More than infinity.

Гул. Суматоха в метро и голоса спешащих прохожих сливаются в один сплошной, тяжело давящий шум. Толпа, скопившаяся прямо до выхода, сгущается на глазах, и посетители продолжают безостановочно, словно по инерции, двигаться в разные стороны. Девушка торопливо пробирается сквозь бесконечный поток людей и, стараясь сменить скорость на бег, нервно бросает взгляд на ярко-горящий экран телефона: минуты на часах словно ускользают сквозь пальцы.

В кармане бордовой толстовки лежит сверток денежных купюр - тихая, но надежная гарантия зачетов по всем предметам. Джиен уже вот-вот должна передать его в руки ректора. Стараясь успокоиться и восстановить учащенное сердцебиение, шатенка тяжело вздыхает, выключая мобильный дрожащей рукой.

Девушка совсем не привыкла  к утреннему метро - душному, с переполненным вагонами, которые забиты безликими тенями, смутно напоминающими людей.  Время заканчивается. Кажется, оно идет слишком быстро. Необходимо как можно скорее добраться до самого ненавистного места - университета. В спешке шатенка неожиданно задевает кого-то из прохожих. Толчок, и Джиен с еще одной девушкой валятся с ног, а стаканчик из рук незнакомки падает на пол.

— Черт! — осознав ситуацию, восклицает дева и, вскочив, поднимает кофе с пола, возвращая туда красную трубочку. — Извини, я не хотела!

Протянув напиток и подняв взгляд, Джиен мягко улыбнулась. Её щеки заливаются алой краской от стыда и собственной неосторожности, а перед собой она видит высокую брюнетку в сине-серой мастерке, не с самым доброжелательным выражением лица, с короткой взъерошенной прической, за вьющимися кончиками которой прячется розоватый рубец, продлившийся по бледной коже на шее. Но собеседница, в ответ на просьбу прощения другой девушки, лишь безразлично посмотрела в другую сторону, заведя выбившуюся прядь темных волос за ухо. Незнакомка аккуратно поднимается с холодной плитки, без какого-либо интереса провожая глазами убегающую в неизвестном ей направлении шатенку.

И так плохое настроение с утра теперь испорчено окончательно: Джиен чуть ли не выбегает из метро, а страх оглянуться и встретиться с недовольным взглядом той темноволосой девушки полностью поглощает её. Однако уже через пару минут, брюнетка покидает мысли девушки, растворяясь в воспоминаниях - теперь Джиен волнуют более важные вещи. Сердце восстанавливает
привычный ритм, и дыхание тоже приходит в норму, пока она пустыми глазами смотрит на высокое кирпичное здание, от которого так и веет необъяснимым холодом.

Университет располагался почти в самом центре города, массивное здание стояло среди зеленых деревьев, кроны которых вальяжно обвивали его. Миллионы людей мечтают поступить сюда. Не только с Кореи, но и со всех уголков планеты - однако для Джиен, попавшей сюда благодаря родственным связям, он совсем ни к чему. Сейчас девушка отдаст этот сверток зеленых купюр и не будет возвращаться сюда еще пару месяцев, ведь она даже не может представить, насколько большие суммы отдает семья за её образование, которое она совсем не ценит да и никогда не просила.

Не опуская глаз с элитной эмблемы учебного заведения, тонкая рука тянется в карман, стараясь нащупать подушечками пальцев в нем тот самый сверток - решение всех её проблем, но... безуспешно. Сердце пропускает удар, а ладони начинают судорожно касаться других карманов, в надежде, что она просто что-то перепутала.

— Твою ж мать. —  С губ срывается испуганный вздох, а позже и ругательство, когда сознание начинает проясняться, понимая, что никаких денег больше нет. Карманы пусты, в них лишь полупустая пачка вишневых сигарет.

И вот Джиен, с опустошенным взглядом и страхом возвращаться домой, стоит посреди тонкой тропинки. Вокруг ходят студенты, увлечено болтая о чем-то и обходя девушку стороной, пока она неподвижно смотрит в одну точку, вспоминая, где могла их оставить. Проведя совсем короткую логическую цепочку, в голове всплывает образ темноволосой девушки, с которой она по случайности столкнулась в городском метро. Пазл начинает складываться, показывая всю картину произошедшего.

— Чертова карманница. — шепчет шатенка, словно она выговорится и ей станет легче. Джиен старается вспомнить портрет незнакомки детальнее, но разум запомнил лишь шрам на шее, множество веснушек по всему лицу и взъерошенные темные волосы. — Черт!

