Тёмный Город.

Когда папа поворачивался к окну, я  приближалась к Тони, он трусил, это было заметно, я тоже была взволнована тем, что в любой момент отец повернётся и увидит, как его дочь целуется с его подопечным. Во мне всегда загорался азарт, я любила чувствовать адреналин; именно такой, обыкновенный, когда ты боишься лишь того, что родители узнают о твоих отношениях, а не того, что можешь умереть на днях.

— Что с тобой? — обратившись к Тони, резко повернулся папа, сразу после, как я отстранилась от него. — Выглядишь испуганным.

— Вспомнил.. — замялся он. — Что дома, кажется не выключил утюг.

— Ты утюгом пользуешься? — удивилась я. — Поэтому ходишь в такой мятой рубашке?

Засмеялась я одна. У отца совсем не было чувства юмора, а Тони просто боялся дать лишнего повода для подозрений.

— Если так, — развёл руками папа. — Можешь съездить до дома.

— Да нет, всё отлично, я вспомнил...

— Что его у тебя нет, — закончила я фразу.

— Белла, — строго сказал мой отец.

На самом деле его радовало, что я снова превратилась в себя. Он думал, что страх просто испарился из моей жизни, я снова живу своим привычным ритмом, и может, скоро выкинуть ещё одну шутку с друзьями. На самом деле, мой страх не ушёл никуда. Я просто была окрылена чувствовами, что заполняли разум. Хоть я и не думала о Тони день и ночь, но я точно была счастлива, что могу видеть его в участке, и он будет смотреть на меня так же, как и я на него. Мы были лишены прогулок и даже короткого промежутка времени, который можно провести вместе, но нам это не мешало. Мне, конечно, не хватало его, я хотела отправиться ещё на одно свидание, поцеловать его ещё раз, но Тенебрис сделал это невозможным.

— И кстати, Тони, она права. Лично я считаю это оскорблением, приходить на работу в мятой одежде. По тебе судят о нас всех, а пока что своим видом ты создаёшь ощущение, что наш участок совсем не следит за одеждой, а значит и за ситуацией тоже.

Он снова развернулся, чтобы отксерокопировать постановление из соседнего города.

Тони устремил на меня свой гневный взгляд, сказав шёпотом:

— Ну спасибо.

— Не за что, милый, — улыбнулась я, чмокнув его в щеку.

Его будто подбросило со стула. Жестами он стал указывать на моего отца. Я игриво улыбнулась, побуждая его перестать волноваться на этот счёт.

— Шеф, — двери резко распахнулись, и в проеме показалась голова Усача. — К вам клиенты.

— Впускай.

На некоторое время Усач пропал, а потом, через стеклянные проёмы в стене, сквозь закрытые жалюзи, я увидела, как к кабинету идут Кевин и Фил. Последний раз они бывали здесь, когда дожидались меня, а по делу ещё в шестом классе, когда, играя в футбол на улице, выбили окно соседу.

— Здравствуйте, мистер Кларк, — в комнату зашёл Кевин. — Привет, Белл.

Я кивнула ему и Филу. На нём мо взгляд почему-то задержался, и я почувствовала некую грусть при виде его.

— Здрасте, — Фил уселся на кресло рядом со мной.

— Добрый день, ребята, — сказал отец. — Вы по делу?

— Мой отец не возвращается домой уже почти месяц, — начал Фил.

— Когда ты видел его последний раз? — папа сел за стол.

— Не помню уже. Наверное, дома, когда он был ещё трезв и собирался в бар.

— Почему не обратился раньше?

— Думал, он опять в запое. Он часто пропадает, но обычно возвращается домой через две недели или меньше.

— А дома у тебя нет ничего похожего на знак убийцы?

Фил отрицательно помотал головой. С виду могло показаться, что он сидит с абсолютно спокойным выражением лица. Но, если знать его достаточно долго, то не будет секретом, что Фил удивительный искусстник. Никто не умеет надевать маски так, как он. Я никогда не знала человека, который скрывал свои чувства настолько хорошо. Только однажды, мне открылся секрет, что в Тенебрисе маски носят многие, отчасти и я сама надевала её.

