ГЛАВА 53.«Чистая правда»
Москва, 18 июля. 16:34.
На улице пахло липой и мокрым асфальтом — шёл короткий летний дождь. Никита стоял у стеклянной двери гимнастического центра, держа в руках зонтик с котиками. Да, с котиками. Николь выбрала.
Она выскочила первой, в шортах и белой майке, волосы в два хвоста, рюкзак за спиной.
— Паааап, ты где так долго? — подбежала, обняла. — Мы делали шпагат вверх ногами! Хочешь — покажу?
— Только не в лужу, звезда, — рассмеялся он. — Поехали. Я кое-что тебе купил.
— Мороженое? Пломбил? В стаканчике?
— Нет, — он наклонился, прошептал. — Пломбир, но в рифму.
— Что?.. — она удивлённо прищурилась. — Ты стланный. Но я люблю стланных.
Она схватила его за руку, и они пошли.
⸻
17:45. Квартира Никиты.
Николь сидела на ковре и раскрашивала рисунок, ноги скрещены, рядом — банка с карандашами и тарелка с клубникой. Никита лежал на полу, уткнувшись в ноутбук — фончик играл демку нового трека.
— А у тебя есть дочь? — вдруг спросила она. — Ну... кломе меня?
Он застыл. Отложил наушники.
— Нет. Только ты.
Она хмыкнула и продолжила раскрашивать.
— Тогда... ты мой почти-папа. И даже чуть-чуть не почти.
Он улыбнулся. Тихо. Почти с болью.
— А ты хочешь, чтобы я был? — спросил он, не глядя.
Николь кивнула.
— У тебя мягкие глаза. И ты всегда смотлишь, как будто видишь меня. Не плосто смотлишь, а прям... видишь.
Он отвернулся, чтобы не показать слёзы. Только выдохнул.
— Николь... ты самый важный человек. Ты даже не знаешь, как...
19 июля 2025 года. Вечер. Москва-Сити.
Ликуся сидела на полу, закинув ноги на диван, рядом — бокал воды, на столе — ноутбук и плейлист из нежных Lo-fi-битов. Николь спала. День вымотал.
И вдруг — звонок в дверь.
Она нахмурилась — не ждала никого. Подошла, посмотрела в глазок.
Никита.
Белая футболка, тёмные джинсы. Лицо — будто держит внутри ураган.
Она открыла.
— Привет... — голос у неё был почти шёпотом.
— Нам надо поговорить, — сказал он сразу. Без приветствий. — Без театра. Без поз.
— Сейчас? Николь спит.
— Тихо буду. — он прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. — Это важно.
Она закрыла дверь, встала напротив.
— Что случилось?
Он посмотрел на неё. Прямо, до костей.
— Николь сегодня сказала, что я её «почти-папа». А потом добавила: «Я бы хотел, чтобы ты жил с нами. Только не говори маме, она подумает, что я маленькая и ничего не понимаю».
Ликуся застыла.
— Она и правда так сказала?
— Да, — он выдохнул. — И я понял, что я не могу молчать. Ни про чувства. Ни про то, что происходит у тебя под носом.
Она нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Он шагнул ближе.
— Этьен.
— Что?
— Я проверил его. Весь. От начала до конца. Фото, соцсети, базы, старые статьи, закрытые профили. Всё.
Она отступила на шаг.
— Ты чего, стал частным детективом?
— Нет. Просто у меня есть дочь, которую я не родил, но люблю. И ты — человек, за которого я бьюсь внутри себя каждый чёртов день.
Тишина. Только дыхание.
Он продолжил:
— Этьен — не тот, за кого себя выдаёт. Он — в разводе, у него есть ребёнок во Франции, с которым он не общается. Уголовка — за махинации с грантами в области культуры. Фальсификация документов, хищение. Всё это замяли, потому что его дядя — политик. Он скрывается тут не от жажды вдохновения, а потому что в Европе ему жарко.
Ликуся молчала. Только смотрела.
— Ссылки скину. Всё официальное. Всё документально.
— И ты... зачем мне это говоришь? Ревность? Собственничество?
— Нет. Я бы хотел, чтобы ты мне поверила. Не как бывшему. А как человеку, который ни разу не видел тебя чужой.
Она сжала губы.
— Я не сплю с ним. Если ты это пришёл выяснить — то нет.
— Тогда открой глаза. Пока не поздно.
Тишина.
— А если ты ошибся, Никита?
— Я не ошибся. Поверь. У меня нет права — если бы я соврал.
Она прошла на кухню, налила воду. Пила молча. Медленно.
— Мне нужно подумать. — сказала она. — Одной.
Он кивнул.
— Хорошо. Я уйду.
Уже на пороге он повернулся:
— Но знай: я не от ревности всё это. Я — от боли. От любви. От страха за тебя и Николь. И от ненависти к себе — за то, что когда-то ушёл.
Она не ответила. Только тихо закрыла за ним дверь.
А потом села на пол, взяла телефон.
И впервые — забила в поиске имя Этьена, полностью, как Никита написал на листочке.
Сердце стучало всё громче.
Страница. Фото. Заголовки.
"Etienne Marchand — l'affaire du Musée"
"Скандал в Париже. Махинации. Брак. Ребёнок. Бегство."
Губы задрожали. Пальцы похолодели.
Она набрала Никиту.
— Алло? — его голос в трубке — напряжённый, но живой.
— Ты был прав. — прошептала она. — И мне страшно.
— Я рядом. — сказал он. — Всегда...