Тёмный Город.

Однажды мы с Филом поцеловались. Это случилось в его доме, когда он устраивал вечеринку для футбольной команды, но к нему ввалилась добрая половина старшей школы. Тогда я шла к нему по просьбе Эрики. Она утверждала, что это поможет мне отвлечься от того, что мой брат только недавно пришёл в себя и готовится к выписке из больницы.

Но Эрика бросила меня, выбрав Рэя. Она сказала что-то вроде: "Прости, Белл, я отойду на минуточку", но она растянулась на целых десять. Я старалась выпить как можно больше, чтобы на мгновение забыться. И ещё ко мне клеился какой-то парень не из нашей школы. Я ушла от него, потому что с ним было скучно, а мне хотелось веселья.

Всё изменилось, когда в дом вошёл Алекс. Я заметила его сразу, и мне стало противно от одного его вида. Я поднялась с дивана, оставив незнакомца в одиночестве, и пошла к Самитьеру. Я хотела ударить его. Прямо здесь. У всех на виду. Но чем ближе я к нему подходила, тем больше и больше на глазах наворачивались слёзы. Я не могла предстать перед ним или перед кем-то ещё зарёванной и жалкой, поэтому убежала в свободную комнату, чтобы никто не заметил, как я рыдаю.

Я всегда стеснялась слёз. Мне казалось, нет хуже проявления слабости, чем жалкие слёзы и всхлипы, какие бывают, когда кого-то задеют. Нет, я не хотела, чтобы хоть один человек в мире чувствовал ко мне жалость. Поэтому, было бы лучше просто закрыться ото всех.

Я вошла в одну из маленьких комнат, в которой почему-то никого не было. Я не знаю, была это комната Фила или его отца, но она была маленькой, и в то же время просторной. Я села на кресло, закрыла лицо руками и начала рыдать, что-то повторяя про себя.

Именно в этот момент в комнату и зашёл Фил. Он тоже был пьян, но не так сильно, как на других вечеринках. Он рушил всю мою гармонию. Он заставлял меня стыдиться.

— Ты чего? — подошёл он ко мне.

Я старалась закрыть лицо руками, чтобы он не узнал меня.

— Белл, — присел он рядом. — Это ты?

— Нет, — пробубнила я. — Просто уйди.

— Но я...

— Оставь меня одну, — очень резко выпалила я.

— Ладно, — и он отстранился. — А ты не видела здесь мою зарядку от телефона?

— Нет.

И он замолк. Я хотела, чтобы он ушёл, но он начал ходить по всей комнате, ища зарядку, хотя, должно быть, сам понимал, что здесь её нет.

— Фил, — подняла я голову и посмотрела на него. — Только никому не говори об этом, — я указала на свою растёкшуюся тушь.

— Почему? — удивился он.

— Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я плачу, — только из-за алкоголя призналась я.

— Но что в этом такого? Все девчонки плачут.

— Но я не все.

Он усмехнулся.

— Хочешь, я принесу тебе ещё ликёра?

Я согласилась, и он ушёл куда-то на одну минуту. В его отсутствие я поняла, что мне срочно нужен человек, которому я могу выговориться. Он вернулся с двумя бокалами. Мы вместе выпили залпом.

— Ладно, — сказал он потом. — Я пошёл тогда.

— Точно никому не скажешь? — спросила я ещё раз.

— Я не скажу.

— И даже Кевину?

— Даже ему.

— Я поверю.

— Просто не понимаю, чего ты стесняешься. Все понимают, что тебе больно. Ты только больше закрываешься от людей, делаешь вид, что ты сильная, что можешь пережить то, что творится с твоим братом. Это никогда не поможет.

— Кто бы говорил, — закатила я глаза.

Он посмотрел на меня так, будто не понимает, о чём я говорю.

— Ты всё держишь в себе, — пояснила я.

Он присел рядом, позабыв о том, что собирался куда-то уходить.