— Ты звонил ему? — спросил отец.

— Он телефон оставил дома. Единственное, что пропало вместе с ним, так это его кредитка.

— Мы можем попробовать вычислить его по покупкам, если он совершал их.

Мой друг кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица, хотя в его тёмных глазах, казалось, запылал огонь.

Наверное, это был редкий случай, когда Робинсон садился за компьютер, включал свою заковыристую программу, вводил данные, набирал номер карточки и ждал, когда на экране вспыхнет что-то, что обязательно поможет следствию.

Мы ждали примерно пять минут, когда изображение загрузится на экране.

— Твой отец может быть в Ньюкасле? — обратился Робинсон к Филу.

— Что это? — скривил улыбку Кевин.

— Это небольшой город, где живёт любовница отца, — ответил Фил.

— Примерно две недели назад с нашего вокзала был куплен билет на электричку до Ньюкасла. В самом городе было совершено несколько покупок, пополнился баланс, и ещё было списано пару долларов.

Фил немного подумал, а потом спросил:

— Какие покупки он сделал?

— Он заплатил за маникюр в спа салоне, купил какие-то значки, еду,а ещё алкоголь.

— Это он.

— Есть адрес его подружки?

— Откуда? Я не видел её ни разу.

— Тогда мы свяжемся с полицией Вашингтона, и вышлем отряд, который найдёт его.

Фил немного улыбнулся. Казалось, его плечи опустились, он выдохнул, до этого он был напряжён, а теперь, вроде, вернулся в своё обычное состояние.

— Спасибо, — искренне сказал он.

— Пока не за что. Можешь подождать на заднем дворе, пока мы с Райтом съездим на вокзал, узнаем, покупал ли твой отец билет.

Он кивнул, собираясь выходить.

— Роб, позвонишь в Ньюкасл? — обратился папа к Робинсону.

Я отправилась вместе с Кевином и Филом на задний двор участка. Места там было не много, всё огорожено забором, в основном рабочие выходили сюда, чтобы выкурить сигарету. Фил сделал то же самое.

— Ты чего здесь делаешь в воскресенье? — спросил он у меня.

— Мама уехала к брату на какое-то собрание в университет. Не оставлять же меня одну дома, поэтому тусуюсь здесь с утра.

— Жесть, — сказал Кевин.

Я кивнула, краем глаза замечая, что Фил выкуривает слегка нервно. Я заметила, что обычно он держит сигарету указательным и средним пальцем, а сейчас его рука собралась в кулак, и дым, выпускаемый им, стал гуще и даже немного темнее.

— Фил, — повернулась я к нему. — Всё нормально?

— Отлично, — ответил он, возможно, не с особой искренностью.

— Да найдётся он, — будто читая мысли Фила, сказал Кевин. — Наверное уехал по пьяне, а вернуться не может, так как не знает, где он.

Фил выпустил клубок дыма, и до меня донесся запах курева.

— Хорошо бы, — сказал он. — Как думаете, какова вероятность, что его убили, забрали кредитку и теперь тусят в этом Ньюкасле?

— Мы бы увидели знак в твоём доме, — ответил Кевин.

— А что, если это другой маньяк, вдруг их несколько, или вдруг, это его знакомый, которому он задолжал, решил разобраться с ним.

— Не обижайся, но кому он нужен?

Фил посмотрел на Кевина, и всё-таки решил согласиться с ним.

— Ты прав. Он по-любому сейчас лежит где-то в парке и думает, что попал в Северную Каролину.

Они немного засмеялись. В их компании я вдруг резко ощутила себя чужой. Я знала, что Фил не рассказывает мне даже часть того, о чём знает Кевин, но всё равно была оскорблена его молчанием в мою сторону. Он ведь мог просто хотя бы намекнуть, что давно не видел отца. А ведь я так бы и не узнала, если бы не оказалась этим воскресеньем в участке отца.

