Глава 43
Маше висеть в воздухе было даже удобно, тем более что она сразу перебралась повыше и обвила шею Федора руками, так что теперь могла спокойно наблюдать за происходящим. Правда, слышать она ничего не могла, потому что крылья Федора со свистом рассекали воздух.
Маша видела, как Никита с шарлатаном замерли на дороге, а к ним со всех ног бежал здоровенный человек с очень странным лицом. С высоты ей было плохо видно, что не так с его внешностью. Никита бросил в него камень, который держал в руке, затем увернулся от его удара - что ни говори, а реакция у него была что надо.
Но Никите пришлось жарковато. Он здорово устал. Весь день он провел на учебе, потом бегал по Как-о-Думу, затем прошагал - тигровый ежик знает сколько - по палящему солнцу, и вот сейчас изволь уворачиваться от глыбы мышц и мяса, и неизвестно, когда это кончится...
- Сделай что-нибудь! - крикнул мальчик двойнику.
- Что сделать? - растерялся двойник.
- Помоги мне! - ответил Никита.
Двойник поднял руки и медленно начал приближаться к свирепому мужику. Тот, увидев нового противника, забыл про Никиту и так же медленно направился к нему. Со стороны это выглядело жутко - невысокий человечек с пушистыми бакенбардами (бороду и накладные плечи он уже где-то потерял) и высоченный, толстый, страшный Сема Бешеный.
И вдруг здоровяк взвыл почти по-собачьи и, бросившись навстречу господину Фаринго, принялся его обнимать. Федора это так поразило, что он спустился пониже, и Маша наконец разглядела лицо мужика - оно было наполовину скрыто огромным клювом...
- Я не понял, они что, знакомы? - удивился Никита.
- Господин Фаринго, вы его знаете? - спросила Маша.
- Семен Бешеный, мой лучший друг, ушел из шарлатанов в трактирщики. У него был постоялый двор на краю проклятых болот, и все удивлялись, как он не боится там жить в полном одиночестве, если не считать постояльцев, конечно, а главное, как он справляется с хозяйством?
- Точно, - кивнул Федор, опускаясь на землю. - А он справлялся с помощью магии. Вот и доколдовался, до клюва. Сейчас никто не понимает, что он говорит, вот он и злится...
Маша с опаской посмотрела на лицо Семы Бешеного - сейчас его странное лицо излучало добродушие.
- Знаешь, очень просто сделать так, чтобы тебя все понимали, - осторожно посоветовала Маша. - На вопросы отвечай «да» или «нет», просто кивая или качая отрицательно головой. А ты умеешь писать?
Федор и Никита шарахнулись в сторону, но Сема всего лишь покивал головой, внимательно слушая, что говорит Маша.
- Носи с собой карандаш и бумагу и пиши то, что хочешь сказать. Это же так просто, неужели сам не догадался? - спросила Маша.
Сема покачал головой.
- И никто не посоветовал? Или у тебя нет бумаги?
Сема снова покачал головой. Из глаз у него закапали слезы.
- Вот, держи, - сказала Маша, доставая из сумки тетрадь и карандаш. - Кстати, извини, но это не господин Фаринго, а его двойник, из отражателя. А сам господин Фаринго сидит в тюрьме.
Сема побагровел. Федор на всякий случай взмыл в воздух, забыв про Машу. Но здоровяк ни на кого не набросился. Он взял карандаш и бумагу, сел на корточки и принялся писать.
«В какой тюрьме?» - прочитала Маша и ответила:
- В Как-о-Думе, то есть в Златоглавом. Его Мудреный посадил. А мы будем его спасать, для этого и явились на ваш остров.
«Я с вами пойду», - написал Сема и встал.
- Эй, господин Серебряный! - крикнул Никита, задрав голову к небу. - Сема пойдет с нами! А вы обещали нас проводить к вашим экспериментаторам!
- Конечно, - дрожащим голосом ответил парящий Федор. - Только, если не возражаете, я полечу.
Вместе друзья дошли до города магов.
- Фу, - одним словом Никита выразил свое впечатление.
Действительно, город магов был не так красив, как Как-о-Дум. Вокруг единственной площади, покрытой скучной серой брусчаткой, стояли многоквартирные серые квадратные башни. Ни одно деревце, ни один кустик или цветочек не оживляли этот пейзаж. По городу носились лишь белые перья. А жители, хоть и были сравнительно аккуратно одеты, оказались совершенно уродливыми. Прав был Александр - большинство из них остались недопревращенными. Кто-то вышагивал на когтистых птичьих ногах, кто-то оказался весь покрыт перьями, у кого-то сильно вытянулась шея.
- Ничего себе! - воскликнул невежливый Никита. Маша дернула его за руку.
- Ты чего? - удивился тот.
- Прекрати, они и сами не рады, что так выглядят.
- Ну ведь смешно же!
- Знаешь, ты вполне можешь оказаться на их месте. Насколько я знаю, магия входит в число обязательных предметов для сквозняков.
- Да брось ты. Сейчас-то я знаю, что магия токсична и ею надо пользоваться осторожно, - ответил Никита.
- Они тоже знают. Теперь! - отрезала Маша, вспоминая, каким неприятным становился воздух после того, как она использовала магию. Если бы она сутками сидела дома, как тетушка Душка, быть бы ей сейчас покрытой пухом и перышками, аки цыпленочек...
Они шли по узким улицам среди абсолютно одинаковых домов, потом вышли на набережную.
- Смотрите, там пристань! - крикнул Федор. Усталая Маша из вежливости покосилась в сторону кораблей со спущенными парусами.
- Мы скоро придем? - крикнула она в ответ.
- Уже пришли!
Компания остановилась перед небольшой серой башенкой, соединенной на втором этаже балконом с другой башней. Окна на верхних этажах светились одинаковым зловещим синим светом. Изнутри дома прогремел взрыв. Путники вздрогнули.
- Ничего-ничего! - успокоил их Федор. - Это бывает.
Он подлетел к приоткрытому окну и крикнул в него:
- Эй, Гладиус, встречай гостей из Златоглавого!