Фантазерка

— Мы не находимся ни в какой ситуации, — предупредила она, - по крайней мере такой ситуации у тебя еще не было.

— Ты абсолютно права, — сказал он и взялся за джинсы. Еe кожа была такой холодной, что его горячие руки просто обжигали ее. И Джерри мгновенно захотелось поддаться этому теплу. Но она только напряженно замерла. — Твоя кожа как холодный мрамор, — бесстрастно отметил он.

Джерри представила, что он ласково говорит ей совсем другие слова: Твоя кожа — как шелк, нагретый солнцем, нежная и чувственная.

Когда же она, черт возьми, стала воображать подобные вещи? Практически с первой минуты, как встретила его.

— Ты можешь расслабиться?

— Сомневаюсь, — простонала она и сделала признание, которое еще больше унизило ее: — Ты слишком торопишься. Я думаю, мне надо пойти в ванную.

— Джерри, мне кажется, ты ведешь себя неблагоразумно, вынуждая нас снова рассмеяться.

— Поверь, мне совсем не до смеха.

Но его губы снова растянулись в улыбке. И почему она посчитала его красивым? Он похож на коварного эльфа.

— Настанет день, когда ты увидишь юмор в этой ситуации, — уверил он ее. — И расскажешь о ней детям.

Нет, не расскажет. Потому что истории, подобные этой, начинаются со слов: «Я рассказывала вам о том, как познакомилась с вашим папой?»

А он не собирался быть отцом ее детей.

Зеленоглазых малышей.

Он снова потянул ее джинсы. Мокрая, холодная, толстая ткань сдвинулась на несколько сантиметров, не более.

— Проклятье! Кто изобрел такую странную материю? — простонала Джерри.

— Хорошо, что из нее не делают купальники, — согласился Павел, а затем мягко добавил: — Ложись на кровать и подними ноги. Погоди, сейчас я разложу матрас.

Он нашел нож и разрезал веревку, связывавшую матрас, плотно скрученный для защиты от мышей.

Еще несколько секунд назад Джерри больше всего на свете боялась мышей. Но теперь больше всего на свете боялась саму себя!

— Может быть, ты разрежешь джинсы? — предложила она, идя к кровати и оставляя на полу мокрые следы.

— Я приберегу это напоследок, потому что боюсь порезать тебя. А сначала мы попробуем так. Ложись.

Разве она могла представить себе такое в самой бурной фантазии? Любая женщина умерла бы от счастья, услышав от него эти слова.

— Не командуй, — сказала она.

— Если бы ты слушалась меня, не оказалась бы в затруднительном положении.

Денни плюхнулась на матрас, подняв вверх ноги.

— Я не могла допустить, чтобы ты один зашел в воду.

— Почему?

Джерри наконец осознала правду: Потому что я влюбилась в тебя. По-настоящему, черт возьми. Но вслух она сказала:

— Из чувства солидарности. Ну хорошо, тяни. Сильнее.

Поистине она издевалась над собой. Нельзя влюбиться в мужчину за четыре дня. Если только ты не ветреная голливудская звезда — а она ею точно не была.

Джерри снова почувствовала сквозь джинсы его горячие руки и взглянула на его сосредоточенное лицо.

— Выше ноги, — сказал он и потянул. Джинсы немного сдвинулись. И теперь его пальцы касались ее обнаженной кожи. Слава богу, она так замерзла, что не бросилась ему на шею с мольбой согреть ее всю целиком.

Павел потянул еще сильнее, и джинсы неохотно сползли с ее влажной, в мурашках, кожи. Он победоносно поднял их вверх, словно охотник, убивший змею.

— У меня кожа как у свиньи, да? — спросила она, ища на его лице следы отвращения.

Павел молчал долгую секунду.

— Твоя кожа — как алебастр, — тихо сказал он.

— Ха! — Тем не менее она на какой-то момент успокоилась.

— Вот одеяло, — сухо сказал он.

Она взглянула на себя, прежде чем взять у него одеяло. Белые простые трусики — чудесное белье для няни, которая встретилась с плейбоем-миллионером! И вообще встреча эта скорее трагична, чем романтична.

Джерри завернулась в одеяло и, пошатываясь, встала с кровати.

Он поддержал ее за руку.

— Все хорошо, — сказал он мягко. — Не смущайся.

Она взглянула на его руку — и выдернула свою.

— Я иду в ванную. С чего ты решил, что я смутилась?

— Все люди на планете ходят в ванную комнату по нескольку раз в день. Но если тебе захотелось смутиться, то пожалуйста. — При этих словах он усмехнулся, и оттого она засмущалась еще больше.

Потому что, когда он так усмехался, он был самим собой.

Не плейбоем-миллионером, владеющим успешной компанией. Не владельцем шикарного особняка, не пилотом собственного самолета.

Сейчас она видела его мальчиком на фото, играющим в футбол на пляже, каким был много лет назад.