Глава 25
На следующий день Эрика не пришла в школу. Я подошла к Рэю, чтобы спросить, куда она делась.
- Ты же знаешь, что её родители не в восторге от того, что она дружит с тобой? - спросил он.
- Серьёзно?
- Да, ты же как бы помечена.
- Она не говорила мне.
- Правда? - лицо Рэя приобрело выражение человека, который только что сказал что-то лишнее. - Она просто не хотела обидеть тебя.
Я опустила глаза к полу. Никогда бы не подумала, что метка может сделать со мной такое. Теперь я приобрела амплуа ходячей бомбы. Я раньше радовалась, что друзья не отвернулись от меня, но оказалось, стоило переживать и за их родителей.
- Её увезли вчера к тёте. Она сказала, что напишет тебе, когда у неё будет доступ к интернету.
- Ты шутишь что ли? - вырвалось у меня. - Надолго она там?
- Пока не прекратятся убийства.
- Они уже прекратились, - сказала я.
- Но маньяк ещё не пойман.
- Но откуда нам знать, где он. Может, он давно уже уехал из города.
- Ты правда веришь в это?
- А ты нет?
- Я хочу верить, но что-то подсказывает мне, что история убийств не закончится только на этом. У этой истории должна быть развязка.
- А что, если её нет? Вдруг маньяк умер, а мы до сих пор дрожим в страхе, боясь выйти на улицу.
- Выключи свой романтизм и смотри на жизнь реально.
- Что?
Рэй слегка закатил глаза. Иногда мне казалось, что мы с ним говорим на немного разных языках.
- Я рад, что Эрики здесь нет, - сказал он потом. - Так я могу быть уверен, что её никто не убьёт.
Я кивнула, слегка улыбнувшись, и мы разошлись по разным кабинетам. Весь французский я думала о том, как, должно быть, классно оказаться сейчас в другом городе, и, наконец, выдохнуть спокойно. Я не расстраивалась, что подруги нет рядом. Я, конечно, начинала скучать, но чувствовала, что больше не волнуюсь за неё. Она выживет.
Она написала мне, когда я была в столовой, сказала, что приедет на следующей неделе, она вовсе не собирается покидать Тенебрис насовсем, она планирует закончить школу именно здесь. И к тому же, здесь у неё друзья, парень и огромные воспоминания. Те десять минут, что длилась перемена, мне не хватило, чтобы обсудить с ней всё, что она недоговарила мне, например, запрет родителей на общение со мной. Но хотя бы теперь я знала, где она.
Мы с Грейс пошли на химию. Это был первый урок после смерти мистера Келли. Его приехала замещать сороколетняя женщина с русыми завитыми волосами. Должна признать, выглядела она хорошо, и фигура её была достаточна подтянута. Я присела к Кевину, который уставился на неё.
- Будь она лет на двадцать моложе, ей цены бы не было, - улыбнулся он.
Я слегка засмеялась, оглядев класс, который не посещала уже два месяца. Здесь ничего не изменилось. Всё так же стояли чистые пробирки, постоянно грязная доска, манекены атомов и клеток, на стенах висели таблицы растворимости и возгорания. Но здесь навсегда осталась атмосфера именно того доброго старичка, который не знал большей радости, чем объяснять юным дарованиям, которым и дела до этого не было, о законах органической химии. Я никогда не забуду именно его за столом учителя, и то, как он смешно пододвигал стул, как часто оказывался заложником наших розыгрышев, и ходил до конца дня по школе с розовыми стикерами на спине.
- Как там Фил? - спросила я у Кевина.
- Предпочёл остаться дома.
- Четвёртая парта, - новая учительница строго посмотрела на нас. - Как ваше имя, девушка?
- Белла, - буркнула я.
- Изабелла, ты опоздала на урок со своей подругой, и ещё позволяешь вести беседу во время моей речи.
- Прошу прощения.
- К учителям принято обращаться по фамилии.
Я уставилась на неё, пытаясь вспомнить, как она представилась в начале урока. Но в моих мыслях она была на последнем месте. Её вытесняли воспоминания о системе Келли, размышления об Эрике и Филе, да и чувство голода, от которого я не избавилась, выйдя из столовой.
- Мисс Родригес, - прошептал мне Кевин.
- Прошу прощения, мисс Родригес, - улыбнулась я.