— Я никогда не слышала от тебя, чтобы ты жаловался хоть на одну проблему в своей жизни.

— Я просто не хочу казаться слабым в глазах людей.

— А я думала, что тебе плевать на мнение окружающих.

— Не правда. Никому не плевать, что думают о тебе люди. Даже совсем немного, но каждому хочется, чтобы он притягивал к себе людей. А я хочу, чтобы люди не знали о моих слабостях.

— Они у тебя есть? — удивилась я. В этот момент я поняла, что уже не плачу.

— А ты как думаешь? Я живу с алкоголиком. У меня даже нет постоянного места жительства. Я то здесь, то у Батлеров. Мой отец шляется непонятно где. И я иногда чувствую, что иду по его следам.

— Нет, — улыбнулась я. — Даже не сравнивая себя с ним.

Он скромно улыбнулся. Я поняла, что раньше никогда не обращала на это внимания: на то, что н напивается на каждой вечеринке, на то, что в его доме всегда есть алкоголь, что он выпивает порой несколько бутылок пива за день. Я ничего о нём не знала, потому что он закрывался ото всех нас, за исключением Кевина.

— Никогда бы не подумала, что тебя это волнует, — удивилась я.

— Я бы тоже никогда не подумал, что ты умеешь плакать.

Я засмеялась, сказав, что мне это очень даже льстит. Я помню, как он улыбался, и помню, как я не хотела, чтобы он уходил. Что-то было в нём такого, что заставляло меня хотеть побыть с ним. На самом деле я просто не хотела снова оставаться одной. Мне нужен был хоть кто-то, кто скрасит моё одиночество.

— Ну ладно, — улыбнулся Фил и привстал со своего места. — Ты тут не плачь, а я пойду.

И он уже хотел было уходить, но я вдруг сказала:

— Подожди пять минут.

— Да, — он оглянулся. В его глазах, кажется, было желание уйти от сюда поскорей.

— Может принесёшь ещё ликёра?

Когда он вышел мне стало даже стыдно за то, что я так отчаянно уцепилась за него только лишь потому, что он обратил на меня внимание, когда вошёл в комнату.

Он вернулся с бутылкой в руке, налил наши с ним стаканы и даже составил мне компанию. Мы выпили с ним, запив потом ликёр соком.

— Как там Брэд? — спросил потом Фил.

— Пришёл в себя.

— Это я знаю.

— И больше нет новостей, — я почувствовала, что сейчас опять расплачусь.

— О нет, — посмотрел на меня Фил. — Я что, задел самое больное?

Я не ответила, только лишь утирала слёзы рукой. Мой друг сидел напротив и даже не знал, что сказать.

— Всё нормально, — улыбнулась я. — Просто...

— Что? — спросил, когда я замолкла.

— Ему нельзя больше заниматься спортом.

— Как? — его глаза сильно раскрылись, что мне даже стало немножко смешно.

— Это всё из-за меня? — спросила я.

— С чего ты взяла?

— Это ведь из-за меня его избили.

— Долбанный ушлёпок Алекс, — процедил сквозь зубы Фил.

— Ты знаешь, что он сейчас у тебя дома?

— Его здесь уже нет. Я сказал, чтобы его выпроводили, так что он уже ушёл.

— Ого, — я улыбнулась.

— На счёт Брэда. Ты здесь ни при чём.

Я недоверчиво посмотрела на него. Я слышала это уже от многих людей. На меня даже перестало это действовать.

— Ты же знаешь это, — сказал он. — Тебе, должно быть, говорили об этом сотни раз.

— Да-а, — улыбнулась я.

— Всегда говорят одно и то же.

Я кивнула, улыбаясь.

— Просто сваливай всю вину на Алекса. Так будет проще. Я тоже так иногда делаю: обвиняю во всём своего отца, хотя порой виноват и я сам. В этом нет ничего нет плохого.

