Тёмный Город.

Лучше говорить о хулиганстве, чем об убийствах.

По Тенебрису было много слухов о том, кто бы мог устроить стриптиз в доме детского творчества. В школе нам даже провели педагогическую беседу о том, что подобные вещи не приветствуются в интиллегентном обществе. И может, нас это и затронуло бы в какой-то степени, но мы были новой новостью. Фактически, мы позволили Тенебрису забыть о страхе, пусть даже и на время. О нас знали не многие, Фил с Кевином рассказали своим друзьям, что это были мы, соответственно, их друзья рассказали своим друзьям, и так, уже почти половина школы знала, что плоды сего розыгрыша принадлежат нам. Реакция была действительно разной: нас приветствовали и хвалили те, кто разделал радость чего-то весёлого, некоторые с выраженным непониманием косились, когда видели кого-то из нас в другом конце коридора, бывали даже и взгляды, которые выражали страх. Моника Абрел, завидев меня возле школьного фонтанчика, поспешила подойти, чтобы сказать, что я поступила очень некультурно, она пустилась рассказывать о том, что для многих детей участие в конкурсе играет большую роль, а я могла испортить им один из лучших дней в жизни. Я слушала её с большим вниманием, потому что уже понимала о чём она говорит, я слышала почти такую же речь от мамы, папы и частичные фразы от Тони. Тони был мальчиком, наверное, правильных кровей, то есть он не устраивал того, что устраивала я, он даже банальные розыгрыши с зубной пастой вместо крема считал глупостью. И он не сдал меня. В ту ночь я села к нему в машину, чтобы обсудить, что делать после всего этого, и мы пришли к выводу, что этим делом должен заняться отец. Но он не смог на большее, кроме как высказать мне своё полное разочарование. Он даже не успел открыть дело о хулиганстве, как оно уже было отправлено в мусорку. Я помню, он говорил, что в моём возрасте, он мыл машины, работал на заправке и успевал хорошо учиться, а я трачу время, подаренное жизнью, на бунтарство. Он много всего говорил и называл меня различными словами: мятежная, подвержена буянству, дикая, не думающая о последствиях. Всё это происходило в участке, а рядом сидел Тони, он не слушал, вообще он старался не обращать внимание, но это было сложно, особенно, когда я начала всхлипывать, потому что папины слова смогли ранить меня. Меня всегда задевали слова людей о том, что в моём возрасте пора бы достичь чего-то большего. Обидно мне становилось не столько от мнения какого-то человека, сколько от осознания того, что я и сама прекрасно это понимаю.

Тем не менее, жизнь продолжалась, и я не утратила любви к розыгрышам. Близилось первое апреля, и мы знали, что оно не обойдётся без очередного розыгрыша учителя. Мы каждый год старались устроить что-нибудь безобидное, но в тот же момент и весёлое. В этот раз нам пришлось делать самый простой прикол. Мы решили, что проберёмся в класс английского языка, мистер Дойлем хоть и был занудой, но на розыгрыши реагировал спокойно, для него мы подготовили пятнадцать стобок стикеров, которыми решили обклеить все доски, что были в его классе. Таким обычно промышляют дети из начальных классов, подросткам же, вроде нас, свойственно устраивать что-то более весёлое, но отец сделал нам выговор, так что у нас не было выбора: оставалось либо обклеивать класс бумажками, либо не делать ничего.

Я сидела в своей комнате и создавала видимость того, что я давно уже сплю, на самом же деле, я ждала, когда за мной зайдёт Кевин. Была уже полночь, отец был в участке, мама ждала его на кухне, готовив для него очередной пирог из моркови. Я сказала ей, что у меня выдался ужасный день в школе и я собираюсь лечь пораньше, потому что не выспалась с утра, она пожелала мне доброй ночи в одиннадцать часов, а потом, целый час, я пыталась убедить себя, что этой ночью она не зайдёт ко мне в комнату. Я не первый раз сбегаю среди ночи, но впервые сбегаю, когда существует какая-либо опасность. Я, конечно, верила, что убийца скрылся из города, но внутри меня бушевала опаска. И поэтому я знала: если меня застукают сегодня, то мне будет в два раза хуже, чем раньше.