- Ладно, Шелла, я прощаю тебя, - ответила учительница. - И передай своему другу, что для вас я мисс Мартинес.
Мы переглянулись с Кевином. Будь это два месяца назад, я бы ещё посоревновалась с Мартинес по остроумию, но в школе все учителя старались делать вид, что меня нет в классе, а она будто бы напомнила мне, что я всё ещё Белла. Я просто забыла, что когда-то так просто и легко получала замечания почти от каждого учителя, который что-то вёл у меня. Несмотря на то что она осмелилась назвать меня "Шеллой", она мне почему-то понравилась.
- Сегодня мы будем определять группу вашей крови, - сказала Мартинес. - Думаю, каждому из вас интересно, смогли бы они стать донором крови Джастину Биберу или Ким Кардашьян.
- Придётся тыкать в себя иголками? - ужаснулась Полли с первой парты.
- Это не больно, и я объясню вам, как сделать так, чтобы зараза не попала внутрь. Может, кто-то знает?
С третьей парты руку подняла Грейс, как и в старые добрые времена.
- Фил не протрезвел к утру, - сказал мне Кевин шёпотом, пока она отвечала. - Но, думаю, он справится.
- Я даже не верю, что отец бросил его. Не думала, что он настолько жалок.
Кевин кивнул головой, соглашаясь со мной.
- У него никого не осталось, - сказал он.
- У него есть ты.
Мартинес раздала нам спирт, вату, иголки, какие-то стекляшки и микроскоп.
- Вам предстоит определить резус-фактор, - объяснила она. - Если вам встретятся трудности, зовите меня.
- Ладно, - Кевин повернулся ко мне. - Давай руку.
- Может, ты первый?
- Испугалась? - засмеялся он.
- Да ничего подобного, - закатила я глаза. - Просто, уступаю тебе право быть первым.
- Я не нуждаюсь в этом. Давай руку или сделаешь сама?
- Ты слушал, что говорила Грейс про правила вкалывания иглы?
- Примерно.
- Ладно, я не знаю ничего, поэтому делай ты.
Я протянула ему правую руку, заранее готовясь к боли, которая должна произойти через пары секунд. С детства я боялась игл, мне казалось, что хуже не может быть ничего, кроме уколов. Когда я сильно болела, и мне предстояло пройти лечение всякими витаминами, которые ставились только шприцами, я убегала в другу комнату и залезала под стол, когда ко мне подносили иглу, могла заползти на шкаф, устроив в доме большой погром или вытворить ещё что похуже, лишь бы избежать этой мимолётной боли. Брэдли подшучивал надо мной, обзывая трусливой девчонкой.
- Давай так, - сказал Кев. - Ты закроешь глаза, а я досчитаю до трёх.
- Ладно, - я прикрыла глаза ладонью.
- Ра-аз, - послышался голос Кева. - Два-а...
Небольшое пощипывание я ощутила в пальце. Открыв глаза, я увидела алую кровь, сочившуюся небольшой струёй.
- Дурак, - дала я второй рукой подзатыльник Кевину. - Трёх не было.
Он лишь засмеялся, оставляя отпечаток крови на стекле и прикрывая рану ватой. Мы вместе по очереди смотрели в микроскоп, пытаясь что-то понять или хотя бы разглядеть парочку лейкоцитов, но у нас не было и малейших знаний, которые нужны, чтобы проводить подобные исследования.
- Давай посмотрим и твою кровь, если снова ничего не поймём, то попросил Мартинес определить наши группы, - предложила я.
- Как будто нам ещё есть, что делать, кроме как обращаться к учителю.
Мы проделали ту же процедуру с Кевином, точнее, он проделал её сам, объяснив, что не доверяет мне.
- Не доверяешь? - спросила я, зная, что он пошутил. - А я думаю, что это я никогда не в курсе дел Кевина и Фила.
- Да это же шутка была, - закатил глаза мой друг. - Ты тоже не всё рассказываешь нам. А я вот рассказал тебе про Джесс.
- Спустя неделю.
- Ты не рассказала вообще.
- А что ты хочешь знать?
- Ну не знаю, что-нибудь, что подобает знать друзьям.
- Ладно, - нервно встрепенулась я. - Я встречаюсь с Тони.
Кевин посмотрел на меня так, будто ему было жаль. Не будь я в курсе, что ему нравится Джесс, решила бы, что ему нравлюсь я.