— И что, например, тебя беспокоит?

— У меня плохие баллы, — начал он. — Я, скорее всего, не смогу поступить в инженерный колледж, я трачу свою юность впустую. Я понимаю, что сам выбираю свой путь, и сам отвечаю за свою жизнь, но мне намного легче думать, что мой отец виноват в том, что берет мои деньги, и виновата моя мать, что иногда забывает звонить мне.

— Дерьмово, — я налила в стаканы ещё ликёр.

— И тебе.

Я помню, что в тот вечер он впервые раскрылся мне. Я тогда поняла, что никогда не знала о нём почти ничего. Я не знала, что мать звонит ему только раз в месяц, отец пропадает по несколько суток в барах, я даже не знала, что иногда он живёт у Батлеров. Я увидела его впервые настоящим. Нет, он не жаловался мне. Он говорил это так, будто ему было всё равно. Я только смотрела на него и удивлялась тому, насколько он сильный.

— А как так вышло, — вдруг спросил он, — что ты вдруг обратила внимание на Самитьера?

— Не знаю, — подала я плечами. — Это просто первый парень, который позвал меня на свидание.

— Да ладно, — улыбнулся Фил. — Ты ни разу раньше не гуляла с парнем?

— Не-а. Если, конечно, не считать Кевина или детских гулянок.

— Это странно, — улыбнулся он. — Странно, что у тебя такой плохой вкус.

— Почему мне никто не сказал, что я иду гулять с редкостным ублюдком? — засмеялась я.

— А мы знали, что ты идёшь гулять с ним?

Я отвела от него глаза, теперь уже улыбаясь.

— И неужели он тебе нравился? — удивился он.

— Нет, конечно.

— Ты просто заслуживаешь лучшего.

Он посмотрел на меня. Я на него. Я впервые заметила, что у него глаза серого цвета. Наверное, из-за того, что мы были пьяны, я вдруг захотела обнять его, поцеловать.

— А ты красивая, — сказал он.

— Да ладно, — улыбнулась я. — Ты тоже.

Он посмелся. А потом его лицо вдруг оказалось чуть ближе. Я тоже приближалась к нему. Я знала, что у него есть девушка, знала, что завтра пожалею об этом, но, чёрт возьми, как же сильно он привлекал меня в этот момент. Как мне хотелось побыть с ним ещё немного. Мне с ним просто было хорошо. Так хорошо, что даже проблемы стали неважными.

Мы целовались недолго. Сперва нам нравилось. Потом он немного удалился от меня.

— Что мы делаем? — спросил он.

— Дружим, — ответила я.

— Завтра нам станет стыдно за это.

— Так давай сделаем вид, что этого не было.

— Давай.

И он снова приблизился ко мне. В этот момент мне было по-особому тепло. И даже, когда он ушёл из комнаты, я ощущала его запах, прикосновения, вкус.

Прошёл день. И хоть я и обещала забыть об этом, я не забывала. Я увидела его в школе, когда он обнимал свою девушку, и поняла, что хочу быть на её месте.

С того дня всё изменилось. Мне уже никогда не переставал нравиться Фил Николсон. И хоть я пыталась скрыть даже от самой себя, что он мне симпатичен, я не могла бороться с тем, что с каждым днём нравился он мне всё больше.

