ГЛАВА 50. «Моя жизнь»
Прошло шесть лет, как Ликуся уехала.
С того утра, когда закрыла за собой дверь и оставила в Минске записку.
Теперь у неё — Нью-Йорк. Жизнь. И дочка.
Николь.
Тёмные волосы. Глаза цвета лесного ореха.
Нежный голос и заразительный смех.
Ей пять, и она — весь её мир.
Маленькая, умная, упрямая. В неё. Но копия Никиты.
Ликуся сменила квартиру — теперь у неё лофт с кирпичными стенами, дизайнерской кухней и видом на Бруклинский мост.
У неё стабильный блог, свой бренд косметики, мастер-классы для русскоязычных мам в Америке и даже онлайн-школа по блогингу.
На ней — белая рубашка и джинсы. Волосы собраны в пучок, на лице лёгкий глянец от сыворотки и блеск в глазах, который она не носила раньше.
Она влюблена.
Его зовут Этьен.
Ему 32. Он родом из Лиона, но уже десять лет живёт в США.
Фотограф. Спокойный, внимательный, с чуть хрипловатым голосом и бесконечно тёплыми руками.
Он не требовал. Не ревновал. Он просто был рядом. С самого начала — бережно, аккуратно.
Он не входил в её жизнь, а стал её частью.
Сначала они познакомились на съёмке — он снимал кампанию для одной европейской марки детской одежды, и Ликуся с Николь участвовали.
Потом — кофе после работы.
Потом — поход в музей, прогулка по Центральному парку, посиделки на кухне под джаз и красное вино.
А потом — любовь.
Николь называла его «Тьен». И обожала.
Он читал ей сказки с французским акцентом, учил говорить «bonjour» и покупал ей маленькие резиночки с бабочками.
Он не заменил ей отца. Он стал тем, кто не ушёл.
— Ты счастлива? — спросил он как-то вечером, обняв её за талию.
Они стояли на крыше их дома, с бокалами шампанского, празднуя её новое сотрудничество с крупной американской косметической сетью.
— Да, — ответила она. — Я счастлива так, как раньше не умела.
— Почему?
— Потому что я наконец выбрала себя. И тех, кто выбирает меня.
Он поцеловал её в висок.
Николь в это время спала в своей комнате — под ночником в виде лисички и с мягким мишкой под боком.
Иногда, поздними ночами, она вспоминала Никиту.
Не с болью — с благодарностью.
Он был началом.
Он дал ей Николь.
Но настоящую себя она обрела уже после него.
И больше она не боялась.
Ни одиночества, ни будущего.
Она знала, что всё — в её руках. И в руках того, кто держал её ладонь так, как будто никогда не отпустит...
Ясмина позвонила ближе к ночи.
Ликуся уже собиралась лечь спать — Николь давно посапывала в кроватке, а Этьен смотрел кино в гостиной, укрывшись пледом.
На экране высветилось: "Ясмина ✨ Москва".
— Ты не поверишь, что мне пришло в голову, — сказала та без прелюдий. — Хочу увидеть тебя в Москве. Серьёзно. У меня предложение.
— Предложение? — Ликуся уселась на подоконник с бокалом воды, скрестив ноги. — Слушаю.
— Я запускаю агентство. Для блогеров. Мы будем вести бренды, делать продакшн, съёмки, интеграции, масштаб. Хочу тебя лицом этого всего. Реально. У тебя — имя, история, база. И ты — ты. Никто такой, как ты, этого не сделает.
Молчание.
За окном — шум Нью-Йорка. Внутри — какое-то странное, сбивчивое волнение.
— Переезд, Ясмина... Это не просто так. У меня Николь. У меня Этьен. У нас всё здесь.
— Знаю. Но Москва — не из тех городов, это не Минск тут большие возможности. Больше блогеров, разные фестивали. Русские. Русские Ликуся.
Она думала неделю.
Потом ещё.
Обсуждала с Этьеном, сидя в парке на траве, наблюдая, как Николь гоняется за голубями.
— Я не против, — сказал он однажды, поправляя ей за ухо прядь волос. — Если ты хочешь. Если тебе туда — надо. Я с вами. Всегда.
Она посмотрела на него.
На его глаза — тёплые, честные.
На Николь — уже пятилетнюю, в полосатых лосинах и с растрёпанным хвостом.
И поняла: дом — там, где они.
Переезд занял два месяца.
Они сняли квартиру в Сити, с панорамными окнами и видом на Москва-реку.
Ликуся снова ощущала вдох — новый воздух, новая энергия, ритм большого города.
С Ясминой они встретились в первый же вечер — обнимались так, будто не было этих лет.
— Ты совсем другая, — сказала Ясмина. — Ты теперь — мощная. И красивая по-другому. Без защиты. А с силой.
Николь пошла в детский сад недалеко от дома.
Этьен обустроил себе мини-студию.
Ликуся начала строить новое — офис агентства, проекты, встречи, съёмки.
Она уже не была "девушкой Никиты". Она была Ликуся — имя, бренд, женщина.
О ней снова начали писать.
Но уже с другим оттенком.
"Ликуся переехала. Теперь она — с дочкой, с мужчиной, с собой".
Иногда она проходила мимо улиц, и вспоминала Никиту.
Иногда слышала голос — в голове.
Но боли не было.
Была только лёгкая грусть — как по юности, как по любимой песне, которая уже не твоя, но всё ещё трогает.
Однажды, на съёмке, ей сказали:
— Вы очень светитесь. Влюблены?
— Да, — улыбнулась она. — И больше не в кого-то. А в свою жизнь...