- Тони? - он повёл глазами. - И давно?
- Да пару дней назад.
- Ты типа влюбилась в него?
- Не знаю, - пожала я плечами.
- Не думаю, что он тебе самая хорошая пара.
Я посмотрела на друга, не зная, что ответить. Не думала, что он будет выглядеть огорчёным, узнав, что у меня появился парень.
- А кто хорошая пара? - спросила я.
- Может, тебе стоило приглядеться к нашим футболистам?
- Ты же не имеешь в виду Аверса?
- Что ты, нет, - улыбнулся Кевин. - Кто-то из наших общих знакомых подошёл тебе бы больше.
Я лишь отвела взгляд от Кевина. Почему-то я хотела увидеть хоть каплю радости в его глазах, что мне наконец-то встретился кто-то хороший. Кто-то, кто никогда не распустит обо мне слухи по школе, не испортит жизнь моему брату, кто-то действительно способный осчастливить меня.
- Почему вы ничем не занимаетесь? - к нам подошла Мартинес.
- Мы не знаем, что делает дальше, - объяснила я.
Она сперва немного поворчала, а потом посмотрела в микроскоп и начала рассказывать нам про какое-то наличие лейкоцитов и тромбоцитов в лимфе.
- Это значит, Белла, что у тебя первая положительная, а у тебя, Кевин, первая отрицательная.
- Спасибо, - улыбнулась я. - Без вас бы мы не справились.
- Конечно, ведь это было так сложно прочитать параграф в учебнике.
Химия была последним уроком в школе, я быстро собрала вещи и выбежала на школьный двор. В этот день меня забирал Тони. Это были те ценнейшие пять минут, которые мы могли провести вместе.
- Привет, - ввалилась я к нему в машину, заметив со стороны улицы пристальный взгляд Кевина.
- Привет, - улыбнулся он. - Как прошёл день в школе?
- В целом, неплохо, - я высунулась из окна, когда Тони завёл машину, и помахала Кеву. Хотя рядом с ним и стояла Джесс, он махнул мне с видом, будто разочаровался во мне, потому что выбрала я именно Тони.
- Объедем весь город кругом? - предложила я Райту.
- Что скажешь отцу?
- Задержали на химии.
- Поехали, - улыбаясь, он свернул в сторону вечно пустой равнины.
Я взяла его за руку. Она была тёплой и согревала меня.
- Ты замерзла? - спросил он.
- Нет, у меня часто мёрзнут руки.
Он поднёс мою левую ладонь к лицу и начал согревать тёплым воздухом. Я улыбнулась, сказав, что это не греет совсем. Тогда он поцеловал мою руку, не выпуская из своей ладони.
Он притормозил возле конца города, где в округе никого не было. На небольшой равнине, всё ещё занесённой утренней росой, простирался небольшой ручей, постоянно бежавший в направлении к Сиэтлу, потом он превращался в большую реку и уносился в другие города, более большие и живые. Тони ещё сильнее сжал мою ладонь, сделав погромче радио, которое слушал. Мы сидели так почти минуту, в моей голове уже носились мысли о том, как у него хватило ума привезти меня сюда лишь для того, чтобы держать за руку. Нас прервал звонок отца, он сообщил, что Брэдли приехал из Сиэтла и ждёт меня дома, поэтому мне стоит поторопиться, тем более Тони уже ждёт меня на школьном дворе, а я не должна задерживать работника полиции.
- Мне надо домой, - сказала я. - Мой брат вернулся.
- Может, сходим куда-нибудь на неделе?
- Да, - улыбнулась я. - Можно.
- Отлично, - он улыбнулся, пододвинув меня к себе. Он целовался очень неплохо, я даже сомневалась, считал ли он, что я целовались так же хорошо, как он, или хотя бы просто хорошо.
Потом мы ехали обратно ещё пять минут, за это время мы говорили о возможности следующего свидания. Теперь, когда уехала Эрика, мне было бы сложно придумать ещё более вескую причину покинуть дом на вечер, но Тони пообещал, что сможет придумать что-нибудь. Мы подъехали к дому. Возле крыльца стоял Брэдли, докуривая сигарету. Он никогда не курил, ему было строго запрещено это делать в том году, потому что в школе он был капитаном и лучшим игроком, поэтому никотин мог бы серьёзно испортить его физические данные. Но после травмы, он сильно изменился, и теперь делал то, что было запрещено раньше. Мама до сих пор пытает тщетные попытки отучить его от покуривания сигарет между перерывами в институте, она отбирала у него сигареты каждый раз, когда наведовалась в общагу, грозила рассказать отцу, который и так знал всё, читала лекции о вреде и просила заменить сигарету на грызение морковки.