Однажды я перестала скрывать от себя, что он мне симпатичен. Но то, что я, возможно, могла в него влюбиться я не понимала.
***
Каждый день хуже предыдущего. Каждая ночь хуже прошлой. Мне снилось, как убийца стучит ко мне в окно, снилось, как он зовёт меня с ним на прогулку, мне снился Фил с букетом алых цветов в руках, он улыбался и вёл себя так, будто мы никогда не были знакомы. Странно, но в этих снах я забывала о той реальности, в которой существовала. Во сне я проводила часов тринадцать в день, это единственное, что могло спасти меня. Во сне я попадала в другой мир, но даже там я не всегда чувствовала себя в безопасности. Однажды мне приснилось, как мой брат отводит меня к большому водопаду, возле него стоит Фил в пиджаке и галстуке, это странно видеть Фила в солидном костюме, но не в этом сне, здесь он такой всегда, здесь ему уже тридцать лет, он владелец дорогой машины, у него жена и дети, а я так и осталась семнадцатилетней девчонкой. Мне не снятся разговоры с ним, мне иногда снился его образ, всегда разный, но никогда не снился тот точный и привычный для меня образ Фила. Должно быть, я начинала понимать, что Фил заведёт новых друзей, попадёт совсем в другое общество. И там, волей неволей, ему придётся измениться. Прежнего Фила, моего друга, я никогда не узнаю. И самое обидное, я никогда не увижу, каким он стал. Он существует где-то далеко от меня, он живёт, общается с людьми, строит свою жизнь, но я ничего не знаю об этом, и он ничего не знает обо мне, единственное, о чём я знаю точно: он живёт, просто мы никогда не свяжемся. Так странно, ведь раньше я думала так о Кевине.

В один день, засыпая под грустную музыку, на мокрой подушке от слёз, я отчётливо увидела сон: убийца шагает по асфальту в тяжёлых кожаных ботинках, его упругие руки сложены за спиной, голова хоть и в маске, но упорно смотрит вниз. На улице ночь и ничего нельзя разглядеть отчётливо. Но видно абсолютно точно, что он шагает к полицейской машине, и делает он свои последние шаги на свободе. Это я сложила ему руки за спину, я нацепила ему наручники и это я веду его за решётку. Казалось, всё было живым и настоящим. Я поверила в то, что это та реальность, в которую попала я, и она существует на самом деле. Нет, это не мотивировано меня, когда я проснулась, но спустя две недели это заставило меня заговорить с отцом о расследование дела.

— Ты уверена, что хочешь знать это? — спросил он, доедая мамину лазанию.

Я кивнула, громко стуча вилкой по тарелке.

— Я не хочу это слышать, — выразила свой протест мама.

— Я хочу знать, — начала я. — Хочу знать, кто убил Кевина.

За фразой "Кто убил Кевина" крылись и другие вопросы: из-за кого Фил исчез из моей жизни, кто испортил мою жизнь, кто разрушил атмосферу Тенебриса, кто убийца, почему он убивает, почему именно эти люди?

— Помнишь, несколько месяцев тому назад ты работала две недели в магазине музыкальных пластинок? — сказал отец.

Я кивнула, вспоминая Билла с длинными волосами, дружелюбной улыбкой и всегда хорошим настроением.

— Его продавец, Билл Абигейл, покинул Тенебрис почти сразу же, но недавно он приехал на пару дней сюда. Так вот, он рассказывал, что видел девушку, которая выходила из дома Батлеров.

— Девушку? — чуть ли не вскрикнула я.

— Девушку.

— И что, полиция думает, что убийства совершает девушка?

Я ужаснулась достаточно громко. Отец посмотрел на меня, как на глупую дурочку. Мне было далеко до него, чтобы разгадывать такие сложные загадки.

— Нет, — заверил папа. — Думаю, стоит найти эту девушку, хотя бы даже для того, чтобы разузнать, что произошло в этот вечер.

— Билл не говорил, какой она была?

Отец слегка поморщил лоб, как делал, когда сильно напрягал свою память.

— Невысокого роста, волосы длинные, джинсы, белая футболка и чёрный портфель.

— У нас в школе все так ходят, — закатила я глаза.

— Только не говори, что хочешь сама найти убийцу, — попросила мама.

— Нет, конечно, — промямлила я. — Я хочу быть посвящённой в эти дела, потому что это относится и ко мне тоже.

— Это относится ко всему городу, — стала противиться мама. — Думаешь, наши соседи не хотят знать всех подробностей?