— Вы уже его искали? — спросила я, будучи уверенна, что не ошибаюсь.

— Расспросили полбара, — сказал Кевин. — Его никто не видел с прошлого месяца.

— Вели собственное расследование? — удивилась я.

— Типа того.

— И всё-таки пришли в участок.

Ребята не ответили. У Кевина зазвонил телефон. Он медленно достал его из кармана, посмотрел на дисплей, и вроде даже повеселел.

— Привет, — сказал он в трубку с сияющей улыбкой. — Я сейчас занят, но мы можем поговорить чуть позже.

— Это Джейн, — шёпотом сказал мне Фил, указывая на друга.

Когда Кевин убрал телефон снова в карман, мы с Филом, глядя на него, засмеялись.

— Что? — посмотрел он на нас с серьёзным видом.

— Да ничего, — загадочно отвёл глаза Фил.

Мы молча посидели примерно десять секунд. Мы с Филлм в это время переглядывались и украдкой смеялись, а Кевин пытался скрыть смущение и небольшое напряжение, в котором он ощутился под нашей дружеской давкой.

— Она тебе нравится? — спросила я.

— Ну да, как человек, — ответил Кевин.

— А как девушка?

— Да что за вопросы?

— Да ничего, я интересуюсь просто

— Да нравится, нравится, — туша об кафель сигарету, сказал Фил.

— Да ты то с чего взял?

— Ты весь такой светишься, когда она рядом, — сквозь улыбку объяснила я.

— Как солнышко, — добавил Фил, с такой же по-детски доброй улыбкой, на что Кевин игриво ударил его в плечо. — Ну или как торшер.

— Достали, — Кевин поднялся с небольшого выступа у дома, на котором он сидел.

Мы смотрели на него с иронией, наблюдая за неловкостью, которую он тщетно пытался скрыть.

— Да, мне она нравится, — сдался он. — Можете начинать смеяться.

Мы с Филом переглянулись, но вместо насмешек просто улыбнулись.

— Вы милая пара, — сказала я. — Ты говорил ей, что она тебе нравится?

— Да как-то подходящего момента не было, — ответил Кевин.

— Или кто-то просто ссыт, — усмехнулся Фил.

— Кто бы говорил, — Кевин повернулся к другу, изображая насмешку.

— Это всё с того вечера? — спросила я. — Расскажи, я хочу знать все подробности.

Кевин посмотрел на меня, как на наивную дурочку.

— Да, давайте сейчас все наденем пижамы с мишками, заплетём друг другу бантики и сядем в кружок обсуждать, кто кому нравится.

Я обижено закатила глаза. Будь с нами Эрика, она бы нашла способ разговорить его. Я помню лишь один случай в своей жизни, когда мы вчетвером обсуждали свои отношения. Мы были в восьмом классе, и Фил был пьян, поэтому во всех красках описывал нам, как ему нравится Кортни Ньюэлл, и как они поцеловались за гаражами, пока никто их не видел.

— Это только с виду она кажется такой странной, на самом деле она очень милая, — сказал Кевин. — И она разговорчивая. Просто её нужно получше узнать.

— Вы классная пара, — абсолютно искренне добавила я.

— С чего ты решила?

— Ну, она такая вся из себя красивая, умная, хорошая, ну и ты тоже ничего.

— Да, — окрылённо произнёс Кевин. — Я даже не верю тому, что такая, как она, дружит с таким, как я.

— Она, по-моему, тоже, — брызнул Фил.

