связанные | турбо

Глава от лица Турбо. Начиная с момента когда девушки ушли.

Софочка с Натахой куда-то ускользнули. Сказали — «носики припудрим». Я кивнул, мол ладно, но внутри что-то кольнуло. Знаю я эти женские дела — всегда тайна на тайне, глаза блестят, а потом возвращаются будто ни в чём не бывало.

Стоял у стены рядом с Вовой. Музыка гремела, ребята смеялись, кто-то уже поддатый пытался танцевать брейк и падал, вызывая у всех ржач. Я вроде тоже улыбался, но мысли далеко.

Глаза всё время косились на дверь. Хоть и понимаю, что девчонки сами разберутся, но внутри грызло — чего так долго?

— Ты чё, Турбо, завис? — Вова толкнул меня локтем. — Девчонки вернутся, не ссы.

— Да знаю, — буркнул я, сделав вид, что всё норм.

Но ни хрена не норм. Софа вообще какая-то стала в последнее время... резкая. Иду рядом с ней — и не угадаешь, что в голове. Могу руку на плечо положить, а она улыбнётся, будто счастлива. А в другой раз — вырвется, как будто я враг ей.

Я закурил, глянул на толпу. Танцуют, веселятся. А я будто не здесь. В груди неприятно сжималось.

Где она там сука, ходит?

Снова уставился на дверь. Чувствовал — что-то не так. Слишком долго их нет.

В голове начали лезть картинки: тёмный двор, какие-то уёбки лезут с разговорами... Софа ведь не из тех, кто промолчит. Она скорее в драку полезет.

— Вова, — сказал я, не отводя взгляда от дверей, — если они не вернутся через пять минут, пойдём искать.

— Ты чё, псих? — Вова усмехнулся. — Они, может, курят там, ржут. Успокойся.

Я кивнул, но сам себе пообещал: если через пару минут девчонок не будет — выйду.

Не могу я спокойно стоять. Не могу. Она где-то там, а у меня внутри всё клокочет.
Я уже дернулся с места. Всё, нахрен, хватит ждать. Пошёл я за ними. Не могу стоять спокойно, будто прикованный к этой стене.

Но Адидас резко схватил меня за руку:

— Валера, стой! Ты чё, блин? Они ж вернутся. Пошли лучше, я угощаю, — и потянул в сторону бара.

Музыка бухает, свет мигает, но я слышу только собственное сердцебиение. Внутри всё рвётся — выйти, найти её, убедиться, что всё нормально.

Я рванул рукой, но не сильно, просто освободиться.

— Нет, Вова, — сказал я хрипло. — Ты знаешь... я должен держать всё под контролем.

Он прищурился, склонил голову набок:

— Валер, да хрен с ним, ну чё ты как...

— Я серьёзно, — перебил я, стиснув зубы. — Если я отпущу хоть на минуту — всё, пиши пропало. Я слишком хорошо помню, чем это заканчивается.

И взгляд сам упал на бутылки за баром. Они светились в мигающем свете, заманчиво, как всегда. Но у меня внутри холод пробежал.

— После отца... — прошептал я почти себе под нос. — Мне на алкоголь смотреть страшно.

Я вспомнил его руки — дрожащие, воняющие спиртом, глаза мутные. Вспомнил, как он когда-то тоже пытался держать всё «под контролем», а потом... пропал в этой жиже.

Я резко вдохнул, отвёл взгляд.

— Не могу, Вова, понял? Если я сейчас сяду пить, потом меня хрен кто остановит. А Софа... да и всё это... — я мотнул головой, не договорив.

Он молча кивнул, видно было, что хотел ещё что-то ляпнуть, но сдержался.

Я остался стоять у стены, руки в кулаки сжал. Мне только одно важно было сейчас — чтобы она вернулась. Живая. Целая. Снова с этой своей дерзкой улыбкой.

Я стоял, будто вкопанный. Музыка в ушах грохотала так, что сердце с ней в унисон било, но я не слышал — только ждал.

Минуты тянулись, как часы. Люди смеялись, кто-то танцевал, кто-то спорил у бара, но я в этой толпе был как чужой. Все мои мысли — там, за дверью. Где она.

И вдруг — скрипнула дверь у выхода. Я поднял глаза.

Сначала в зал вошла Наташа. Волосы её чуть растрёпаны, щеки горели, будто пробежала марафон. Но улыбалась — так, будто пыталась спрятать что-то за этой улыбкой.

А следом появилась Софа.