— Думаешь, им не всё равно на смерть хотя бы одного человека?

— Я понимаю, Белла, смерть лучшего друга – это ужасно, но это не повод погружаться в рутину папиной работы.

— Я не лезу в следствие, — повысила я голос. — Я лишь только хочу хотя бы иногда слышать, что происходит в городе.

— А я хочу, чтобы в этом доме не обсуждали убийства.

— А я не хочу оставаться без Кевина и Фила!

Я выскочила из за стола.

— Не хочу не знать, где сейчас Брэдли, не хочу до сих пор быть помеченой, не хочу, чтобы ты готовила вегетарианскую лазанию, я ничего этого не хочу!

Прежде чем до меня донёслось моё громкое имя, произнесённое мамой, я унеслась в комнату брата. Единственная прелесть его комнаты в том, что несколько лет назад он не поленился и установил замочек, благодаря которому можно было закрыться изнутри и не выходить из комнаты хоть целый день. Мы пользовались этим каждый раз, когда родители не хотели везти нас в кино или аквапарк в соседнем городе. Будто сейчас и в этом же месте вспыхивали картины, как мы с Брэдли дожидаемся первого стука в дверь, сидя на кровати и раскладывая в пятый раз карты. Я громко падаю на кровать, не в силах бороться с кучей воспоминаний. Брэд обещал быть со мной всегда, но почему-то в самый ужасный период моей жизни я не могла даже дозвониться до него. Всё, что осталось между нами – это небольшие переписки раза два за неделю.

Не проходит и двух минут, как я слышу лёгкие движения маминой руки, она стучит в двери с некой осторожностью, будто я могу взорваться, как бомба только лишь от одного её движения.

— Уйди! — кричу я.

— Я никуда не уйду, — говорит она за стеной.

— Можешь стоять, — я закатываю глаза. — Я всё равно не открою тебе.

— Тогда я попрошу папу выломать дверь.

Я не ответила, так как почувствовала, что диалог с мамой слишком затянулся.

— Слушай, — доносится до меня из за стены. — Я даже представить не могу, что ты чувствуешь. Я каждый день удивляюсь тому, до какой степени ты сильная. Мне кажется, будь я на твоём месте, я бы уже давно взорвалась от всего этого. Моя юность не была такой тяжёлой, в семнадцать я мало думала о смерти, и я всегда мечтала, что ты не будешь думать об этом в свои семнадцать. Но, глядя на тебя, я хочу расплакаться, каждую минуту, что я вижу тебя, я не могу успокоиться, как только представлю, какие чувства у тебя внутри. Ты и правда очень сильная девочка, ты выносить слишком многое, так не должно быть, я с самого твоего рождения мечтала защитить тебя от всего плохого, что только есть на свете. Мне так жаль, что у меня ничего не получилось.

Мама не успела договорить, я уже открыла ей дверь.
***
Уже наступил май, когда я впервые вышла из дома. К тому времени родители задумывались о кратковременном переезде в Сиэтл. Меня могли бы отправить к Брэдли, но никто не знал, какие чувства вызвало бы в нём моё появление. Не значит, что нам было не куда поехать. Значит, что у меня была всего одна бабушка, которая любила иногда уезжать в другие страны, что случилось именно в этот момент. Общение с родственниками мы почти не поддерживали, а снимать гостиницу или квартиру в другом городе было бы слишком затратно, потому что никто не знал, как долго будут тянуться убийства в городе.

Когда я впервые за долгое время снова оказалась в кабинете отца, снова встретилась с Тони, стараясь делать вид, будто между нами ничего не было, я встретилась с Биллом.

Он вошёл в кабинет, громко стуча ботинками из Техаса, которые купил на небольшом рынке где-то в центре Нью-Йорка. Он до сих пор носил рубашки в клеточку, не брился, сжимал пальца ладони в кулак, когда был чем-то напяжен. Он остался таким, каким был три месяца назад, и от этого я невольно задумалась, а осталась ли я такой же, какой была ещё этим февралём.