Кевин закатил глаза, хотя было видно, что он совсем не обижается. Я впервые видела его таким. Он действительно думал о девушке, хотел встречаться с ней, мечтал, чтобы это было взаимным. Обычно, он использует огромный запас флирта, чтобы очаровать какую-нибудь девчонку, с которой отношения не продляется больше месяца. Но в это раз он улыбался, когда она звонила, хотел оказаться с ней рядом, смотреть на неё, разговаривать, всего-лишь коснуться и ощутить неимоверно покалывание в груди. Он впервые видел девушку такой хрупкой, такой нежной, к которой страшно прикоснуться, похоже, он впервые влюбился. Я ни разу не была свидетелем того, как они общаются. Единственный раз, когда они были вместе при мне – это вечерний бал, на котором Кевин скучал и может немного злился, из-за того, что вынужден идти именно с ней, а не с Кортни Вивьен, с которой было бы веселее выпивать, танцевать, целоваться на глазах у всех, и потом только иногда в школе переглядываться, вспоминая эту ночь.

Когда к нам подошёл Тони, чтобы объявить, что отец Фила действительно покупал билет до Ньюкасла, мы смеялись. Он подозвал меня к себе, якобы сообщить что-то о моём отце. Мы отошли недалеко от ребят, но они могли видеть нас, и по возможности слышать, поэтому мы говорили тихо.

— Как там проходит расследование? — спросила я.

— Думаю минут через двадцать, мы сообщим вам результаты, — смотря вдаль, сказал он. — А у тебя как дела?

— Неплохо, — улыбнулась я.

— Мне стоит ревновать тебя к этим ребятам? — он кивнул на Кевина с Филом.

Я невольно улыбнулась, не веря действительности того, что сам Тони Райт ревнует меня. Я знала, что нравлюсь ему, но никогда не думала, что он начал бы ревновать меня к кому-то.

— Успокойся, — прикусив губу, сказала я. — Мы дружим с седьмого класса, и за это время ни одному из них не приходило в голову подкатить ко мне.

— Да ладно, — повёл он бровью. — И даже Филу?

— И даже ему.

— Почему тогда он постоянно смотрит на тебя?

— Он постоянно смотрит на меня? — удивилась я. — Я такого не замечала. Ты, должно быть, преувеличиваешь.

— Хорошо, — он вроде как поверил мне и ушёл. Почему-то я знала, что это его совсем не успокоило.

Я присела к ребятам, сказав, что через двадцать минут возможно полиция другого штата сообщит нам свои результаты.

— Тебе не кажется, что ты нравишься ему? — посмотрев вслед Тони, сказал Кевин.

— Нет, — отрезала я. Среди друзей я не хотела афишировать эти отношения. Я с лёгкостью рассказала бы Эрике, Грейс, или может даже Рэю, но в компании Кевина и Фила было что-то, что заставляло меня молчать. Я не думала, что они будут смеяться надо мной или над ним, не думала, что они будут против, просто мне хотелось скрыть это, может просто даже из-за того, что меня раздражала закрытость от меня Фила. Если он не спешит рассказывать мне о своей жизни, я тоже не буду делать этого.

— А тебе он нравится? — спросил Фил.

Я отрицательно помогала головой.

— А кто нравится тебе? — спросила я в ответ его.

Кевин улыбнулся и смущённо скрыл от меня взгляд, Фил слегка напрягся. Тогда я поняла, что и Фил был не равнодушен к кому-то.

— Это Ребекка Вознери? — спросила я.

— Почему ты решила, что она?

— На последнем матче, когда ты забил гол, она побежала обнимать тебя, а ты такой ей навстречу, — объяснила я. — Было так мило, даже Грейс сказала, что это прикольно.

Ребята переглянулись между друг другом. Они были, конечно, в курсе всего, что творилось в жизни каждого из них. Фактически, они даже жили вместе, каждый день были рядом, они просто не могли засыпать в одной комнате и не знать друг друга. Я никогда не вошла бы в их компанию до конца, ни я, ни Эрика. И пусть вчетвером мы дружим с детства, и у нас было много розыгрышев, много крутых моментов, объединяющих только нас, мы всё равно никогда не узнаем даже таких простых вещей, кто нравится Филу, а Фил не узнает, кто нравится мне.

— Я угадала? — вопросительного спросила я, скорее даже не у Фила, сколько у Кевина, потому что Кевина было разговорить легче.