Кевин отправил мне смс, чтобы я выходила, и я быстро накинула на себя чёрную кофту, с каким-то небольшим мехом изнутри. Мама купила мне её, когда ездила в гости к Брэдли. Я не пришла в восторг от такого подарка, но отдала должное тому, что это не пушистая белая шапка, которую мама подарила мне в прошлом году.

— Можно быстрее?

Поторопил меня Кевин, когда я выглянула из окна. По сути, я не слышала, что именно он спросил, но подразумевала, что именно это. Я показала ему знак, что скоро буду стоять возле него.

Когда мне было двенадцать, Брэдли впервые показал, как лучше всего спуститься со второго этажа. Водонапорная труба, что стояла между нашими окнами, позволяла нам обоим спускаться вниз. Из моей комнаты это делалось легче, поэтому часто я просыпалась оттого, что Брэд забегал ко мне и начинал громко ходить и открывать окно. Я просыпалась и с ненавистью смотрела на него, угрожая рассказать всё родителям. Времена шли, и однажды, он пришёл ко мне в комнату среди ночи для того, чтобы помочь мне проделать тот же трюк, что делал с тринадцати лет. Мне на тот момент было пятнадцать. Теперь, благодаря ему, я умею выбираться из окна самостоятельно, браться рукой за цветок с внешней стороны, который когда-то он повешал, якобы для красоты, потом перебираться на трубу, а после, слезать быстро вниз.

— Давай быстрей, — встретил меня Кевин. — Фил уже там.

— Может, если бы ты шёл быстрее, то и мы бы уже были там? — спросила я.

— Может, если бы ты спустилась чуть раньше, чем я пришёл к тебя, мы бы уже подходили ко школе.

— А может, тебе следует замолчать, — улыбнулась я.

— И тебе, — улыбнулся он тоже.

Мы всё равно остались стоять на нашем участке, как будто никуда и не спешили.

— Ну привет, — усмехнулась я.

— Привет, — он резко приобнял меня за плечо, что заставило меня улыбнуться ещё раз. — Нам надо спешить.

И мы быстро отправились в сторону школы. Дорога была недлинной, у меня она обычно занимала семь минут, но мы потратии на пять минут больше, пока ждали, когда Эрика выйдет из дома. Мы зашли за ней, потому что её дом был по пути, но если бы мы знали, что она ещё не накрасила ресницы, то вряд ли бы свернули в сторону её дома. За время, пока мы ждали её, нам дважды позвонил Фил, который уже стоял возле школы и сильно злился на нас.

Ключ был только у Грейс, поэтому, когда мы пришли, она и Фил уже сидели в классе английского. Мы присоединились к ним, а позже к нам подошёл и Рэй. Он принёс все пачки стикеров, которые мы купили, и мы, быстро распаковав их, принялись наклеивать их на доску.

— Ого, — сказал Фил. — Сам Рэй Паттерсон устраивает с нами розыгрыш.

Мы слегка посмеялись, а Рэй закатил глаза. Эрика уговорила его хотя бы раз сделать что-то действительно весёлое. Я знала, он здесь ради неё, но почему-то, Эрика не могла понять этого, она до сих пор считала, что их отношения скоро закончатся. Может, когда они выпустятся из школы, или когда уедут в разные города, может, это случится раньше, в любом случае, когда-нибудь, это случится, и Эр-Эр больше не будет. Я не могла отделаться от этой мысли, когда смотрела на них, таких счастливых, когда рядом друг с другом. Мне казалось, что они нашлись не случайно, они должны быть вместе потому, что порознь они станут совсем другими. Их счастье всегда с ними, когда они рядом.

