ГЛАВА 52.«Кто такой Этьен - и что он для неё?»
16 июля 2025 года.
Два дня прошло как в тумане.
Никита лежал на диване в своей квартире, без сна, без музыки. Только экран телефона и десятки попыток написать ей — то сдержанно, то с эмоцией, то с юмором, то просто: «ты красивая» — и всё удалял.
Пока, наконец, не написал просто:
«Можно я приеду сегодня? Без повода. Просто поговорить. Только ты и я. Я не трону ничего, просто... быть рядом»
Ответ пришёл через двадцать минут:
«Обедаю дома. Николь после на гимнастику. Если хочешь — приезжай»
Адрес. Квартира в Москва-Сити.
Он приехал в 12:47.
На нём — белая майка, штаны цвета хаки, волосы немного растрепанны, в руках — белая гортензия в крафтовой бумаге и пакет с эклерами. Всё внутри дрожало, как будто он не рэпер, не взрослый мужик, а пацан с букетом на последний звонок.
Дверь открылась. Ликуся — в серых шортах, белой футболке и с резинкой на руке и босиком. Такая... настоящая.
— Привет, — сказала она, и в её голосе было что-то тонкое, но тёплое.
— Это тебе. И... это. — он протянул пакет и цветы.
— Спасибо. За гортензию — особенно. Моя мама такие любила.
Она отошла в сторону, впуская его.
Квартира была наполнена светом и запахом кофе. Всё выглядело как на фото из Pinterest: бежевый текстиль, на стенах — фотографии, явно не из Икеа. Живые. Настоящие.
— Николь спит ещё. После обеда отведу её в секцию.
— Я могу. Если ты не против. — он посмотрел на неё. — Я бы хотел. Правда.
— Не рановато для такого? — усмехнулась она, но в её взгляде не было жёсткости.
— Я всё равно не рано уйду из этой истории. Пусть начну с самого важного.
Она не ответила. Просто ушла на кухню, поставила чайник.
За обедом они почти не говорили — он ел её макароны с сыром, она — салат с тунцом. Всё как будто из повседневной жизни, которой у них никогда не было вместе.
В 14:30 он взял Николь за руку, и они пошли на гимнастику — девочка болтала без умолку, а он слушал, как будто каждое слово — это код к её миру.
Она доверилась ему. Почти сразу. Может, потому что он не давил, не спрашивал. Просто был. Рядом.
Он привёл её обратно в 17:05.
И только снял обувь, как в прихожей появился Этьен.
Высокий, с загаром, в льняной рубашке. Француз. Чистая щетина. Фотоаппарат висит через плечо.
— О, здарова, — он протянул Никите руку. — Ты, наверное, знакомый Ликуси?
— Никита, — коротко. Но рукопожатие уверенное. Без агрессии. Только осторожность в глазах.
— Этьен. Я как раз приехал показать фотосессию с брендом. Мы с Ли давно работаем.
Ли.
Никиту чуть передёрнуло. Только он — знал, как она ненавидела, когда её имя сокращали до этого.
— Привет, Этьен, — вышла Ликуся из комнаты. — Ты рано.
— Хотел успеть до вечернего света. Я тебе скину всё потом на почту.
Никита застыл. И понял — что этот вечер не для него. Что сейчас будет не про них. Не про кофе, не про мороженое, не про разговоры с паузами.
Он посмотрел на Николь — она сидела у окна и раскрашивала рисунок.
— Я, наверное, пойду, — сказал он, стараясь говорить спокойно.
— Ты же хотел остаться на ужин... — тихо сказала Ликуся, но не настаивала. В её голосе — нотка сожаления. Или просто усталости.
— В другой раз, — он улыбнулся, слегка. И снова посмотрел на Николь. — Ты — суперзвезда, слышишь? Увидимся.
— Пока, папа Никита! — крикнула она весело.
Этьен удивлённо поднял брови, но промолчал.
А Ликуся закрыла за ним дверь — слишком медленно. И осталась стоять, прижав пальцы к губам.
Он вышел на улицу — и солнце сразу ударило в глаза. В руках — пустота. В груди — ещё больше.
Он ездил по Москве, на свой машине Mercedes Benz AMG GT, как будто ищет звук — тот единственный бит, который поможет ему не распасться.
И уже тогда знал — он не уйдёт просто так.
Он вернулся не ради прощания.
Он вернулся, чтобы остаться.
И теперь у него был главный вопрос в голове:
Кто такой Этьен — и что он для неё?