— Не важно, — сказал он, улыбаясь.

— Окей, — согласилась я. — Это же такой секретный секрет, который нельзя рассказывать друзьям.

— Не в этом дело, — за Фила говорил Кев.

— А в чём? Может в том, что я девочка, и обязательно расскажу всем?

— Да, — улыбаясь, сказал Кевин. — Ты расскажешь Эрике, она Рэю, Рэй ещё кому-нибудь и так узнают все.

Не в этом было дело. У них были другие причины. У них было вообще много причин хранить какие-то секреты только в своём кругу, состоящем из двух человек, но разве симпатия Фила была чем-то важным, чего нельзя было рассказать и другим друзьям?

Мы сидели двадцать минут на заднем дворе участка, то обижаясь, то смеясь, то порой закатывая глаза, играя в гляделки и даже в "Камень, ножницы, бумага". В последнее время мы виделись крайне редко, только на уроках, а на переменах могли перекинуться парой слов. Мы не ужинали вместе, но иногда после уроков, стояли на школьном дворе, пока я дожидалась, когда за мной заедет мама. В основном мы общались в интернете. И этого мне было категорически мало. Я хотела, как в старые времена выбираться на долгие прогулки каждую неделю, покидать город, устраивать закрытые вечеринки с крайне маленьким количеством людей, снова планировать розыгрыши, ездить на велосипедах, скейте, роликах, веселиться и жить.

Понемногу стали собираться тучи на небе, и мы поспешили вернуться в кабинет отца. Там сидел Тони, поминутно бросая на нас свой взгляд. В это время Кевин рисовал, громко скрипя карандашом, Фил делал множественные дырки в бумаге дыроколом. Я смотрела на них двоих и пыталась понять, кто действительно выглядит глупее.

— Что скажете? — Кевин показал нам листок с изображением крайне уливлённого человека, с точками вместо глаз, кругом вместо рта, и разлетающимися во все стороны волосами, будто его только что ударило током.

— Да ты просто новый Рэй Паттерсон, — сказала я.

— Это ты, — улыбнулся Кевин.

В ответ он увидел мой средний палец, и взаимно показал мне его тоже.

С другого конца стола на нас смотрел Тони, он промолчал, но я видела его недовольство. Наверняка он считал и меня, и Кевина с Филом детьми, которых до сих пор забавляют такие вещи, как бумага и дырокол. Фил вытащил из дырокола все бумажки, которые успел навытыкать и положил на бумагу.

— Вау, — восхитился Кевин. — У тебя получилось конфетти. Мы можем сделать салют!

Двери резко раскрылись и в кабинет вошёл отец. По его виду нельзя было угадать, какие новости он принёс. Люди верили в то, что они будут хорошими, и поэтому позволяли себе разглядеть в его лице какую-то частичку радости. Но мой отец зашёл с нейтральным видом, ни о чём не жалея, ничему не радуясь. И я знала, будь новости хорошими, он бы начал говорит ещё с порога, и сразу бы убедил Фила, что причин для беспокойств нет и не было.

— Дай мне немного, — радостный Кевин потянулся за многочисленными маленькими кружками, что лежали возле Фила.

Рукой он начал отпускать их понемногу так, что они начали падать на листы старых ненужных документов, создавая ощущение, что из его руки идёт снег. Я знала, что сделать, чтобы было немного красивее: резким движением руки я стукнула его по кисти, и все конфети полетели по кабинету в разные стороны. Папа и Тони лишь вопросительного посмотрели на меня, задаваясь вопросом, как в моей голове ещё живут такие мысли.

— Потом уберёшь, — отец указал мне пальцем на пол.

Потом он сел за стол, сложил руки вместе, начал медлить, хотя мы втроём уже с большим вниманием смотрели на него, ожидая хоть каких-то объяснений.

— Филлип, — сказал он. — Твоего отца нашли, с ним всё хорошо, на звонки он не отвечал, потому что продал телефон, чтобы купить билет.

— И зачем он вообще поехал туда?