— Билли! — я соскочила со стула, как только он вошёл в кабинет.

Мы не стали обниматься, потому что никогда раньше не делали этого по многим причинам: мы не достаточно близки, мы общаемся только на одну тему, у него есть очень ревнивая жена, ему почти тридцать, а мне всего семнадцать, и наши объятия были бы неловкими.

— Как ты? — спросила я.

— Неплохо, я переехал в Нью-Йорк, теперь там у меня прибыльный музыкальный магазинчик, — он улыбался искренней улыбкой.

— Что ты сделал с причёской? — выпалила я.

Он провёл ладонью по коротким волосам, которые когда-то были длинней моих.

— Я захотел каких-то изменений.

Я оскалила зубы, пытаясь вспомнить, зачем раньше я вообще приходила в музыкальный магазин.

— А ты почти не изменилась, — добавил он.

— О-у, — протянула я. — Это только внешне.

Всё это время папа, сидящий рядом давал нам время на небольшой диалог о нашей жизни, но на самом деле он только напрягал обстановку своим присутствием.

— Говорят, на месте моего магазина открыли небольшую стоматологию.

— Ага, — я кивнула головой с глупой улыбкой. — Но там до сих пор пахнет кальяном.

Он посмеялся, а папа сердито кашлянул.

— Я рад, что вы встретились, — сказал папа. — Но Билл Абигейл здесь по другой причине.

— Да, — он присел за стол. — Я пришёл дать показания насчёт той девушки, которую видел в день смерти Кевина.

В моей голове звоном отозвалось сочетание слов "день смерти Кевина". Мысленно я стала повторять его по сотне раз. В детстве Брэдли научил меня небольшому трюку, когда какое-то слово кажется сложным для понимания, стоит лишь долго повторять его у себя в голове и тогда оно превратится во что-то глупое, утратит своё значение, перестанет нести смысл, а будет означать лишь только буквы. День смерти Кевина не может превратиться лишь в созвучие слов, для этого придётся произносить это несколько часов, за это время можно сойти с ума.

— У неё волосы были длинней твоих, Белл, — начал Билл. — Примерно до сюда.

Он показал на конец рёбер.

— Она была стройной, абсолютно обычной девушкой, даже не знаю, что могло быть в ней необычного.

— У неё было что-то в руках? — спросила я. — Нож, краска?

— Нет, у неё был чёрный портфель.

— Она брюнетка?

Я понадеялась, что Билл видел в доме у Кевина Джесс.

— Мне показалось, её волосы были светлыми.

— Ты раньше видел её? — спросил папа.

— Ко мне в магазин ходили многие ребята, и почти все девушки были такими же.

— Никто не похож на других людей, — вставила я. — В ней должно быть что-то, отличающее её от других.

— У неё была быстрая походка, — продолжил Билл. — Знаете, какие бывают у людей, которые не уверены в себе или выглядят слишком растеряными. Мне сперва показалось, она испугана чем-то. Дважды она осмотрелась по сторонам, а потом быстро ушла.

Я попыталась вспомнить всех девчонок из школы, которые ходит быстро и неуверенно, но быстро вспомнила, что таких было полшколы.

— Стойте, — Билл улыбнулся. — Я помню, когда она зашла под  фонарь, я увидел у неё брелок в виде кактуса, знаете такие мягкие игрушки, которые прикрепляют к портфелям? Так вот, у неё был такой, с глазками и мультяшной улыбкой.

— Мне кажется, — сказала я. — Это Грейс.

— Что? — папа посмотрел на меня.

— Всё точно, — задумалась я. — За пару дней до этого нам задали по химии выращивание кристаллов в парах. Грейс попала к нему в пару. Может ли быть, что она пришла к нему, чтобы выполнить домашнее задание?