В уголке глаза скапливается маленькая слеза от злости, которую Джиен равнодушно вытирает рукавом толстовки. У нее больше не остается вариантов, кроме как развернуться и пойти домой. Хотя нет, для начала она вернется на ту противную станцию метро, и задушит эту худую суку собственными руками, если вновь её встретит. По крайней мере, Джиен очень надеется на такой исход событий. Она уже понимает, что деньги не вернет, как и то, что вечером ей не стоит ждать пощады от родного отца.

***

В метро, к сожалению или счастью, девушка так никого и не встретила. Обхватив холодную железную ручку пальцами, Джиен открывает входную дверь, оказываясь в коридоре просторного дома. Быстро скидывает обувь, затем идет к лестнице, ведущей на второй этаж, чтобы снова запереться в комнате, в которой будет находится на протяжение всего дня и последующей ночи. Джиен так делает всегда.

Светловолосая смело может заявить, что ненавидит это место. Впрочем, нет такого, где она могла бы чувствовать себя комфортно, дышать смело, наслаждаясь секундами пока мысли не путаются в завязях прошлого. Дорогостоящий интерьер и щемящая обстановка вызывают у нее волны тревожности и накутывают воспоминаниями. Их так много, и все ужасны, такие же, как жизнь. Джиен с трудом верится, что за все восемнадцать лет она когда-то была счастлива, была благодарна за биение собственного сердца, лишь гуляя с собственной живой матерью. Она ненавидит этот мир за то, что он вечно забирает не тех. Хороших людей все любят, и смерть тоже, а те, кто по правде заслуживают гибели, умирают старыми, спокойно, как святые. Джиен каждый день разглядывает фотографию в рамке, и просто хочет посмотреть в глаза матери еще раз, в последний только возможный раз, тихо прошептать ей на ухо «спасибо». Она единственная, кто подарила девушке любовь, и шатенка уверена, что больше никто и не сможет. Никто не полюбит ее по-настоящему, как мама.

Стены крохотной комнатки увешены постерами, а из света лишь светодиодные лампы. Шатенка замучено пинает ногой лежащий на проходе рюкзак в сторону, проходя к кровати и устало садясь на ее край. В доме никого, а отец, должно быть, снова в гребаной церкви. Как, черт возьми, можно быть пастором, если ты сучий грешник и пьяница? Иногда Джиен жаль, что слова - это слова, и они навсегда остаются пустым местом, не способным повлиять на вселенную. Девушка бы обязательно пожелала отцу смерти, а может и сама бы с удовольствием перерезала плоть его глотки. Но на данный момент она не хочет о нем думать: тяжело смыкает веки, кладя лоб на ладонь, пока локоть неприятно упирается в колено. В голову лезут разные мысли, но они все время сводятся к одному - к той самой брюнетке из метро, оказавшейся блядской воровкой.

Джиен пытается убедить себя, что ей плевать. Нет, черт с деньгами, но та девушка вправду не оставляет ее разум в покое. Шатенка представляет, как со всей накопившейся злостью выдергивает каждый из ее гребаных волосков на голове, безжалостно не оставляя там и живого места. Как берет эту стерву за плечи и, грубо заставляя ее худощавое тельце трястись, высказывает в лицо все, что только думает. Отец убьет ее, и ему абсолютно побоку, по какой причине деньги пропали. Их не оказалось в руках противного мужика со статусом «главного» в заведении, и этот факт остается фактом, что до боли раздирает в самой глубине души.

На теле Джиен куча шрамов, причем столько, что она явно не помнит истории хотя бы малой части них. Большинство доставлены руками отца, ведь весь фальшивый «порядок» в их семье полетел ко всем чертям после смерти матери. Ладно, нет, это вранье. Самовнушение, так было всегда. Отец бил Джиен и ее мать, и ничего не сможет оправдать его действий. Бил и молился, бил и снова, черт возьми, молился! Он заслуживает не то что бы смерти, а самой жесткой и с рядом самых только возможно мучительных пыток перед ней. Он мог бить Джиен сколько угодно, она бы позволяла, лишь бы тот не трогал мать. Каждый удар сопровождался молитвой, будто отец надеялся, что вновь будет прощен перед богом, а после смерти жены не проронил даже сучей слезы.

В какой-то из дней, когда Джиен было двенадцать, вернувшись со школы, она пришла домой и узнала о том, что матери не стало. После этого светловолосая никогда не ходила на учебу, а в университете появлялась лишь чтобы отдать цену зачетов без лишних на то требований. Это было давно, и с того города они уехали. В Пусане остался жить только дедушка Джиен, это он дает своему сыну-бедолажке денег. Дедушка Ёнсу хороший человек, не верится, что у таких людей бывают подобные дети.

