Alarm again.
Стоя в своей квартире, Сэбек слышит тихий плачь, доносящийся с той стороны двери. Кажется, он должен вызвать у нее какие-то эмоции, но брюнетка не чувствует абсолютно ничего: она не знает, зачем пришла девушка, что ей надо, и почему она так плохо выглядит. Сэбек знает одно - это та самая девушка. Да, девушка с метро, которую она собственноручно обокрала сегодня утром. Где-то в глубине души появляется капля сочувствия, но она также быстро и пропадает. Сэбек хорошо запомнила сегодняшнее утро, особенно до того, как незнакомка сбила её с ног. Ее разум все время возвращается к обрывкам воспоминаний прошедшего дня, заставляя раз за разом прокручивать их в голове: вот она сидит на скамейке в метро, а правая рука, сжимающая в кармане ветровки раскладной нож, начинает судорожно дрожать.
После побега с Северной Кореи Сэбек стали часто накрывать подобные приступы паники, когда тревожность появляется из неоткуда, словно из воздуха. Её родители погибли при попытке побега, но Кан все еще слышит их голоса в собственной голове.
— Сэбек! — эхом повторяется в мыслях девушки, пока события самого ужасного дня её жизни мелькают перед глазами, — Позаботься о Чхоле, Сэбек! — вновь и вновь произносит - нет, даже кричит отчаянный голос матери.
Это была последняя фраза, сказанная ею. Сразу после этого несколько пуль пробили ей живот, брызнула алая жидкость, названная кровью. Та же участь коснулась и отца - всего через пару секунд. Сэбек истерично закричала, крепко зажмурившись и закрыв глаза своему младшему, еще совсем маленькому брату Чхолю. Прижав его ближе к себе, она старалась успокоить мальчика, пока поезд увозил их из этой страны навсегда.
Пора возвращаться к реальности. В жизни Сэбек с того момента не было ни одного счастливого или хотя бы спокойного дня. Брата пришлось отдать в приют, а сама девушка завязла в долгах и бесконечной работе на мерзкого мужика по имени Доксу. И даже сейчас, сидя на холодной лавочке в метро, Сэбек трясется от страха, но сама не знает из-за чего именно. Страх будущего? Или, может быть, страх завтра не проснуться? Сэбек бы мечтала об этом, но она никогда не оставит брата одного в этом жестоком мире.
Шум в ушах заглушает все происходящее, даже нескончаемый гул метро и крики вечно спешащих людей. Куда они, мать твою, так торопятся? Сэбек никогда не понимала. Девушка чувствует, что-то не так: сердце колотится с бешеной скоростью, а каждый новый вдох дается все сложнее и сложнее. Кажется, еще пару секунд и она точно задохнется. Неясное ощущение опасности накрывает с головой, и лишь мысли о брате не позволяют сдаться и умереть прямо тут, на холодной лавке под землей. Она все крепче сжимает нож в кармане, стараясь унять дрожь в пальцах. Все тело покрывается мурашками, а мыслей в голове все больше, и они все запутанней.
Сегодня вечером ей нужно отдать Доксу деньги, но есть проблема - у нее их нет. Крупную сумму пришлось отдать за квартиру, чтобы её попросту не выставили на улицу в лишь начавший отступать мороз. Глубоко вдохнув, Сэбек встряхивает головой, медленно выдыхая. Паника начинает отступать - подобное с девушкой случилось не впервые, и она уже научилась останавливать это вовремя. Резко поднявшись со скамьи, она спешит выйти из удушающего помещения, на свежем воздухе должно стать легче, на пути к которому её и сбивает случайная прохожая, которая видно как и все остальные - куда-то спешит.
Неловко извинившись после этого незнакомая девушка ушла, но она так и не заметила сверток, выпавший у нее из кармана. Она либо совсем не нуждается в деньгах, либо сумасшедшая, потому что никто другой подобные суммы в кармане толстовки не носит. И сейчас из мыслей выбивает ее эта же девушка,стоя за дверью.
***
Джиен отчаянно стоит у входного коврика. Она чувствует, как слезы начинают собираться тяжелыми каплями, предательски щипать глаза, застилая взгляд смутной пеленой и грозясь хлынуть потоком. Дева едва продолжает держаться на уже ослабевающих ногах, а потом безнадежно, из последних сил делает шаг вперед, прислоняясь лбом к холодной, твердой поверхности двери, стараясь унять невыносимое головокружение. Тяжелый ком скапливается где-то глубоко в горле, его не удается сглотнуть: застрял внутри, не позволяя произнести и внятного слова, а с каждой секундой дышать становится все тяжелее.
Джиен хватает воздух ртом, смыкая сбившиеся в мокрые пучки ресницы, пока слезы ручьем скатываются по ее холодной коже. Вся боль отдается в голосе, и каждый всхлип становится единственным звуком, нарушающим безмолвие. Секунды до этого казались просто долгими, а сейчас время будто и вовсе остановилось на месте, не собираясь двигаться дальше.
