Победа Фиби.
Амфибия
Вечер пах гарью.
Запах пота, сигарет и запёкшейся крови висел в клубе, как старая занавесь, которую никто не стирал. Люди толкались ближе к арене, но не кричали, не пели, как раньше. Они ждали. Ждали не просто боя — схождения. Двух стихий. Двух ртов, глотающих друг друга.
Я шла к клетке.
Небо за бетонной щелью на крыше было тёмно-синим, разорванным, будто кто-то ногтями провёл по небу.
Мои бинты — грязные, старые, чёрные — шуршали под пальцами.
Каждый оборот — как обет.
Каждое натяжение — как приговор.
⸻
— Фиби.
Его голос разрезал тишину, как лезвие.
Я не оборачивалась. Но шаг — замедлила.
Он догнал меня, встал сбоку. Двигался бесшумно. Но я чувствовала — внутри у него шторм.
— Я и сам могу с ним сразиться.
Я перевела на него взгляд. Глаза — с тенью, с пеплом.
— Не нужно.
— Я давно хотела с ним расставить точки над «и».
Я остановилась перед дверью клетки, проверила плотность бинта на правом запястье.
— К тому же... — я подняла глаза, — я никогда не дралась при тебе без причуды.
Он сжал челюсть. Его лицо было жёстким, угловатым. Но не злым. Он был зол на мир. На меня. На себя. На выбор, который всегда был не тем.
— Это не просто бой. — тихо сказал он.
— Он знает, как ты двигаешься. Знает, где ты слаба. Он может ударить туда, где ты уже мертва.
Я усмехнулась.
— Там, где я мертва — не осталось ничего, кроме соли и кости.
— И я знаю, как он двигается. Я знаю, чем он дышит. Я знаю, как он кричал, когда горел под нашими приказами.
Он не сдвинулся.
— Я просто не хочу терять тебя.
Я замерла.
Мгновение. Один укол.
А потом шагнула ближе.
Положила ладонь ему на грудь, почувствовала, как под ней — гул, давление, страх.
— Тогда смотри.
— Смотри, как я дерусь, когда не прячусь.
⸻
И тогда он появился.
Лоренс.
Как и всегда — не торопясь. Как будто был уверен, что всё уже решено. Как будто знал: его вес, его суть, его голос — это достаточно, чтобы весь зал снова узнал, кто он.
Чёрная куртка нараспашку. Плечи шире дверей. Лицо — как выбитый из камня череп. Его шрамы больше не болели — они дышали.
Он остановился у клетки, сложил руки на груди и сказал:
— Ну что, Эми. Пришла? Или всё ещё прячешься за своего мальчика?
Бакуго шагнул вперёд, но я остановила его рукой.
Не сейчас.
Я шагнула ближе к Лоренсу.
Прямо. Без страха. Без тени сомнения.
Мы стояли в полуметре друг от друга, и запах от него был такой же, как и раньше — ржавчина, песок, кровь.
— В твоих мечтах.
Когда клетка захлопнулась за моей спиной, звук был не просто металлический. Он был... знающий. Как будто сама сталь понимала, что будет дальше. Как будто решётка, сетка, воздух — всё это жаждало крови. Не чужой. Моей. Его. Нашей.
Я смотрела на Лоренса. Он стоял напротив, разминая запястья. Его грудь вздымалась ровно. Он не был зол. Не был испуган. Он был готов.
Он знал, кем я была.
Но не знал, кем я стала.
Я слышала, как толпа замирает. Кто-то даже не дышал. Они чувствовали — это не шоу. Это бой, в котором один из нас выйдет... другим. Или не выйдет вовсе.
— Без причуд, — сказал кто-то у решётки. — До падения. Без ограничений.
Я кивнула. Не сводя глаз с Лоренса.
Он усмехнулся:
— Ну что, Эми. Сыграем, как в старые добрые?
Я не ответила.
Я двинулась вперёд.
⸻
Он был первым.
Старый почерк.
Рывок. Левое плечо — вперед. Пробивной удар в корпус, рассчитанный на то, чтобы выбить воздух с одного касания.
Я отклонилась, но его кулак задел рёбра. Волна боли.
Ничего нового.
Давно забытое — как будто вернулось домой.
Я развернулась на пятке, нырнула под его второй удар и вбила кулак в печень. Сухо. Точно.
Он дёрнулся, но тут же накрыл меня корпусом.
Мы сцепились, грудь в грудь. Он был мощнее, тяжелее — как и всегда. Я упёрлась лбом ему в ключицу и заблокировала его руки, ткнув коленом в бедро.
— Стараешься, — выдохнул он. — Но ты всё ещё легковес.
Я отпрянула, и в тот же миг ударила локтем ему в висок. Он поймал движение, но не полностью. Кость встретилась с его черепом с тугим глухим звуком. Он пошатнулся.
Снова. Локоть. Колено.
Я разрывала дистанцию, чтобы сбить его ритм. Не дать ему опереться на мощь.
Он ушёл в защиту, шагнул вбок, потом резко рванул вперёд — как танк. Плечом — в грудь. Я не успела уйти. Меня прижало к решётке. Металл впился в лопатки. Воздух — вон.
Он прижал левой рукой моё горло, а правой — занёс кулак.
Я вцепилась в его запястье, резко ударила головой в нос. Один раз. Второй.
Хруст.
Он отшатнулся, нос пошёл кровью.
Но он не кричал. Он улыбался.
⸻
— Вот она, — прохрипел он. — Моя старая, злая Эми.
Он снова пошёл вперёд.
Ни сомнений, ни колебаний. Только вес, только ярость.
Я отступала, считала шаги, чувствовала, как в грудной клетке стучит не сердце — сигнал тревоги. Каждый его удар — как молот. Он не бил, он вминал. Как будто хотел превратить меня в отбивную.