- Пока, - улыбнулась я Тони, чмокнув его в щёку.
- До завтра.
Я выбежала из его машины, улыбаясь брату, и быстрым шагом идя к нему, чтобы обнять.
- Приве-ет, - накинулась я на него.
- Ты с ним? - смотря вслед полицейской машине, спросил Брэдли, слегка приобнимая меня.
- Четвёртый день уже, - улыбнулась я.
- Он ведь точно нормальный? - насторожился брат.
- Ты можешь не сомневаться в нём.
- Как думаешь, что скажет отец?
- Он ведь не узнает? - спросила я у него, улыбаясь по-прежнему ясной улыбкой.
Брэдли сделал вид, что размышляет над тем, стоит ли посвящать родителей в мою новую историю любви.
- Ну Брэ-эдли, - ткнула я его в плечо.
- Если что, - сказал он. - Ты знаешь к кому обратиться, - показал он на себя.
Я улыбнулась, и мы зашли в дом, где уже пахло запечёным пирогом с тремя видами капусты, жареными кабачками и оладушками с сырным соусом.
- Быстрее, садитесь за стол, - сказала мама. - Я даже от сюда слышу, как урчат ваши животы.
Первым к столу подбежал папа. Сегодня у него был тот редкий выходной, который он собирался провести перед телевизором, но по старой традиции, снова заставил себя сесть перед столом, собирая очередные улики и доказательства, которые могут помочь делу.
- Что нового в институте, Брэд? - спросила мама.
- Ко мне клеется одна девчонка, - ответил брат, разжёвывая пирог с капустой.
- Да? Здорово, я думаю, тебе уже пора задумываться о девушке.
- Ага, может ещё и о ребёнке подумать?
- Тебе всего девятнадцать. Конечно же нет. Нужно относиться более целомудренно к жизни.
- Ой всё, - сказала я. - Мы можем просто поесть, без твоих поучений жизни?
Мы с братом посмотрели на маму, прося остановить свой поток слов.
- Ладно, - сдалась она. - Что было сегодня в школе?
- У нас новая учительница химии, теперь она замещает мистера Келли.
Странно, но я не могла отделаться от того, чувства, что Мартинес в нашей школе лишь на пару недель. Мне всё казалось, что Келли уехал на отдых в санаторий, и стоит ему вернуться, как снова он сядет за свой стол и начнёт объяснять нам, как устроен атом.
- И как она преподаёт? - спросил папа.
- Не знаю, сегодня мы определяли группу нашей крови, - сказала я. - У меня первая положительная.
- Как и у твоего папы, - объяснила мама.
- А какая у тебя?
- Вторая положительная.
- Мы тоже проводили этот опыт в том году, - сказал Брэдли. - Там же надо протыкать себе палец, верно? Представляю, как ты визжала.
Я с улыбкой закатила глаза, а Брэдли постарался подробно спародировать мой визг, который, должно быть, стоял на всю школу.
- Ой да не правда, - толкнула я его в плечо. - И не визжала я вовсе.
- Ты то да-а.
- Поди сам визжал на этом уроке.
- Я? Ты когда-нибудь видела, чтобы я визжал?
- На уроке химии, когда тебе протыкали пальчик.
Брэдли изобразил надменный смех.
- Какая группа крови у тебя? - спросила я. На другом конце стола, как мне показалось, встрепенулись родители.
- Четвёртая положительная, - буркнул Брэд с абсолютно серьёзным видом.
- Смешно, - саркастично повела я глазами.
- Что смешного?
- Ни у кого из нас нет четвёртой группы, ты не мог родиться с ней.
- И что? Я проводил опыт, мне сам Келли сказал, что у меня редкий вид крови.
- Да этого не может быть, - ответила я. - У первой и второй группы никак не родится четвёртая.
- Мам, - обратился брат к родителям.
- Может, вы с мистером Келли ошиблись? - предположила мама, ковыряя вилкой в тарелке.
- Да он точно так сказал, у меня даже в медицинской карточке так написано.