По лицу Фила пробежалась неосторожная боязнь. Он уже подозревал что-то, но до последнего надеялся, что он ошибается в своих догадках.

— Он говорил, что хотел связаться с тобой, но забыл твой номер, поэтому не успел всё объяснить.

— Серьёзно? — Фил скривил непонятное лицо.

— Может, будет лучше, если ты позвонишь ему сам.

Отец пододвинул к моему другу старый домашний телефон, времён так десятых, набрал номер, который совсем недавно ему удалось достать. Фил старался скрыть свою опаску, но его рука слегка дёргалась,  когда он подносил трубку к уху. Сперва он молчал, выслушивая долгие гудки, а потом, когда, наконец, ему ответили, сказал:

— Папа... Привет... Ты, говорят, уехал в Ньюкасл... Да, понимаю... Что?.. А как же я?

Я почувствовала что-то неладное, хотя это было известно уже заранее: там, где был отец Фила, не могло быть чего-то действительно удовлетворяющего закона морали.

— Да ладно... И ты просто так уезжаешь?.. Знаешь, я искал тебя, допрашивал почти всех твоих дружков, бегал по барам, где ты вечно шлялся, я припёрся в полицию, искал тебя, я, мать твою, волновался за тебя... Знаешь, было бы лучше, если бы ты действительно сдох.

Нервно Фил бросил трубку телефона и выскочил из кабинета, Кевин выбежал вслед за ним. Я хотела тоже понестись на поддержку другу, но отец остановил меня:

— Тебе надо кое-что убрать, — указал он на пол.

— Серьёзно? Вообще-то там моему другу требуется поддержка, — удивилась я.

— Кевин справится лучше тебя.

— Но пап.

— Сможешь подойти к ним потом, а пока, Фил должен обсудить всё со своим другом, а не с девчонкой.

— Но ведь здесь есть уборщица, — закатила я глаза.

— Будет справедливо, если ты сама уберёшь за собой, — и отец вручил мне совок с веником.

Невольно я начала убирать множественные бумажки, стараясь управиться как можно быстрее.

— Что случилось-то хоть? — спросила я.

— Шон Николсон уехал из города, объяснив, что здесь слишком опасно оставаться, — объяснил папа.

— Да ладно, — удивилась я.

— А Фил? — спросил Тони.

— А Фила он оставил, потому что денег у него хватило бы только на себя.

— И он даже ничего не сказал? — недоумевал Тони.

— Он боялся, что Фил остановит его, порвёт билеты, или изобьёт.

— Почему его ещё не лишили родительских прав?

— Когда Филу было двенадцать, и проводился суд, он лично упрашивал всех присяжных поверить тому, что его отец на самом деле хороший человек. Он убедил всех однажды, что его устраивает жить с пьяницей, и иногда уходить жить к лучшему другу. Ему поверили, потому что он говорил искренне, а в нашем городе порой закрывают глаза на законы, когда видят, что людям будет лучше, если их не упекут в детский дом.

— Я всё, — сказала я, вытряхивая мусор в ведро. — Я, наверное, пойду.

Шон не был лучшим отцом в мире. Он даже не входил в ряды просто хороших отцов, но я никогда бы не подумала, что он будет способен бросить своего единственного сына, в то время, как сам трусливо убегал в одиночку из города. На заднем дворе, где сидели Кевин и Фил, больше не слышался смех, как пару минут назад, теперь же они были довольно угрюмы, я подошла очень медленно, понимая, что совсем не знаю, что можно сказать.

— Можем напиться сегодня, — предложил Кевин Филу, пока они не заметили меня.

— Было бы не плохо.

— И завтра можно не ходить в школу.

Фил кивнул, выдавливая из себя улыбку. В этот момент я присела рядом с ним. Что касается таких моментов, когда нужно что-то сказать, я не умею делать это, поэтому лишь приобняла Фила за плечи.

— По сути, — сказал он. — Ничего не изменилось. У меня нет отца точно так же, как и не было раньше...