— Хорошо. Если откроешь, я забуду про деньги. — Начала девушка вновь, вытерев большим пальцем бегущую каплю по щеке. Она с грохотом ударила кулаком о дверь, прямо рядом со своим лицом. Голос был хриплым, и в нем, казалось, не чувствовалось уже ничего, кроме усталости и отчаяния. — Я, твою мать, клянусь гребаной матерью, мне нахер не уперлись эти блядские деньги! Открой чертову дверь!
С каждым словом Джиен гневно била рукой о поверхность, словно она делает это уже просто для того, чтобы выплеснуть эмоции. А тишина, сопровождаемая лишь тяжелыми вздохами и стуком уже через чур учащенного биения сердца, что Джиен отчетливо слышала его в собственных ушах, оставалась неизменной. Это угнетало. Хотелось расплакаться, но не получалось, закричать, но горло пропускало только немой крик. Шатенке оставалось только стоять тут, трясясь от холода и не только, ждать следующего дня. Она чувствует себя ужасно: преданной будто всем миром поголовно.
Отшатнувшись, и, дрожащими руками начав теребить край толстовки, Джиен отходит от входа в квартиру карманницы, собираясь постучаться в другую, как наконец слышит звук открытия замка.
Джиен медленно переводит взгляд на опускающуюся ручку, не в силах поверить в реальность происходящего. Эта гребанная карманница наконец открыла дверь, но если шатенка и в этот раз не будет себя сдерживать - незнакомка закроет ее вновь. Усвоившая урок Джиен не стала натягивать нелепой улыбки или бить кулаками в дверь, а просто молча смотрела на такое же безразличное лицо темноволосой девушки, стоящее напротив нее. Чтобы заглянуть в её бесстыжие глаза пришлось немного поднять голову вверх.
— Выглядишь ужасно. — с какой-то ироничной усмешкой произнесла Сэбек, опираясь одной рукой на дверной проем и смотря на нее сверху вниз. Её непослушные мокрые волосы падали на лицо, закрывая чуть ли не большую его часть, а худые руки еще сильнее выделялись на фоне идеально выглаженной белой футболки, в которую она была одета.
— Спасибо. — Джиен тяжело сглотнула, сдерживая в себе поток оскорблений, который так и хотел вырваться. — Это из-за тебя, довольна?
Сэбек ничего не ответила, лишь качнула головой. Может на секунду ей стало стыдно, а может и нет. Лицо ее не выражало никаких эмоций, и даже усмешки на губах уже не было: она молча смотрела на шатенку в ожидании хоть каких-то объяснений или просьб.
— Хорошо, пустишь меня сейчас - забуду про деньги. — тихо произнесла та, не переставая нервно сжимать край кофты.
— Мамой клянешься, говоришь? — звучит холодный голос темноволосой.
— Да. — нервно выдохнув произносит Джиен. В глубине души вновь появляется немного надежды, что она все таки сможет пережить эту бесконечную ночь.
Незнакомка смотрит на нее еще пару секунд изучающим взглядом, а позже, отходит в сторону, освобождая проход. Пару секунд шатенка медлит, но бросив безразличный взгляд на девушку, заходит внутрь.
Джиен, торопливо и равнодушно скинув испачканные тканевые кеды у входа, проходит дальше по коридору, следуя за брюнеткой. Та приводит ее в маленькую комнатку - в уютную, крохотную кухоньку.
Помещение на первый взгляд произвело впечатление простого, комфортного, пусть и не большого домашнего пространства. Джиен сразу же обратила внимание на то, как все здесь было расставлено слишком идеально: ровно так, будто каждая вещь стоит от другой на расстоянии, высчитанном до миллиметра. Ни пылинки на полу, ни соринки на столе. Хозяйка этой квартиры точно помешана на чистоте - сумасшедшая.
Не дожидаясь приглашения, Джиен валится на светлый диванчик в углу комнаты, и Сэбек, застывшая у плиты, вздрагивает.
– Встань, — резко говорит она, и Джиен, с вопросительным взглядом, поднимает на нее голову. – Я дам тебе чистую одежду. Иначе ты все тут кровью заляпаешь. — Сказав это, девушка на пару минут оставила шатенку одну в комнате, уйдя в другую.
Джиен оглядывается, медленно рассматривая обстановку. На стенах висят несколько фотографий в рамках, а на дверце холодильника прикреплен магнитиком какой-то маленький детский рисунок. Джиен наклоняет голову набок, вчитываясь в мелкую надпись на нем: «Для Сэбёк» - аккуратным почерком было выведено в углу листа, и шатенка тихо повторила, растягивая слово и будто пробуя каждую его букву на вкус.
— Сэ-бёк... Красиво.
Из раздумий выбивает брюнетка, вошедшая в комнату и положившая стопку одежды рядом на диван.
– Переодевайся.
Она отворачивается снова, якобы проверяя что-то в шкафчике. Краем глаза Сэбек скользит по фигуре светловолосой. Миловидная. Даже сейчас, с красными от слез глазами и растрепанными волосами, в ней есть что-то привлекательное. Наконец, Сэбек замечает дрожь в ее плечах, сбивчивое, хриплое дыхание после долгого плача. Колени разбиты в кровь. Вся одежда в красных пятнах. Эта девушка немного напоминает ей брата.
