Фантазерка

А еще она увидела себя, сидевшую у костра, завернутую в одеяло — такое же, как это, — в окружении своих детей, говоривших ей: «Расскажи, как ты познакомилась с папой».

Павел подвинул диван к камину, похлопал рукой рядом с собой.

— Здесь хорошо и тепло.

Уютный домик. Огонь. Потрясающий мужчина.

Она уселась в самый дальний угол дивана — подальше от него.

Он дал ей половинку шоколадной плитки.

Джерри тихо выругалась. Домик. Огонь. Потрясающий мужчина. Шоколад.

— Няни не должны ругаться, — мягко выговорил ей Павел.

— Я вынуждена была выругаться!

— Что же вынудило тебя? — невинно спросил он.

Она закрыла глаза. Не говори ему, дура. Но слова непроизвольно сорвались с ее губ, прежде чем мозг дал команду их удержать.

— Наверное, тебе будет смешно, но ты мне кажешься очень привлекательным.

По крайней мере это не было признанием в любви.

— Наверное, это от холода, — добавила она поспешно. — Недостаток кислорода в мозгах. Или что-то в таком роде.

— Возможно, я выгляжу так в этом одеяле, — невозмутимо произнес он.

— Возможно, — согласилась она, а затем поспешно спросила: — У нас есть еще шоколад?

— Я тоже нахожу тебя привлекательной, Джерри.

Она недоверчиво фыркнула.

Павел нагнулся к ней и прикоснулся к ее волосам.

— Не могу сказать, как давно я хотел сделать это. — Он придвинулся ближе и зарылся лицом в ее волосы.

Джерри понимала, что это его игра, его территория, и он прекрасно знает, как заставить женщину растаять. Превратить в безвольное и мягкотелое существо — такое, как она. Тем не менее мысленно она сняла с шеи свой медальон и бросила его в Гизель-дере.

Быть так близко от него, упиваться ощущением его рук, ласкающих ее волосы... будь что будет, теперь ей не страшно сгореть на костре страсти!

Она повернула голову и прикоснулась языком к уголку его губ. Он замер, отпрянул назад, уставился на нее, и золотистые отблески пламени заиграли на его красивом лице.

А затем он сдался. Но это была особая капитуляция. Он ответил на ее нежность так дерзко, что у нее перехватило дыхание. Жадно, с голодной страстью он овладел ее губами.

Как жестоко она лгала себе, когда считала, что любит другого человека! Прежде она никогда не

испытывала таких ярких ощущений — будто в ночном небе взорвался фейерверк, будто ее сердце стало биться после долгого сна, будто ее кровь превратилась в огонь.

Горю, сказала она себе блаженно, горю.

— Я так давно хотел сделать это, Джерри. На вкус ты похожа на дождь. А волосы твои пахнут цветами.

Джерри коснулась губами его виска, потом снова его губ, затем его шеи. Она разрешила себе делать это.

И почувствовала несказанную свободу. Она обнимала его обнаженный торс, пальцами ласкала его крепкие мускулы...

Дыхание его становилось прерывистым — будто она знала, как свести его с ума.

С радостью она ощутила, что он начал дрожать, когда она провела языком по его обнаженной груди.

— Стоп, — хрипло произнес он.

Джерри рассмеялась — ей понравилась эта новая порочная черта, которую она открыла в себе.

— Нет.

Но Павел отодвинулся от нее на другой конец дивана и провел рукой по своим взъерошенным волосам, казавшимся бронзовыми при свете огня.

— Нам не надо делать это, - произнес он сдавленным голосом.

Она снова рассмеялась, ощущая сладость своей власти.

— Я не шучу, Джерри. Моя сестра меня убьет.

— И ты в этот момент вспомнил о сестре?

— Я всегда вспоминаю о ней, когда пытаюсь быть добропорядочным, - с кислой улыбкой произнес он.

— Я взрослая женщина, — сказала она. — И сама принимаю решения.

— Да, хорошие решения — типа прыгнуть вслед за мной в ледяную воду. Джерри, не надо так сурово поступать со мной.

— Именно это я и собираюсь — очень жестко разделаться с тобой, — произнесла она угрожающе и, завернувшись в одеяло, придвинулась к нему.

— Эй, я что-то слышу.

Она улыбнулась.

— Не сомневаюсь.

— Это катер!

Джерри замерла, вскинув голову, не веря в скупость богов. Они похитили ее шанс! И ей теперь суждено сгореть.

Нa лице его отразилось явное облегчение, когда звук мотора стал громче. Внимательно взглянув на нее, он, придерживая на животе одеяло, направился к двери.

И как только он ушел, ощущение власти мгновенно покинуло ее. Она рухнула обратно на диван и осознала, что с ней сейчас произошло.

Она, Джерри Егорова, стала тигрицей.

Скорее бесстыдной потаскушкой.