Раздается звук открывающейся двери, и звенящий шум больно бьет по ушам. Это значит лишь одно - отец теперь дома. Опять. Джиен уже на рефлексе мигом достает из кармана толстовки полупустую упаковку сигарет, запихивая её как можно глубже в одежду в шкаф. Грохот тяжелых шагов слышен с лестницы, и девушка уже знает, что он идет прямиком к ней в комнату. За долгие и невыносимые годы, проведенные под одной крышей с этим мерзким человеком, Джиен получила одну хорошую способность - идеальный слух: в детстве она научилась определять по одним лишь шагам, мама идет или все же - отец? Но со временем это потеряло всякий смысл. Остался лишь этот подонок.

Джиен неподвижно сидит на кровати, а взгляд её устремлен прямо перед собой, на входную дверь. На двери этой висит милый плакат с главной героиней дорамы, пока она не открывается с бешенной скоростью, чуть ли не слетая с петель. Противный и разъяренный мужчина, которого она вынуждена называть «отец», стоит в проходе, поедая шатенку своим привычным  взглядом.

— Почему ты не отнесла деньги? — произносит он с такой мерзкой интонацией, что хочется выбить ему зубы. Жаль, Джиен вряд ли даже дотянется до его лица. Она молчит. — Отвечай, дрянь, куда ты их дела? — мерзкий голос эхом повторяется в голове, а в уголке глаза начинают скапливаться слезы злости в перемешку со страхом.

— Какие? — уверенным голосом произносит девушка, стараясь подавить дрожь в голосе. Она не отрывает взгляда с его омерзительного лица, на котором давно знает каждую морщинку и родинку.

— Хватит строить из себя дуру! Деньги за университет, где они!? - В порыве гнева он скидывает  вазу, стоящую рядом на комоде. Нежно-розовые осколки разлетаются по всему полу, а вслед за ней летит и фотография девушки с родной матерью. Рамка разбивается, падая прямо у ног Джиен, что заставляет наконец заплакать. Мама словно смотрит на нее. — Мне звонили из университета. Ты не строишь из себя дуру, ты всегда ею и была, прямо как твоя противная мамаша! Бестолковые суки! - мужчина пинает ногой разбитую рамку, давая полную свободу своему языку.

— Заткнись! — девушка выкрикивает это неожиданно для самой себя. Она может бесконечно слушать как он её оскорбляет, но как он смеет так говорить о своей покойной жене?

— Ты еще будешь указывать, что мне делать? Дрянь малолетняя! — Тяжелая рука, надвигающаяся на Джиен - это последнее, что она ясно видит.

Дальше все как тумане. Удар, удар и еще раз удар. Она уже привыкла. Это не в первый раз и скорее всего - не в последний.  Джиен терпит, она знает, что главное - не потерять сознание, не дать ему понять, что она настолько слаба. Она ничего не может ему сделать, но если у нее когда-то появится возможность, она с огромным удовольствием собственноручно перережет ему глотку, без тени жалости или сожаления. Но пока, это может сделать только он, и Джиен уверена, что если его никто не остановит - он это сделает.

Милая песенка, стоящая у него на рингтоне телефона, срабатывает как отрезвляющий эффект.

— Молчи. — приставляя указательный палец с своим гнусным губам, мужчина берет трубку.

Это был дедушка, его родной отец. И, конечно, дедушка не должен был знать, что он избивает его родную и любимую внучку. Чтобы он этого точно не узнал, мужчина выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Джиен, в почти что бессознательном состоянии, лежа на полу, моргает пару раз, судорожно осознавая ситуацию. Обычно, после разговоров с дедушкой, отец теряет всякий контроль, становясь лишь безумнее. Его бесит, что есть кто-то способный закрыть ему рот.

Мысли путаются, но на глаза попадается окно. Не думая больше ни секунды, под действием адреналина, девушка уже стоит рядом с ним, стараясь открыть эту странную, замысловатую ручку на нем.

На улице идет дождь, а Джиен уже стоит на крыше с одной мыслью в голове: «Бежать!» Неважно куда, главное подальше отсюда. Но для этого придется слезть с крыши, и есть только один вариант - дерево, стоящее рядом.  Боли Джиен пока не чувствует, многочисленные ссадины и синяки по всему телу дадут о себе знать немного позже, поэтому она аккуратно становится тонкой ногой на еще более тонкую ветку дерева, и почти сразу же проваливается вниз. От испуга она хочет закричать, но вовремя себя сдерживает. Нежная  ладонь хватается за другую ветку, оставляя девушку тихо качаться в воздухе. Она сбегала через окно уже сотни раз, но именно в этот всё должно пойти не так. Хрупкое тело падает вниз, не в силах так долго удерживаться на одной руке: боль понемногу начинает проясняться, но пока она не поглотила её целиком, девушка встает и начинает бежать.