Снова это чувство. На этот раз сильнее. Сочувствие. Почему? Как она может испытывать его к девушке, которую видит второй раз в жизни? Той самой, у которой она украла деньги. Мерзкое, лицемерное чувство. Сэбек яростно сжимает кулаки, пытаясь подавить его. Она не должна чувствовать ничего. Особенно жалость.
Взгляд падает на аптечку, стоящую на полке, и Сэбек, недолго думая, протягивает её девушке. Но та лишь раздраженно отворачивается. В чем дело?
— Возьми, тебе нужно обработать раны. — сухо и тихо произносит Кан, стараясь не смотреть шатенке в глаза. От одного её вида становится плохо: на уголках губ все еще виднеется кровь, а о многочисленных ссадинах на руках и говорить не стоит. Сэбек повидала в жизни много подобного, но такой хрупкой девушки, в таком состоянии - нет.
— Мне не нужно. — Джиен отодвигает её от себя рукой, словно какой-то мусор, — Отстань.
— Боже, просто обработай раны. — Сэбек бросает на нее равнодушный взгляд.
— Не говори так! — Джиен старается сдержать эмоции, но нервно дернувшаяся рука её выдает, — Просто уйди! Пожалуйста. Прошу. — шатенка впивается ногтями в ладонь, стараясь заглушить очередной поток слез, рвущийся наружу.
Себек два раза повторять не надо. Молча поставив небольшую красную сумку рядом с девушкой, она удалилась к себе комнату, поняв, что новую «знакомую» лучше оставить наедине с самой собой. Так будет лучше. Пожалуй, для них обеих.
Захлопнув за собой дверь, брюнетка прижимается к ней спиной и медленно закрывает глаза. Она чувствует, как мурашки пробегаются по коже, как холоду дерева удается щекотать ее спину даже сквозь тонкую ткань футболки. Кан медленно запрокидывает голову, сжимая мокрые волосы в обоих кулаках и непроизвольно морща лицо.
Что она натворила?
Зачем впустила сюда эту девушку?
Теперь нужно что-то решать, а Сэбек ненавидит принимать решения.
Внутри страх и неугомонное чувство тревожности - слабая сторона темноволосой. Она всю жизнь ощущала бесконечное напряжение и совсем никому не доверяла. Сэбек старается взять себя в руки: делает вдох, и первое, что приходит на ум - деньги, которые нужно спрятать в более безопасное место. Дева находит взглядом несколько купюр, лежащих на прикроватной тумбочке. Всего около тридцати тысяч вон, но это уже более, чем достаточно на неделю жизни. Брюнетка берет деньги и подходит к маленькому шкафчику, открывая его и смотря, куда по-надежнее можно убрать сбережения.
Дышать на секунду снова становится нелегко, и ладони начинают дрожать. В таких ситуациях рука Сэбек автоматически тянется к карману, но тут приходит осознание, что складной ножик остался где-то в прихожей.
Слышен тихий и протяжный скрип открывающейся двери, мигом выбивающий Сэбек из мыслей. Бросив взгляд, полный тревоги, на дверь, она отходит от шкафа, уставившись своими черными глазами на вошедшую девушку. Джиен же нервно стоит у двери, сжимая в худых руках приоткрытую красную сумку - ту же самую аптечку.
— Я... — шатенка делает небольшую паузу, — я вернула аптечку. Спасибо. — аккуратно произносит Джиен, кладя сумку на ближайший комод, пока её взгляд осматривает высокую фигуру темноволосой, прячущую дрожащие руки за спину. — У тебя все ок?
— Да. Оставила аптечку - уходи.
— Ладно. — Джиен смотрит на нее пару секунд молча, явно что-то обдумывая, но в какой-то момент на её лице появляется слабая усмешка, — Ты что, деньги что ли прячешь? — произносит она улыбаясь.
— Нет. Уходи. — говорит Сэбек не самым доброжелательным тоном, и Джиен выходит за дверь, подняв руки в примирительном жесте.
— Не нужны мне твои блядские деньги! — кричит шатенка уже с гостиной, — Можешь не прятать!
Сзади себя шатенка слышит шум закрывающейся двери и всего через пару секунд - тихое клацание выключателя: Сэбек погасила у себя свет. Интересно, она собирается спать с мокрой головой?
После предложения принять ванну, Джиен садится на выделенный ей диван, и плотно поджав ноги к груди, она опирается на них головой. Предварительно вымытые в душе мокрые волосы падают на колени, обжигая своим холодом нежную и израненную кожу. В голове крутиться много мыслей: как она сюда попала, почему именно в эту квартиру? Хотя, может это и к лучшему? Новая знакомая, названная милым именем «Сэбек», хоть с виду и не казалась доброжелательной, но предоставила Джиен все: душ, чистую одежду, необходимые лекарства и - самое важное - крышу над головой.
Карманница проявила к ней сочувствие, или это просто плата за сворованные деньги? Джиен не знала и, наверное, не узнает. Ей остается лишь смотреть как капли дождя стучат по окну и думать, как она вообще здесь оказалась.