Фантазерка

Но у него была запланирована годовая поездка по Европе — для научной работы, — и он уехал.

— И не предложил тебе поехать с ним?

— Он попросил меня подождать.

Павел хмыкнул.

— Если бы он любил тебя, то ни за что бы не уехал в Европу один.

— Спасибо. И где ты, такой умный, в это время был? Он обещал, вернувшись, на мне жениться. И я на время устроилась работать няней.

— И никаких обручальных колец, как я понимаю, — усмехнулся Павел.

— Он подарил мне медальон!

— С собственным портретом внутри?

Этот медальон он увидел на ней при первой встрече. Потом она сняла его. Что это значит?

— Сначала он посылал электронные письма каждый день и буквально завалил меня открытками. Это заставило меня совершить глупейший поступок. Я... на все свои сбережения я купила свадебное платье. — Лицо ее стало страдальческим. Она заморгала. Наверное, не надо было вынуждать ее делать это признание. — Оно фантастически красивое, — прошептала она. — Кружева и шелк. — Она уже всхлипывала. — Вот что значит — жить фантазиями. Любить кого-то на расстоянии, ждать очередной весточки. Чем дольше я его не видела, тем крепче становилась моя выдуманная любовь.

Теперь она уже плакала. Слава богу, ресницы ее не были накрашены. Он неловко похлопал ее по плечу, но это не принесло ей никакого утешения — и ему, кстати, тоже. И тогда он прижал ее к груди.

И наконец ощутил ее волосы.

Он так и знал — гладкие и нежные, как дорогой шелк. И пахнут экзотическими цветами, растущими на Гавайях.

— Алексей окончательно разрушил мои романтические иллюзии, — всхлипнула она. — Мои родители были в ужасных отношениях, постоянно ругались и ссорились. Когда я встретила Алексея, то думала, что у нас будет совсем другая семья, но в итоге мне стало еще больнее. Ведь я отношусь к людям, у которых было трудное детство.

— Неужели? — рассеянно спросил он. Запах ее волос и изгибы упругого тела отметали все мысли, но он проникся к ней жалостью с некоторым запозданием.

— Да, — сказала она, тяжело вздохнув. — Моя жизнь с родителями была наполнена напряжением и неопределенностью, и мы, дети, не переставали мечтать о любящей и дружной семье, но наши мечты так и не сбылись.

— Наверное, поэтому ты отдаешь всю себя детям. Даришь им счастье, которого у тебя не было.

— А у тебя было хорошее детство? — спросила она, и ее живой интерес разрушил преграды, которыми он окружал свое сердце.

— Сказочное, — сказал он. — Я ничего плохого не могу припомнить. Мои родители безумно любили друг друга. И нас тоже. Каждый год на три недели мы уезжали на море. Купались, играли в песке, разжигали вечером костры. Там не было даже телевизора. Если шел дождь, мы играли в настольные игры или читали книги.

Он понял, что после этого никогда не испытывал подобных ощущений. Пока не приехал сюда.

Но осознать такое — значит открыть себя для ужасной боли.

Готов ли он к этому?

Неожиданный звук заставил его разжать объятия. На озере поднялся ветер.

Ну и воин! Ну и защитник! Он плохо привязал к берегу каноэ. Оно сорвалось с крепления, и волны ударили его о скалу!

Павел забежал по колену в воду и, почувствовав ледяной холод, остановился.

— Оставь его! - закричала Джерри.

«Хороший» совет. Вся сделка с Гизель-дере повиснет тогда на волоске. Ведь хозяева доверили ему каноэ.

— Не могу! — крикнул он в ответ, заходя еще глубже в воду. - Представь себе, что подумают Вольские, если увидят пустую лодку? А как отреагирует Настя?

Сделав глубокий вдох и двинувшись вперед, он услышал, что она идет за ним.

— Оставайся на месте, - приказал он. - Я контролирую ситуацию.

Он привык командовать — и люди слушались его. Но не Джерри. Он услышал, как она зашла в воду и судорожно вскрикнула от холода.

Нужно достать каноэ, прежде чем с ними не случилась большая беда. Он зашел в воду по пояс, нагнулся вперед и ухватился за конец каната, привязанного к корме.

Вытаскивая каноэ на берег, Павел схватил Джерри за локоть и потащил за собой.

— Я велел тебе оставаться на месте, — сказал он.

— Я хотела помочь тебе!

— Теперь мы оба мокрые. - Но думал он о том, что давно не общался с такими женщинами - которые бросились бы вслед за ним в холодную воду. Его знакомые дамы метались бы на берегу в беспомощной истерике или беспокоились бы скорее о своей одежде «от кутюр», чем о нем.

Но все-таки они оба едва не пострадали, и это была его вина. Зубы его начинали стучать от холода.

Он осмотрел каноэ и обнаружил в днище большую дыру — размером с кулак. Затем осмотрел Джерри. Она была мокрой по пояс и тоже дрожала от холода, обхватив себя руками.