- Уверена, там стоит однёрка, которую ты прочитал, как четыре.
- Да я на все сто уверен, что группа крови у меня четвёртая.
- По-моему, ты просто пытаешься показать, что ты какой-то особенный.
- В чём моя особенность? - занервничал Брэдли. - Даже когда я лежал в больнице в том году, врачи говорили мне, что я редкий случай.
- Значит, ты приёмный.
- Да не правда.
- Тогда у тебя не может быть четвёртой группы.
Брэдли поднялся со стола и, откинув вилку в другую сторону, ушёл из стола. До этого момента я действительно не думала, что мои шутки могут обидеть его. Вообще, я считала, что мы оба настроены на то, чтобы подкалывать друг друга, как это и бывало раньше. Наверное, мой брат повзрослел, в отличие от меня.
- Изабелла, - сказал папа. - Когда ты уже начнёшь видеть меру в своих шуточках?
- Я не думала, что это будет обидно.
- Ты назвала его приёмным, - объяснила мама.
- Конечно, он не приёмный, - начал папа. - Но и четвёртая группа крови у него на самом деле.
- Может объясните, как так вышло?
Родители замолчали. Может, если Мартинес рассказала бы нам, что бывают те редкие случаи, когда дети рождаются с редкой группой у родителей с обычной, то я поверила бы каждому слову Брэда, но ничего подобного она не говорила, и ничего об этом не было написано в учебнике, об этом не знала медецина и биология, такого просто-напросто не могло быть. Особенно не могло быть и потому, что в нашем родстве ни у кого не встречалась именно та редкая четвёртая положительная.
Я тоже отложила пирог в сторону и отправилась в комнату брата, где теперь жила я.
Он сидел на кровати, уставившись в экран телефона.
- Ладно, - сказала я. - Извини, что смеялась над тобой.
- Я не обижаюсь.
- Да, я заметила, как ты дружелюбно вышел из стола.
Я присела рядом, заглянув в его телефонный экран. Там мелькала переписка с той самой девчонкой, которая клеилась к нему.
- Она симпатичная, - сказала я, чтобы перевести тему.
Но Брэдли поднялся с кровати и подошёл к зеркалу, висящему на двери шкафа.
- Может, я правда приёмный? - посмотрел он на своё отражение.
- Ты прикалываешься что ли? - спросила я.
- Я намного выше тебя, - заметил он.
- Да, потому что ты мальчик.
Я поднялась и встала рядом с ним. Не знаю, какое отражение он видел в зеркале, но я видела нас, похожих, как две капли воды.
- У нас коричневые волосы, - начала объяснять я.
- У тебя светлее, как у мамы.
- А глаза. Они же одинаковые.
Брэдли, слегка повеселев, улыбнулся.
- Мы с тобой оба красавчики, - пихнул я его в плечо. - Мы сто процентов родные братаны. Да даже наши характеры, мы же оба с тобой доставляем родителям проблемы своими выкрутасами.
Он стал улыбаться ещё сильней, и я на пару минут поверила, что он выкинул из своей головы такую мысль.
- А как ты объяснишь, что я родился с четвёртой группой?
- Я уверена, это просто ошибка, или ты чудо-ребёнок.
- И всё же, - он уставился на своё отражение, а я упала на кровать. - Есть вероятность, что меня родили совсем другие люди. Смотри, я был блестящим спортсменом, моим результатам многие могли бы позавидовать. Скажи мне, откуда это?
- От папы, - ответила я, подбрасывая вверх подушку. - Он, вообще-то, полицейский, а там без физ подготовки никуда.
- Но он совсем не умеет играть в спортивные игры, он даже правил не может понять. А ты, ты же ни разу волейбольный мяч не отбила.
- Эй, - я кинула в него подушку.
- Не в обиду тебе, - улыбнулся он. - И мама тоже, она же никогда не была спортсменкой.
- Ты действительно думаешь, что тебе достались только качества родителей? Тебе просто удалось развить в себе физические данные. Так что успокойся, я точно знаю, что никакой ты не приёмный.
- А почему тогда я пою лучше вас, я же не развивал в себе это?
- А с чего ты вообще взял, что умеешь хорошо петь.
- И актёрское мастерство у меня явно лучше. Я вообще не похож на родителей, они оба пример идеальных людей. В своём детстве, наверное, ни разу двойки не получили, а я отставал почти по всем предметам в школе.