Словно находясь под водой она слышит громкий крик отца, призывающий её вернуться домой, но этого она точно больше не сделает.

Раны жжгут дикой болью, и каждое движение дается шатенке с трудом. Последние силы покидают наотрез отказывающееся слушаться тело девушки, и тонкие ноги словно начинают потихоньку подкашиваться. На последнем издыхании Джиен продолжает ускоренно двигаться прямо, немного хромая и морща лицо из-за ужасного щипания по разбитым коленям. Одежда, промокшая под проливным ливнем, неприятно прилипает к телу, и мокрые волосы раздражающе лезут в лицо. Наконец Джиен добегает до какого-то жилого дома, и ей абсолютно неважно, что она будет делать дальше, просто открывает дверь и, глотнув воздуха, проникает внутрь.

Дева чувствует, как начинают дрожать руки. На бледной коже синеют свежие гематомы, а на губе красуется порез, хорошо, что не полностью опухла. Хочется плакать, но слёз попросту нет, да и отец их не стоит. Закрывая глаза и стараясь вытереть трясущимися пальцами потекшую тушь на лице, шатенка облокачивается на холодную бетонную стену подъезда. Она не знает, что будет дальше, не знает, куда ей идти. Знает, что это определенно конец, но почему-то она все еще дышит.

Идти некуда, а сидеть на ледяных ступенях кажется Джиен самым позорным и глупым из всех возможных вариантов. На вид она как маленькая беззащитная жертва, пришедшая сюда чтобы согреться и поймать на себе презирающие взгляды всех, встретивших ее людей. Нет, Джиен точно не такая, просто сейчас ей ничего большего не остается. Разве что.. унизиться еще больше и напросится к кому-нибудь на ночь.

***

— Здравствуйте! — Кричит и делает паузу Джиен после того, как позвонила в звонок и постучалась о дверь костяшкой, ведущую в совершенно неизвестную ей квартиру. Она старается звучать совершенно спокойно, чтобы хозяин не сразу догадался кто может ожидать за порогом. Но почему-то дверь все так же никто не открывает. — Ну же! Я знаю, что там кто-то есть!

Джиен нервничает, и рука уже словно выработанным на автомате движением тянется в карман толстовки в поисках пачки любимых сигарет, но там ее к сожалению не оказывается. Теперь все еще хуже, чем было. Оставшаяся искра надежды мгновенно начинает угасать, и слезы вновь наворачиваются тяжелыми каплями. Ногти впиваются в тыльную часть ладоней и голос девушки срывается на крик:

— Да откройте эту блядскую дверь, черт возьми! — Отчаянно произносит она и смыкает веки, наконец позволяя потоку слез быстро пробежать по ее коже.

Девушка перестает дышать, когда наконец слышит тихий шум проворачивающегося ключа. Её ладони сжимают край запачканной в крови и прочей грязи толстовки, а мысли спонтанно стараются придумать, как все таки объяснить ситуацию незнакомому человеку. Просто взять и... вывалить? Или как? Джиен никогда не боялась людей, но в подобные ситуации она раньше не попадала. С тревогой наблюдая за дверной ручкой, медленно опускающейся вниз, она натягивает неловкую улыбку на измученное лицо. Сейчас главное - произвести хорошее впервые впечатление, но с внешним видом шатенки это кажется невозможным.

— Здравствуйте! — уверено начинает говорить Джиен, как только дверь открывается. — Я... — она неожиданно замолкает, смотря пустыми глазами вперед. Слова словно застревают в горле, как только она видит силуэт девушки, открывшей ей дверь.

Поначалу Джиен кажется, что она просто где-то её уже видела: темные волосы, худое телосложение, веснушки... и короткий рубец на шее. Рубец! Эта она, та самая воровка из метро! Карманница смотрит на нее холодным, невозмутимым взглядом, приподняв одну из бровей вверх. На ней объемная майка, на фоне которой хорошо выделяются тонкие и бледные руки.

— Это ты! Ты, гребанная карманница из метро! — Джиен агрессивно вздыхает, готовясь сказать еще пару «ласковых» слов, но дверь безразлично закрывается прямо перед её лицом.

Наш тгк: Vayli.7