Я знала, как он работает.
Сила. Захват. Ломка.
Мне нельзя было дать себя поймать. Ни на секунду. Ни на сантиметр.
Я скользнула под его рукой, прошла вбок и ударила ребром ладони ему по шее. Нервы дернулись. Он замедлился. Я добила — ногой в колено. Щелчок. Он зарычал.
Но не упал.
Он повернулся. И врезал.
Я увидела кулак, когда он уже входил в мою скулу.
Звук — как треск стекла внутри головы. Меня отбросило. Сетку я поймала рукой, но ладонь содралась до крови. Пол — качнулся. Зрение — в искрах.
Я знала это состояние.
Это был порог. Порог боли, на котором всё делится: либо ты встаёшь и кусаешь, либо ложишься и дохнешь.
Я поднялась.
Сквозь кровь. Сквозь звон. Сквозь собственную слабость.
Он уже шёл.
Второй раунд.
⸻
Я прыгнула сама.
Удар в пах — в упор. Он захрипел, но сразу же — захват. Его локоть поймал мою шею. Я забила коленом в его живот. Он дёрнул назад — вместе со мной. Спина — об пол.
Он сверху. Давит.
Кулак — мне в живот. Снова. Снова.
Я плюнула кровью в сторону и воткнула пальцы ему в глаз.
Он взвыл. Вот оно.
Колено ему в бок — с разворота. Он отлетел вбок.
Я встала. Накренилась. Голова кружилась. В груди — боль, как будто что-то рвётся, но не хочет выйти.
— Устала? — проворчал он. — А я только начал.
— Тогда давай закончим.
⸻
Мы сошлись в центре.
Без слов. Только мясо. Только скорость.
Я била — он ловил. Он бил — я гнулась, уходила, и пробивала в ответ.
Удар в висок — я провалилась.
Удар в живот — я свернулась, но тут же — локтем под подбородок.
Кровь лилась из моего рта. Он прихрамывал. Один глаз почти не видел.
Мы были звери. Дикие. Уставшие. Ломанные.
И он знал.
Он почувствовал, что я не сдаюсь. Что я не та, которую он бросил в пустыне.
Он рванул. Рычал. Как раненый бык.
Скорость. Вес. Всё, что у него было — он вложил в последний рывок.
Я позволила.
Пропустила.
Он схватил. Сжал. Почти прижал к решётке.
Но я развернулась.
Под его рукой. Сквозь. Как змея.
Колено — в печень.
Локоть — в висок.
Рука — под подбородок. С разворотом.
Хруст.
Он пошатнулся.
Я встала позади.
— Привет из Бейрута, сукин сын, — прошептала я,
и ударила в затылок. Сухо. Мощно.
Он упал.
На колени.
⸻
— Поднимайся. — сказала я.
Он пытался.
Но руки предали.
Я подошла.
— Это не месть, Лоренс.
Я опустилась на корточки, глядя в его мутный глаз.
— Это финал.
И ударила последним. В челюсть.
Он отключился.
⸻
Толпа ревела.
Клетка дрожала.
Я стояла. Одна.
В крови. В боли. В славе.
И ничего не чувствовала.
Потому что знала:
Он был одним из немногих, кто знал моё прошлое.
И теперь...
Оно лежало передо мной. Сломанное.
Выход был узким. Пыльным. Старая бетонная лестница вела за кулисы, где пахло мокрой тряпкой, ржавчиной и тухлым потом. Снизу доносились крики — ещё не стихли. Кто-то кричал от восторга, кто-то спорил о ставках, кто-то рвал голос в чистом, животном возбуждении.
А я шла, ступень за ступенью.
Кровь на лбу уже засохла. Рука дрожала — от боли или от выброса адреналина, я не могла сказать. Где-то внутри пульсировала та самая пустота, которая всегда приходила после. Когда всё закончено. Когда мясо уложено на пол, когда мир снова — ничей.
Он ждал у выхода.
Мэтт. Бакуго. Мальчишка, который когда-то дрожал передо мной.
Теперь — уже не дрожал.
Он стоял, прислонившись к стене, руки в карманах.
Лицо мрачное, с той же выжженной тенью, которую я в нём так берегла.
⸻
— Ты не использовала жижу. — сказал он.
Просто. Без оценки.
Я кивнула.
— Никогда не дралась с ним иначе. Хотела, чтобы он видел, как я бьюсь на равных.
Он посмотрел на меня. Долго.
И сказал:
— Я не думал, что увижу такую тебя. Грязную, молчаливую. Сломанную. Настоящую. Не ведьму. Не Эми. Не Кайдзю. Просто...
Я подняла глаза. Ждала.
— Просто тебя.
Тишина. Только дыхание. Его и моё.
У него под глазом был ссадина. У меня — трещина в ребре.
Оба целы. И оба — не те, что были.
⸻
— И что ты думаешь? — спросила я. — Теперь, когда увидел?
Он не сразу ответил.
Вдох. Выдох.
Он подошёл ближе. Почти вплотную. Взгляд у него был прямой. Острый. Тот самый. Мой.
— Думаю... Что если однажды мне придётся тебя остановить — это будет самый трудный бой в моей жизни.
Я смотрела на него. Устало.
Но в груди — впервые за долгое время — было тихо.
Я усмехнулась.
— Надеюсь, ты справишься. Когда придёт время.
Он кивнул.
И больше ничего не сказал.
⸻
Мы вышли наружу.
Ночь была холодной. В небе не было звёзд. Только тьма. Чистая, непереваренная.
И всё-таки — мы шли.
Молча.
По бетонной дорожке, среди теней, среди чужих голосов, среди умирающих огней.
Он был рядом.
А значит, я — ещё не одна.
И пока это так —
война продолжается.