- Если так судить, - сказала я. - Тогда я тоже приёмная.
- Ты ударница в школе, хоть и с большими натяжками, а мне учёба всегда даётся сложно.
- Тебе необязательно быть копией родителей, я ведь тоже не похожа на них, у нас много различий, но я точно знаю, что я их дочь, а не чья-то ещё.
- У меня четвёртая группа крови, - утвердительно повернулся ко мне брат. - Какие сомнения могут быть?
Я не хотела верить ему, но факт оставался фактом, у него действительно была другая группа крови, и это должно было найти своё объяснение, каким бы страшным оно не оказалось.
Пока родителей не было дома, мы зашли в их спальню, открыли шкафчик, в котором лежали документы, и быстрыми темпами искали бумаги, которые могли бы объяснить нам четвёртую группу.
- Вот видишь, - Брэдли протянул мне свою выписку из больницы, полученную в прошлом году. - У меня действительно четвёртая группа.
- Да я верю тебе, - ответила я. - Может, у нашей мамы четвёртая группа?
- У неё вторая.
- Может, это не так?
- Стой, - Брэдли остановил меня. - Вот оно.
- Что это?
Я посмотрела на свёрток бумаги, потертый временем.
- Это было запрятано в две папки, - сказал медленно Брэд. - В какой-то коробке, закрытой разными другими бумагами... Как будто хотели спрятать.
Он осторожно развернул то, что может стать ответом на наши вопросы. Но мы уже заранее знали, что там будет. Свидетельство об усыновлении гласило, что Вуд Хастингс становилась законным опекуном Брэдли Кларка, так как Мередит Шаннон отказывалась от своего ребёнка...
***
В доме было тихо. Когда родители вернулись, мы с братом сидели за обеднённым столом, дожидаясь их.
- Что случилось? - с усмешкой спросил отец, видя наши серьёзные лица.
- Присядьте, - попросил Брэд.
- Ладно, мистер Кларк, - папа сел за стол, сложив руки. - Так в честь чего, вы устроили собрание?
- У меня есть вопрос, - начал брат.
Я чувствовала, что скоро расплачусь. До этого, я не думала, что будет так сложно говорить с родителями, и больше всего меня удивляло то, как Брэдли хватает сил держаться так, будто он не расстроен и не разозлен.
- Кто такая Мередит Шаннон?
Голос Брэда звучал звонко, он оглушил почти весь дом, а потом, всё снова погрузилось в тишину. Я слышала лишь мысли родителей, их взгляды, устремлённые друг на друга, и как они гадают над вопросом, откуда и как мы смогли всё узнать.
- Она моя мать, да? - спросил Брэдли.
В ответ ему снова была тишина.
- Нам стоило сказать тебе раньше, - повела взглядом мама. - Но со временем, мы решили, что будет лучше, если ты ничего не узнаешь.
- Что? - сдался Брэдли, выпустив наружу злость, что бушева в нём.
- Я был на четвёртом курсе колледжа, когда встречался с вашей мамой, - начал папа. - Мы разошлись на пару недель, во время которых я сдружился с Мередит, и так получилось, что она забеременела тобой, Брэдли. Ей не нужны были дети, поэтому мы условились на том, что ребёнок останется со мной, а она получит денежную выплату. Как только ты родился, она отказалась от тебя, а наша мама усыновила, так что в свидетельстве о рождении её имя стоит в графе мать.
- С самых первых дней, - слабым голосом сказала мама. - я относилась к тебе, как к родному ребёнку. Для меня нет разницы между тобой и Белл, вы оба для меня дети, которых я одинаково люблю.
- Вы мне просто врали? - почти шёпотом спросил брат. - Всё это время...
- Я не могла найти слов, - ответила мама. - А со временем, я забыла, что ты не мой биологический сын. Поверь, всё это время, каждый день, я находила в тебе то, что объединяло нас с тобой.
- Но я не твой сын. И ты не моя мать. Мы друг другу чужие люди.
- Брэд, - прозвучал грубый голос отца. - Она воспитала тебя, ясно? Неужели ты сейчас устроишь истерику из-за того, что она не рожала тебя?
- Да, - Брэд соскочил со стула. - Потому что это имеет значение! Меня все эти годы обманывали, внушили, что именно вы мои родители, а сейчас оказывается, что моя настоящая мать отказалась от меня.