— Мы купили слишком много стикеров, — заметила Эрика. — Нам не хватит трёх досок.

— Можно обклеить ещё и компьютер, — предложила Грейс.

— В целом, да, — согласилась я. — Только и этого будет мало.

— Посмотрим, — выдохнула Эрика.

Было забавно наклеивать розовые стикеры поверх доски. Ещё забавней было бы наблюдать за тем, как мистер Дойлем будет их снимать. Наверное, он позовёт директора, покажет ему наше творение, а после примется с большими ворчаниями отклеивать каждую бумажку.

— Как думаете, — усмехнулся Кевин. — Какое лицо изобразит Дойлем, когда увидит это.

Фил попытался сильно выпучить глаза, как Дойлем имел обыкновение делать, когда кто-то признавался, что не делал домашнего задания.

— Да не так он делает, — усмехнулся Рэй. Он взял очки со стола и надел на себя.

— Дойлем забыл очки в школе? — засмеялась Эрика.

— Он постоянно их забывает, — сказала я. — Или теряет во время урока.

— В тот момент, когда они висят на верёвочке у него на шее, — добавил Кевин.

Мы снова засмеялись, к этому моменту доска, что была отведена мне и Грейс была наполовину заполнена, доска Фила и Кевина почти оставалась пустой, потому что они больше шутили и разговаривали, чем приклеивали стикеры, а Эрика с Рэем, которые специально искали возможность лишний раз притронуться рукой друг к другу или встретиться взглядом и улыбнуться, оставались на своём же месте, приклеив только двадцать стикеров на каждого.

— В любом случае, он будет сильно впечатлён, — улыбнулся Кевин.

— Было бы отчего, — фыркнул Фил. — Второклассники так не шутят, как мы.

— Утешай себя тем, что однажды, мы устроили розыгрыш всех веков Тенебриса, — улыбнулась Эрика.

По классу пробежался слегка возбуждённый звук. Мы до сих пор гордились тем, что сотворили нечто подобное.

— Всё ещё не могу поверить, что вы решились на это, — сказал Рэй. — Вы сумасшедшие.

Мы весело улыбнулись.

— На что решились? — удивлённо спросила Грейс.

Её голос вернул  меня на землю. Я была так впечатлена и занята нашим розыгрышем,  что совсем забыла про неё. Мне стало неловко, но все молчали и я должна была рассказать ей, что мы устроили самый лучший розыгрыш наших времён без неё.

— Это были вы? — спросила она, не знаю, больше с каким чувством – удивления или огорчения.

— Да, — негромко ответила я, мне хотелось, чтобы она больше не спрашивала об этом, потому что не хотела отвечать, мне становилось грустно, что я забыла о ней. Так оно и случилось, она больше не сказала ни слова, совсем.

Когда наша с Грейс доска была полностью завершена, а у Фила с Кевином только наполовину, Рэй и Эрика до сих пор стояли на месте.

— Я поняла, почему мы никогда не брали Рэя делать розыгрыши с нами, — сказала я.

— И почему же? — Эр-Эр вдвоём смотрели на меня.

— Потому что вместе вы подобны черепахе, — слегка раздражённо ответила я.

— Может, просто ты слишком быстро стараешься закончить, — воспротивилась мне Эрика.

Мы с Кевином и Филом засмеялись, Эрика часто говорила смешные фразы, которые потом ещё долго перебирались в наших разговорах.

— Как смешно, — закатила она глаза.

— Да, — сказала я.

— Начинай клеить обратную сторону нашей доски.

— Спорим, я буду быстрее вас двоих.

— В три раза, — добавил Фил.

Мы втроём снова засмеялись, а я перешла на обратную сторону доски, где стояли Эр-Эр. Грейс же отправилась к выходу.

— Ты куда? — спросила я.

— Сейчас вернусь, — уверила она нас.

