. – Одно не может существовать без другого. В балансе кнута и пряника заключается принцип грамотного руководства.
– Ты переборщил с кнутом.
Ким не ожидал от нее такой смелости. Безрассудная отвага нежной слабой женщины, которая в полной его власти, очень возбуждала.
– Возможно, – произносит он. – Не каждый раз возвращаясь с войны, я обнаруживаю жену в постели с любовником.
Дженни подносит к губам руку, беззастенчиво слизывая с пальца паштет. Ким шумно выдыхает, замечая кончик ее розового язычка между губ. Умирает на месте. Впервые понимает, что возбужден лишь от вида хорошенькой умной женщины. Уникальной. Единственной во всех смыслах.
Он скользит взглядом по ее одежде, представляя, что под ней. Вспоминая очертания ее тела, аккуратную мягкую грудь и нежный живот, он напряженно сглатывает. Готов шептать «хочу-хочу-хочу», как заклинание. На секунду прикрывает веки, вспоминая, как целовал ее – коснулся языком нежного рта.
– Мне жаль вашего отца, – вдруг говорит Дженни.
Это, как холодный душ. Но лишь на время.
– Ты не виновата в его смерти.
– Вы с ним были близки?
– Всегда, – Тэхен слегка морщится. – Он хотел, чтобы я был достоен престола Кимэлдара. Я хотел того же. Мы всегда шли к одной и той же цели.
– Тэхен, – ее голос так проникновенен, что Ким вскидывает взгляд и тонет в ее голубых глазах, – тебе не нужно измерять свою значимость тем, достоин ты чего-то или нет. И ты не станешь достойнее, завоевывая и уничтожая. К одной и той же цели можно идти разными путями.
Его терзало только одно желание – завладеть ею. То, что она говорила, ранило. Ее нежность, мудрость, стойкость – привлекали, словно мотылька огонь. Тэхен горел. В адском огне, с болью и агонией. Разве можно терпеть то, что эта женщина еще не в его руках? Не в его постели?
– Как ты попала ко мне, Дженни? – спрашивает он. – У тебя уже был муж? Дети?
– Я умерла, – отвечает она. – Оказывается, это почти не больно. Мужа и детей у меня не было. Я всегда жила карьерой.
– Ты жалеешь об этом?
Она растерянно трет висок и усмехается.
– Скорее, да. Не знаю. Я делала хорошее дело.
– Но ты бы хотела, чтобы кто-то любил тебя? Заботился о тебе?
Она потирает шею. Нервно. Облизывает свои сладкие губы.
– Кто-то? – переспрашивает.
– Кто-то, – подтверждает Ким. – Я.
Она хватает еще одну булочку. Теперь ее движения не такие уверенные.
– Это провокационный вопрос, Тэ.
– Ты очень хороша, когда говоришь это.
– Что? – усмехается она. – Это?
– Мое имя. Вслух.
Она снова вымазывается в паштете, но больше не сует пальцы в рот. А жаль.
Теперь Тэхен хочет схватить ее за кисть и облизать каждую ее фалангу. Он теряет голову от ее слов, близости... того, что она из себя представляет.
– Как ты выглядела раньше? – интересуется он.
– Не так хорошо, – принцесса выкладывает на тарелку омлет и булочки, – у меня были темные волосы и карие глаза. Но я была довольно хорошенькой.
– Не сомневаюсь.
Они умолкают, кажется, слишком взволнованные тем, что происходит. Они пару минут просто разговаривали. И это было неплохо.
– Когда будет коронация? – деловито спрашивает Дженни, передавая мужу тарелку.
Тэхен берет скорее на автомате. Он не в силах думать о еде. Ни о чем, вообще.
– Сейчас, Дженни...
– Что? – она изумленно вскидывает взгляд.
Он готов застонать от вида ее растерянности, от полных распахнутых губ, от блеска волос, которыми играет легкий ветерок.
– Я хочу тебя сейчас. Прямо сейчас, принцесса.
– Тэхен...
– Мне это нужно.
– Ты... – тихо, почти бесцветно отвечает она, а затем зло поджимает губы. – От этого разговора все-равно не уйти, – бормочет растерянно. – Черт.
– Ты что-нибудь испытываешь ко мне? – спрашивает Ким, ощущая, как внутри все каменеет от тревоги.
– Да.
– Хорошо.
– Ты очень сильный человек, – произносит она. – Смелый и очень красивый.
– Превосходно.
– Но вместе с тем, жесткий и самоуверенный. Властный и даже деспотичный.
– Что ж, плохих качеств ты перечислила больше.
– Это еще не все. Просто первое, что вспомнила.
Они молчат.
Тэхен ощущает, как обливается кровью его сердце. Легкие горят огнем. У него нет ни одного шанса. О чем он думал? Надеялся, идиот, что может быть интересен ей после всего? После того, как у нее на глазах убил человека, как едва не прикончил второго, как обещал казнить ее и лишить всего, что ей дорого. Он правда думал, что она это простит? Что она захочет быть с ним добровольно?
– Хорошо, Дженни, – он разливает вино по бокалам, – спасибо за откровенность.
Делает несколько глотков. Его захлестывает отчаяние – эта женщина не станет его. Ни в этой жизни. Никогда.
– Тэ? – вдруг зовет она, вытягивая его из гнетущего мрака мыслей.
– Да?
– А что ты испытываешь ко мне?
Тэхен не собирается лгать. К чему эти недомолвки? К чему, вообще, слова, если они не имеют никакого значения?
Он смотрит в ее глаза, наслаждаясь ею.
Слишком теплый для осени ветер мягко скользит по плиткам балкона, царапая слух звуком пожухлых листьев. Пахнет дождем, несмотря на то что небо абсолютно чистое.
– Я люблю тебя, принцесса.
Дженни замирает. Раз – моргает, два – приоткрывает и закрывает обратно рот. Три – ее грудь вздымается чаще.