- Она тебе не мать, - сказал папа.
- Да, но я имел право знать.
В этот же вечер он собрал вещи, которые распоковал пару часов назад и сказал, что уезжает обратно в город. Когда он собирался, я подошла к нему сзади.
- Мы же всё равно брат и сестра, - сказала я.
- Конечно, отец-то у нас общий, - буркнул он.
- Я в том плане, что наша мама тебе всё равно остаётся мамой, и мы можем наплевать на эту генетику, остаться родными братом и сестрой.
- Не говори глупостей, - отвёл он от меня глаза. - Твоя мать прекрасная женщина, а моя какая-то незнакомка, которая отказалась от меня в первую же минуту моей жизни.
- Она отказалась, - повторила я. - А наша мама приняла. И ей до сих пор не важно, что тебя родила другая женщина.
- И я искренне благодарен ей за это. Но, будь ты на моём месте, ты тоже была бы зла, что тебя обманывали столько лет.
Мама осталась сидеть за обеденным столом. Я не могла видеть, как она плачет, но не могла видеть и как Брэдли злится на весь свет. Меня саму терзали сомнения и злость. Но, когда Брэд спустился, и проигнорировал её просьбу остаться, я стала злиться на него.
- Я позвоню, как доберусь, - сказал Брэд, открывая двери. - Пока, Белл. Пока, папа. Пока, Вуд.
Мама, будто оглушённая подняла голову вверх.
- Как ты назвал меня? - спросила тихо она.
- До встречи, - брат тяжело выдохнул. Может, он ещё не понял этого, но он уже пожалел о сказаных словах. Он только что буквально отрёкся от неё. И я не могла принять этого. Мой брат, мой единственный и самый умный человек на Земле, поступает так низко, так ничтожно. И я уже чувствовала, как мои ноги хотят догнать его, может ударить его по лицу, крикнуть что-то обидное, забраться в его голову и переставить там всё так, как это вижу я. Но этого нельзя было делать, он потянул дверную ручку на себя.
- Почему ты называешь меня Вуд? - взорвалась мама, выкрикивая эту фраза три раза. - Почему, Брэдли?
Но дверь громко хлопнулась, и Брэдли вышел из дома. Я слышала, как быстро он сел в машину и завёл её.
- Папа! - закричала я. - Почему ты не остановил его?
Он медленно повернул ко мне голову. Он хотел проигнорировать мой вопрос, но я спросила заново:
- Останови его! Догони же! Почему ты просто сидишь?
- Потому что я не против, чтобы он ушёл.
- Что? - выкрикнула я, оглушенная простой фразой отца.
- Он мне не сын.
- Да что ты говоришь такое? - закричала мама. Мне хотелось вторить ей, но подходящих слов не находилось так быстро.
- Мой сын - Брэдли Кларк, добрый и хороший мальчик. А этот человек, который только что ушёл - убийца.
- Да как ты смеешь говорить такое о нём? - сквозь слёзы прокричала мама.
- Я - шериф города, и я знаю, что Алекс Самитьер умер не от передоза. Его смерть не несчастный случай - это убийство.
- Я знаю Брэдли, он бы не стал убивать даже такое ничтожество, как Самитьер, - громко сказала я.
- Я! Я не знаю Брэдли, - так же громко ответил отец. - Я не знаю, какие гены достались ему от этой Мередит, не знаю, насколько злым был он, когда не смог заниматься спортом. Зато я знаю, что он - единственный подозреваемый по делу Самитьера.
- Даже я знаю, что мой мальчик никогда не причинял никому ничего плохого, - уверенно сказала мама. - Я верю ему.
- А я расследовал это дело, и я знаю, что только он, он единственный из всего города имел мотивы для убийства Алекса. И Самитьер умер. Умер, что странно, сразу через три дня, как Брэдли вышел из больницы. На той самой вечеринке, куда уходил наш Брэдли.
- Ты же знаешь, что это просто совпадение, - сказала я.
- Нет, не знаю, - сказал отец. - С самый первых дней я подозревал его. И сейчас, я больше чем уверен, что это Бред убил Алекса Самитьера.
- Почему тогда не посадишь его? - спросила я.
- Он же мой сын.
- Нет, - ответила мама. - Ты не посадишь его, потому что он ни в чём не виновен.