Кевин пустил ей вдогонку шутку, что не обязательно стесняться своей нужды. В ответ он услышал от Эрики ворчание и восклицание о том, что он совсем не умеет шутить и молчание от Грейс.

— Как думаешь, она расстроилась? — спросила меня Эрика сразу, как только Грейс вышла из класса.

Она придерживала доску, в тот момент, когда я наклеивала стикеры.

— Думаю, по ней это заметно.

— Почему ты не позвала её?

— Почему этого не сделала ты?

— Я позже всех присоединилась к вам, я думала, что вы давно сделали это.

— И ты о ней даже не заикнулась.

— Как и ты.

— Окей, мы обе виноваты, — заключила я. — Мы обе забыли о ней.

У меня закончилась пачка стикеров и я пошла за второй, в надежде, что когда вернусь на обратную сторону доски, Эрика уже будет не в настроении спорить со мной. Когда я подошла к Рэю, я поняла причину его слишком медленного темпа работы.

— Обязательно наклеивать всё ровно? — пробубнила я. — Дойлему всё равно придётся отклеить их.

Рэй посмотрел на меня с большим осуждением. Должно быть, он не понимал, как это возможно, что бы человек не мечтал выполнить какую-либо работу идеально.

— Это получается машинально, я не привык делать всё криво и косо.

— О господи, — издали послышался голос Фила. — Мы больше не возьмём вас с нами.

— Почему это? — удивилась Эрика.

— Ты и Белл только и делаете, что ссоритесь, — ответил Кевин. — А твой Ромэо-перфекционист замедляет всех.

— Как я мог замедлить тебя? — удивился Рэй.

— Ты замедляешь Эрику, — вставила я своё слово.

— Может, нам лучше уйти? — повысила голос моя подруга.

— Может и лучше, — не очень громко буркнул Кевин. — Розыгрыш для второклассников мы с Филом и сами сможем доделать.

— Между прочим, — вставила я своё слово. — Я справилась со своей частью доски быстрее, чем вы.

— А это не потому ли, что твоя часть гораздо меньше?

— Да я бы и с вашей частью справилась быстрее, чем вы, — закатила я глаза.

— Ты в этом уверена? — спросил Фил. — Я вот не очень.

— В общем, — резко сказала Эрика. — Я пошла домой.

— Нет, — сказала я, как только Эрика схватила своё серое пальто и накинула поверх себя. — Куда ты?

— Мы не хотим замедлять вас, — саркастически произнёс Рэй, он тоже надел на себя пиджак.

— Вы могли бы просто перестать копаться на одном месте и клеить стикеры быстрее, — сказала я.

Они всё равно одевались, не слушая меня. Делалось это у них так же медленно, как и сама подготовка розыгрыша. Их неспешный темп показался мне обычным знаком, что они хотят остаться с нами и ждут простых извинений.

— До свидания, — в конце концов, махнула рукой Эрика.

— Пока-а, — протянул Фил.

Моя подруга со своим парнем направились к двери, они уже хотели было выйти, как остановились.

— Похоже, там кто-то ходит, — быстро сказала Эрика.

— Серьёзно? Так может быть это Грейс? — с сарказмом посмотрел на неё Фил.

— Самый умный? — слегка нахальным тоном спросила она. — Это твёрдые шаги, похоже на мужчину.

Я подошла к двери чуть ближе, чем она. Мы стояли не так близко, чтобы слышать буквально каждое слово, что могло быть произнесено за стеной, но я клянусь, мы услышали как кто-то перезарядил пистолет. Узнаю этот звук из тысячи, у моего отца пистолет перезаряжается точно так же.

— Что-то упало? — спросила Эрика.

— Пистолет, — негромко, но слишком испуганный голосом ответила я.

— Твою мать.

