Ошибка.
Амфибия
Я проснулась резко. Безо всяких «медленно открыть глаза», без утреннего сладкого потягивания. Просто — глаза распахнулись. В груди что-то сдавило, как будто сон забыл отпустить меня до конца. Воздух в комнате был тёплым, чуть влажным — пахло потом, сексом и тишиной. За плотными шторами — неоновый рассвет, но я не пошевелилась. Только медленно повернула голову.
Он лежал рядом. На животе. Плотный, широкий, голый до самой поясницы. Рубашка валялась где-то в углу, я даже не помнила, кто её сорвал первым. Спина Бакуго — как карта войны: шрамы, старые и свежие, пересекали лопатки, рёбра, плечи. Как будто кто-то намеренно вырезал на нём память о каждом прожитом дне. И всё равно — выглядел он как будто сделан из камня и жара. Грудная клетка двигалась ровно, спокойно. Он спал. Настоящим, глубоким сном, в котором не было места тревоге.
А я — не спала.
Я лежала рядом и смотрела. Не на лицо. На тело. На всё, что осталось от его пути.
И где-то внутри меня, глубоко, заползло осознание. Холодное, как лезвие. Мы совершили ошибку.
Я медленно скинула одеяло. Осторожно, чтобы не разбудить его, встала, накинула чёрную майку — она пахла им. Не мной. Им. И подошла к окну. Раздвинула шторы. Мир за стеклом был бледно-розовым, тихим, притворно мирным. Майами начинал новый день, а я — вспоминала всё, что мы натворили ночью.
Потом я открыла балконную дверь, шагнула босиком на плитку. Ветер обвил ноги. Где-то далеко внизу кричали чайки. Кто-то мыл тротуары. Город просыпался. А я — хотела вырвать себе сердце и выбросить его вниз, в этот клубящийся рассвет.
Я активировала жижу.
Она всползла по коже, как вторая тень. По ногам, животу, плечам. Тёплая, вязкая, как старая кровь. Я не говорила ей, куда. Она знала. Мысль — и вот я уже поднимаюсь вверх, по стеклу, по мрамору, будто сама тьма встала на ноги и решила посмотреть на мир с крыши.
На вершине отеля было тихо. Только ветер и я. Я села на край, одна нога свесилась в пустоту. Пальцы сжимали бетон.
И вот тогда — мысль пришла. Простая. Сухая. Без эмоций.
Я — зло.
Настоящее, плотное, бессмысленное. Не то зло, что возникает из боли или желания. А то, что просто существует. Как радиация. Как смерть.
А он... Он был героем. Не просто так. Он всегда им был. Он хотел быть как тот, чьё имя глупо произносить вслух. Всемогущий. Символ надежды. Свет, которым кормили детей на развалинах. И я... я взяла этого светлого мальчика. Вырвала из него будущее. Засунула в пекло. И смотрела, как он плавится. Как становится чем-то... похожим на меня.
Он больше не герой. Он — убийца. Машина. Солдат хаоса.
Я его сломала.
И что самое страшное — он позволил.
Сколько раз он мог уйти? После первого убийства. После первого крика. После того, как увидел, как я сожрала чью-то душу и не моргнула. Он остался. Он выбрал меня. Он любил? Возможно. А может, просто устал бороться.
Но эта ночь... была ошибкой. Не потому, что мы были близки. А потому, что он стал частью меня. А это значит, я не смогу убить его... легко.
А придётся. Однажды. В самом конце. Когда всё рухнет, когда битва станет финальной, когда кровь зальёт всё — я встану напротив него. И если он к тому моменту не сгорит — я сделаю это сама. Я вырву его сердце. Я съем его. Потому что только так я смогу снова стать собой.
Это будет... экстаз. Последний. Очищение. Торжество.
Но он не должен был дожить до этого. Я не должна была вмешиваться. Всё было проще. Он умер бы тогда, в своём глупом героизме. А я продолжила бы существовать. Плевать, как. Плевать, с кем. Жизнь — не цель. Существование — проклятье. А теперь...
Теперь я привязана. Связана. Проклята вместе с ним.
Я сжала кулаки. Ветер ударил в лицо. Где-то внизу проснулся день. А я — хотела только одного: забыть. Или умереть. Или разрушить всё, чтобы не осталась ни капли света.
Но я вернусь в эту комнату. Я лягу рядом с ним. Я поцелую его, как будто всё нормально. И однажды — я убью его. Потому что это — мой путь. Моя суть. Моё дно.
А он...
Он ещё не видел его. Но скоро увидит.