ГЛАВА 51.«А между нами - годы»
14 июля 2025 год.
Лето в Москве было тёплым и пыльным. Парки наполнялись звуками детских голосов, лаем собак, шелестом листьев. Люди выходили на улицу в майках, с холодным кофе в руках, с чувством, будто жизнь — снова впереди. Как будто всё ещё возможно.
Ликуся вышла в парк с Николь около трёх дня. На ней — белая льняная рубашка, джинсовые шорты, волосы просто распущены, солнечные очки сели на макушку.
Николь — в лёгком платье с ромашками, на голове соломенная шляпка. Её кеды ловко шлёпали по асфальту, а в руках она держала ванильное мороженое, которое капало на пальцы.
— Мама, а можно потом на качели? — спросила девочка, приплясывая.
— Конечно, солнышко. Только не убегай далеко, ладно? — Ликуся поправила ей шляпу и улыбнулась. Сердце было спокойным. Почти.
___
А в это же утро, на другом конце Москвы, в студии, пахнущей перегретыми колонками, табачным дымом и нотками кофе, nkeeei сидел за микрофоном.
Никита. Ему 24. За спиной — сотни треков, туры, толпы девчонок в комментариях.
Но внутри — та самая незалеченная рана. Та самая Ликуся. И то лето. И та ночь. Всё, что он пытался изгнать — не вышло.
— Ты живой вообще? — спросил Егор, влетая в студию. — Брат, ты спал сегодня хоть минуту?
— Не особо, — Никита провёл рукой по лицу. — Писал. Вырвало просто всё из башки.
— Значит, норм. Надо выйти, проветриться. Мы с Шиловцом ща в парк на Покровку, пойдёшь?
— Зачем?
— Потому что ты сдохнешь тут. Пошли. Воздух. Люди. Кто угодно — лишь бы не петли в голове.
И Никита пошёл. В чёрной майке, спортивных штанах, со взглядом, будто он проспал несколько лет.
Они сели на лавки у большого фонтана. Егор и Артем сидели и что обсуждали по поводу альбома.
А Никита... тупо уставился в телефон. Что-то скроллил. И даже не сразу заметил её.
Точнее — услышал.
— Папа! Папа! — детский голос, звонкий, чистый, разорвал воздух.
Он даже не понял, что это к нему.
Повернулся.
Девочка — лет пяти. В платье, с огромными глазами и мокрыми ладошками от мороженого — бежала к нему, раскинув руки.
Он вскочил. Сердце выстрелило в грудь.
— Папа!!! — и она уже обвила его ноги, всматриваясь в лицо.
Он растерянно присел, глядя на неё.
— Ты кто, маленькая?..
И тут — взгляд в сторону.
— Николь! Стой! Не убегай!.. — знакомый голос. Голос, который он слышал в голове ночами.
Он поднял глаза — и всё рухнуло.
Ликуся.
Такая же. Но взрослая. Внутри — сталь. В глазах — опыт. В руках — сумка, из которой в спешке выпала банковская карта.
Он не сказал ни слова. Просто молча поднял карту и побежал за ней.
— Эй! Ты уронила. — он протянул её.
Она замерла. Повернулась.
И он в первый раз за все эти годы увидел её по-настоящему. Живую. Рядом.
— Привет, Ликуся?
— Извините, но я вас не знаю.
—Минск. Любовь..
— Никита..?
— Ты... ты здесь?.. — голос его дрожал.
— Живу с весны. Работаю.
Он кивнул, как будто не знал, что ещё сказать. Потом посмотрел на Николь, которая снова крутилась рядом с ногами.
— Это... твоя дочь? — очень тихо. Слишком бережно.
Она посмотрела в сторону. На секунду. Но не ответила.
— Пошли в кафе. Просто кофе. Без вопросов. Без драмы. Просто... сядем. Поговорим. Я не знаю, сколько у меня есть времени — но хочу использовать его правильно.
Она помолчала.
А потом — кивнула.
— Хорошо. Только ты покупаешь мороженое. Николь — сладкоежка.
Он улыбнулся. Не теми улыбками, что были раньше. Не мальчишескими. А — взрослой, внутренней.
— Конечно. Всё для неё. И для тебя.
Они пошли рядом.
Николь болтала о качелях и белке, которую видела на дереве.
А Никита... просто шёл рядом. Молча. Но внутри — грохотали те самые барабаны, которые он писал в своих треках. Только сейчас — не для толпы. А для одной. Единственной.
И всё только начиналось. Опять. Но уже — по-другому.
Кафе было на углу старого особняка — с террасой, залитой солнцем, плетёными креслами и запахом ванили, витающим в воздухе. Ликуся выбрала столик под тенью винограда. Николь — уже с новым рожком мороженого — устроилась в детском кресле и, кажется, полностью погрузилась в свой сладкий мир. На ней были солнцезащитные очки в форме сердечек, и она выглядела как мини-версия Никиты, только другого пола.
Никита сел напротив. В его руках — двойной эспрессо. Он никак не мог начать.
— Ну, расскажи, — сказала Ликуся наконец. — Кто ты теперь? Не только в смысле «nkeeei». А ты.
Он улыбнулся, опустив взгляд.
— Я... живу. Пишу. Рэп — моя жизнь. Студия, треки, пацаны. Илья, Егор, Артём Шиловец. Иногда кажется, что мы всё ещё те, из одиннадцатого класса. Только взрослые.
Он замолчал, сделал глоток.
— Было несколько девчонок. Не то. Я пытался забыть, знаешь. Но ты... ты в каждом куплете.
Ликуся опустила глаза. На секунду ей показалось, что воздух стал плотнее.
— Я слышала. Слышала твой альбом... жгучий.
— Он про тебя. Тот, который «The magic of the first date»
— Да, — тихо.
Пауза. Потом — она:
— Я в Штатах шесть лет. Калифорния, Сан-Диего. Веду блог. Женский, личный, мама-блог — всё вместе. Работаю с брендами, на английском. Училась почти с нуля.
Она посмотрела в сторону.
— Я не хотела приезжать. Но Ясмина убедила. И Николь... ей нужна связь с русским миром. Ей пять. Она говорит по-французски, по-английски, по-русски — с акцентом.
Улыбнулась. Грустно.
Никита смотрел на неё внимательно. Никаких претензий. Только... какое-то почти болезненное уважение.
— Я рад, что ты не пропала. Что ты... выстояла. Ты сильная, Ликусь.
— А ты вырос. И стал настоящим. Серьёзно. Я не ожидала, что будет так спокойно с тобой. Без крика. Без боли.
— Я выкричал всё в микрофон. Осталось только слушать.
Она кивнула.
— Спасибо за мороженое.
— Спасибо, что села за стол.
Они замолчали. Николь снова что-то болтала про птичку, которую видела по дороге. Никита смотрел на неё — с трепетом, который не мог скрыть.
— Я... хочу быть рядом. Если ты позволишь.
— А если не позволю?
— Буду сидеть в парке. И ждать. С мороженым. Каждый день.
Она тихо засмеялась.
— Ты стал другим.
— А ты — ещё красивее.
Они смотрели друг на друга — будто между ними шесть лет, а одна дорога, которую они оба шли в разное время, но теперь — встретились на перекрёстке.
И в глазах — не было упрёков.
Только признание. И шанс.
Такой крошечный, как капля кофе на краю чашки. Но он был...