У нас воцарилась тишина в классе, мы стояли, стараясь не двигаться и даже не дышать, и у нас это получалось. Пройди мимо охранник или уборщица, никто бы и не подумал, что внутри может кто-то быть. Но человек с пистолетом всё равно почувствовал нас. По моей коже уже бежали мурашки, и зубы грозились застучать от страха, но я продолжала бесшумно стоять. И пусть шаги за дверью шли именно в нашу сторону, меня ничто не смогло бы заставить издать какой-либо звук.

Я не выдержала, когда это было слишком близко, и я услышала, как рука незнакомца взяла ручку двери. Я отлетела в другую сторону класса, ближе к Филу и Кевину, а Рэй, прикрывая собой Эрику, понёсся в сторону окна.

Дверь открылась. И к нам заглянуло дуло пистолета. Мы всё ещё молчали. Через секунду испуганная Эрика издала слабый стон или приглушённый визг от страха. Я тоже произнесла непонятный никому звук. Всё прекратилось, когда человек вошёл в класс.

Фил, стоявший теперь прямо передо мной, громко выругнулся, а Эрика вышла из-за спины Рэя. Моё сердцебиение понемногу начинало замедляться и приходить в свой обычный ритм. Я выпустила ладонь Фила из руки и спокойно выдохнула.

— Что здесь происходит? — спросил Тони Райт.

Моё лицо озарилось улыбкой и я готова была броситься ему на шею, только потому, что это был просто он, а не убийца.

— Как же хорошо, — не в силах что-либо ответить, сказала я.

— Чувак, — громко выдохнул Кевин. — Ты, ты просто...

— Иди в жопу, — закончил за него Фил. — Да ты здесь устроил просто...

Тони пришлось выслушать небольшой поток слов, совершенно разных: радость и негодование, злость и счастье. И всё же, он ответил только одно:

— Опять хулиганство? Я должен донести об этом.

Какой уже раз ему приходится стать доносчиком нашего хулиганства?

— А может, не стоит? — предложил Кевин. — А мы тебе за это подарим упаковку стикеров.

— Спасибо, — улыбнулся он. — Но я не нуждаюсь в этом.

— А зря, действительно важная вещь. На работе всегда пригодится.

Мы принялись уговаривать его, что заняло две минуты, пока не вернулась Грейс. Я поняла, что она уходила затем, что от обиды у неё навернулись на глазах слёзы. Её лицо приобрело красный оттенок, какой обычно бывает, когда долго плачешь. В темноте, что стояла в классе, было не так уж и чётко видно, что её задел наш розыгрыш, который мы сделали без неё, но я чётко разглядела это, и более того, увидела то, что происходило у неё внутри. И всё же, я промолчала, как и другие.

— Ладно, — сказал Тони. — Мистер Кларк ничего не узнает.

— А Усач? — спросила Эрика.

— Никто, кроме меня.

— Ты знаешь, что тебя может ожидать выговор? — спросила я.

Кончики его губ слегка вздёрнулись. И на мгновение мне показалось, что он был слишком юным, чтобы работать в полиции.

— Я охраняю школу, пока охранник на больничном. Фактически, я слежу только за тем, чтобы на территорию школы не прошёл маньяк. Мне ничего не говорили про подростков со стикерами.

Я улыбнулась, задаваясь вопросом, либо он такой добрый, либо просто глупый.

— Тогда мы быстро закончим, — улыбнулся Кевин.

Эрика и Рэй тоже продолжили заполнять свою доску стикерами, даже не обмолвившись ни словом о том, что произошло до прихода Тони.

— Может, присоединишься? — предложила я.

— Серьёзно? — он посмотрел на меня поверхностным взглядом. — Я взрослый человек, мне некогда страдать этой ерундой.

Я опустила глаза на пол, и невольно продолжила наклеивать уже жёлтые бумажки на компьютер.

— А сколько тебе? — спросил Кевин.

— Двадцать один.

— И уже работаешь в участке?

— Прохожу практику.

— И как?

