Фантазерка

Павел повернулся к Джерри. Сегодня она была в красной толстовке, скрывавшей те формы тела,

от которых у него пересыхало во рту, но джинсы компенсировали этот недостаток.

— Я полностью согласен с вами, — подтвердил Павел.

— О нет, — запротестовала Джерри. — Мне совершенно не нужен отдых. Однажды я слышала такие слова: если вы занимаетесь любимым делом, то его нельзя назвать работой. Именно это я чувствую в отношении Насти и Вани.

И снова Павел поразился тому, насколько она способна забыть о себе, чтобы заботиться о других. А может ли он сам забыть о своих собственных интересах — хотя бы на один день? И позаботиться о другом человеке?

— Вольская права, — решительно произнес он. — Тебе пора отдохнуть.

Джерри выглядела страшно растерянной, будто не хотела остаться с ним вдвоем — без буфера в виде милых и требовательных детей.

— Ведь я на самом деле отдыхаю, — настаивала она. — Разве можно есть блюда, приготовленные Вольской, жить в таком прекрасном месте — и не чувствовать себя на отдыхе? Мне нравится здесь больше, чем в пятизвездочном отеле.

— Нет, — твердо сказала Вольская. — Сегодня твоя очередь. Почему бы вам с Павлом не взять каноэ и не съездить на остров? Павлу все равно надо его посмотреть — ведь это часть владений Гизель-дере. А сколько молодоженов проводили там медовый месяц!

Несмотря на утверждение Джерри, что она отвергает всякие любовные отношения, он заметил грусть в ее глазах. Помнится, она сказала, что этот домик на острове — идеальное романтическое место для проведения медового месяца.

Через час Павел под руководством Вольского тренировался управлять каноэ. В поисках активных развлечений для своих клиентов он сам многое испытал. Прыгал с вышки на эластичном тросе, летал па парашюте, буксируемом катером. И это не пугало его. Но здесь он почувствовал вдруг бремя ответственности. Ему приходилось когда-то плавать на каноэ, но в теплых водах: В этом озере очень холодная вода, и при долгом нахождении в ней можно погибнуть.

Вольский уверил его, что в тихую погоду до острова можно добраться за двадцать минут.

— Я буду следить за вами, — пообещал он. — Если что-то случится, приеду за вами на катере.

Павел не мог представить себе ничего более унизительного — тем более что рядом с ним будет Джерри. Но в то же время он почувствовал ответственность за ее жизнь, а это нечто новое в его холостяцком существовании.

В какой-то степени даже смешно. Ведь бизнес, которым он занимается, оказывает большое влияние на жизненное благополучие многих людей.

Странно, но оба чувства — нежелание выглядеть перед Джерри беспомощным дураком и ответственность за ее безопасность — придали ему сил. Будто он еще более возмужал, взяв на себя древнюю роль защитника и воина. Он никогда не думал, что эта роль может быть такой приятной.

Павел усадил Джерри на нос и дал ей весло — для красоты. А сам занял основное место — штурмана и главного гребца.

Но прежде чем они выплыли из тихой бухты, защищенной с трех сторон от ветров, она с досадой повернулась к нему:

— Послушай, ведь это командный спорт. Я не отношусь к тому типу девушек, которые желают сидеть и красоваться на носу. Я хочу грести вместе с тобой.

Другими словами, она не была той девушкой, с которыми он привык общаться.

А он, со своей стороны, привык все делать в одиночку.

Но, к его удивлению, когда он ослабил контроль и они начали грести вместе, каноэ стремительно, тихо и грациозно, стало рассекать воду. И, словно стрела, помчалось к острову.

— Вот так лучше, — сказал она, обернувшись через плечо и усмехаясь ему.

Он не мог понять, когда она так преобразилась. Наверное, за последние несколько дней: простушка превратилась в красавицу. Солнце окрасило бледную кожу в золотистый цвет, а пышные волосы, которые она не могла приглаживать, роскошно разметались по лицу.

— Ты красивая, — запинаясь, выговорил Павел и поразился своему голосу. Он, привыкший к самым роскошным женщинам, говорил словно школьник па первом свидании.

В ответ она ударила веслом так, что окатила его ледяной водой.

И он снова увидел в ней цыганку — горячую, шаловливую, радующуюся жизни.

В этот момент она была настоящей — источающей свет. Именно это он видел в ней — то, что она не видела сама.

И он понял еще одну вещь. Она совсем не изменилась за эти несколько дней. Изменился он сам.

— Не раскачивай лодку, — сердито сказал он.

Отношения. В серьезные отношения Павел никогда не рисковал вступать. Он встречался с женщинами, но при первом же намеке на то, что они хотят большего, расставался с ними.

Потому что сердце его было изранено. Когда его родители погибли, его уверяли, что время вылечит раны. Когда он согласился с Вольской, что ребенка надо отдать в любящую семью - финансово и эмоционально зрелую, — он думал, что боль со временем уйдет.

Но он только обманывал себя.