Она шла спокойно, уверенно, будто не торопясь. Словно не было этих минут, что я тут сходил с ума, представляя всё самое худшее. Но глаза... её глаза я узнал бы в любой толпе. И там не было спокойствия. Они горели — злостью, напряжением, чем-то диким, что она пыталась спрятать за обычной походкой.

Я резко выдохнул — сжал кулаки, чтобы хоть как-то удержать себя от того, чтобы подлететь к ней.

Они подошли к нам, Наташа махнула рукой, как будто всё в порядке:

— Мы тут... носики припудривали. Чего такие напряжённые?

Вова сразу рассмеялся, хлопнул её по плечу:

— Да ладно вам, девчонки! Я уж думал, сбежали.

Софа посмотрела на него и чуть усмехнулась. Но взгляд её сразу метнулся ко мне.

И в этот миг я понял — там что-то было. И не просто поход в туалет. Что-то, о чём она мне не скажет при всех.

Я видел кровь на кулаках раньше, я видел глаза пацанов после махачей. И у неё сейчас был такой же взгляд. Только в женском лице — это било сильнее в сотни раз.

Я шагнул ближе, наклонился к ней и тихо, почти шёпотом сказал:

— Соф... ты что-то сделала, да?

Она усмехнулась, качнула головой, будто отгоняя мои слова:

— А ты что думаешь?

И пошла дальше, прямо в зал, сквозь толпу, будто ничего и не было.

А меня накрыло.

Внутри всё сжалось: злость, страх, и ещё что-то новое — чувство, что я её теряю, что она уходит туда, куда мне не добраться.
Дискотека уже доканчивала меня. Музыка гремела, смех, разговоры, танцы — всё сливалось в сплошной шум. Я видел только её. Софу. Она кружилась с девчонками, временами улыбалась, даже что-то шептала Наташе на ухо, но я знал — это всё показуха. Внутри у неё что-то бурлит.

Я чувствовал это каждой клеткой.

В какой-то момент я не выдержал. Подошёл, взял её за руку.

— Пойдём.

— Куда? — она удивлённо приподняла бровь, но я заметил, как дернулась, будто боялась этого. Чувствовала, что это случится.

— На улицу, — сказал я твёрдо. — Нам надо поговорить.

Она хотела что-то сказать, но я сжал её пальцы чуть крепче — и повёл сквозь толпу. Никто даже не обратил внимания, все были в своём угаре.

Мы вышли. Сразу ударил холод. Я вдохнул полной грудью — будто впервые за всю ночь смог дышать.

Софа обхватила себя руками, будто защищаясь не только от ветра. Я встал перед ней, смотрел прямо в глаза.

— Говори, — тихо сказал я. — Что вы с Наташей там делали?

Она усмехнулась, отвела взгляд.

— Ничего такого.

— Не ври мне, — я сделал шаг ближе. — Я же вижу. Ты не такая, когда врёшь.

Секунда молчания. Потом она резко закурила, щёлкнула зажигалкой. Сигарета дрожала в её пальцах, хоть она и пыталась скрыть.

— Валера, — наконец сказала она, выпустив дым. — Тебе лучше не знать.

— Поздно, — я качнул головой. — Я уже знаю, что было что-то. Только хочу услышать от тебя. Ты знаешь, я тебя люблю. Я одержим. Хочу знать все, что случалось с тобой.

Она посмотрела прямо на меня — и в её взгляде было всё: усталость, злость, и что-то дикое, что меня пугало.

— Мы просто поговорили. — голос у неё был спокойный, слишком спокойный. — И я ей показала её место.

Я будто камнем подавился.

— Что значит показала? — голос сорвался, стал резче.

Она усмехнулась, будто нарочно:

— Значит то, что ты понял.

Я сжал кулаки, отступил на шаг. В груди всё сжалось, как будто кто-то поставил мне бетонный блок.

— Софа... ты понимаешь, что ты делаешь? Это не игры! Это может боком выйти — тебе, мне, нам всем.

— А если бы я не сделала? — она шагнула ближе, в упор. — Думаешь, она бы отстала? Думаешь, мне можно быть слабой? Наташа меня попросила, я помогла.

Я замолчал. В её словах была правда. Но и то, что она делала, — это уже была грань, за которой начиналась пропасть.

— Ты не понимаешь... — я тихо выдохнул. — Я не хочу тебя там видеть. В этой грязи.

Она улыбнулась криво, затянулась и выдохнула мне в лицо дым.

— А у меня выбора нет, Валера.

И пошла к двери обратно в дискотеку, оставив меня с этим холодом и тяжестью в груди.

Я стоял и смотрел ей вслед. И впервые за всё время мне стало одновременно тепло, но так жутко.

подписывайтесь на тгк 🐈