Вопрос Кевина был однозначным. Какой бы не была правда, он узнает только то, что Райту здесь нравится. И дело не в том, куда он попал, а в том, кто его начальник, – мой отец, а я – его дочь, стою в двух шагах от него.

— Папа у Белл слишком строгий? — улыбаясь, спросил Фил.

— Он... — Тони недолго помолчал. — знает своё дело.

— Так он строгий?

— Может, в некоторых отношениях, да.

— Если я закрою уши, то сможешь говорить о моём отце более свободно? — спросила я.

— Я и так говорю правду.

— Но многое умалчиваешь.

— Нет, я говорю так, как есть.

Но я всё равно видела, как он теряется в своих ответах. И другие видели, поэтому больше не спрашивали о его работе. Всего, пока он был с нами прошло десять минут. Потом мы закончили своё дело и начали собираться домой.

— Я провожу вас до выхода, — он встал с парты, на которой до этого сидел и начал ждать, когда мы наденем верхную одежду.

Мы собрались быстро. После этого вышли из класса. И все семь человек, устремились на шкафчики, что стояли недалеко от нас.  Шесть металлических дверей умещали на себе, будь он трижды проклят, чёрный знак. Буква А смотрела на нас с насмешкой. И ещё было неизвестно, кто кого пытался разыграть.  

— Это что? — Эрика указала пальцем на шкафчики. — Знак?

— Когда я отходила, его здесь не было, — писклявым голосом сказала Грейс.

— Нас пометили? — удивился Фил.

Мальчики пытались создать иллюзию, что им не страшно, что у них не трясутся руки, не подкашиваются колени, ноги не становятся ватными, и на глазах не выворачиваются слёзы, но у них не получалось скрывать всё это. Покажите мне хотя бы одного человека, который научился скрывать страх. Я лично не видела таких.

— Все за меня, — скомандовал Тони. — Белл, возьми мой второй пистолет. А я пока вызову подкрепление.

И он умело достал рацию из кармана и быстро проговорил моему отцу, что а школе был найден очередной знак убийцы.

— Я не умею стрелять, — ответила я поспешно и даже немного паникуя.

— Ты же дочь шерифа.

— И что? — повысился мой голос. — Это не значит, что я умею делать это.

— Я умею стрелять, — сказал Кевин.

— В заднем кармане, — кивнул Тони в сторону пистолета.

Кевин с лёгкостью перезарядил его дрожащими руками. Тони умело и стойко держал пистолет на уровне головы, стараясь прикрыть нас всех, Кевин, никогда не делавший ничего подобного, повторял за ним. Я видела его страх, но я видела, как он держался. Тони вызвал подкрепление, мы быстро спустились на школьный двор. Я держалась рядом с Филом, было логичнее держаться за Тони, у которого была подготовка в полицейской академии и пистолет, но я боялась помешать ему, не знаю даже, как я могла сделать это, но я почему-то стояла рядом с Филом, наверное, потому что от него в этот момент чувствовала больше поддержки.

Мы побежали по школьному коридору, озираясь по сторонам. Мне всё казалось, что маньяк бежит за нами. Когда мы подбегали к лестнице или заворачивали за угол, мне мерещилось, что преступник выбегает нам на встречу. Я никогда не забуду этот страх, когда от него подкашивались ноги и мутнело в глазах.

Когда мы выбежали из школы, на школьном дворе уже стояли две полицейские машины. Дорога до школы не занимает много времени, особенно, если в качестве жертвы оказывается дочка шерифа.

Так закончился наш последний розыгрыш. А наутро все знали, что это мы наклеивали стикеры на доску, Дойлем не ругал нас, потому что никто так и не пришёл в школу. Нас пугала мысль, что впереди нас ждёт что-то, от чего, возможно, жизнь изменится навсегда. Нас было семь, всего семь человек, что были в школе, и кто-то скоро будет мёртв. И каждый из людей, оказавшихся рядом со мной был мне по-особому дорог.