ГЛАВА 30.«Риски и следствия»
Слухи в школе не просто не утихали — они вспыхнули с новой силой. Ученик одиннадцатого класса, Никита Коробыко, и молодая преподавательница химии и биологии, Ликуся Руслановна... Само по себе это уже звучит как сюжет для драмы на вечернем телевидении. Но сейчас это было реальностью. Их реальностью. Реальностью, от которой они пытались отмахнуться, но которая день ото дня сжимала их горло крепче.
— Видел, как он на неё смотрел? — шептались в коридоре девчонки.
— Да они точно трахаются. Он к ней чуть ли не на коленях ползает.
— А она его как будто соблазняет... Мразь. Училка, блять.
Никита знал. Он слышал. И каждый раз, проходя мимо, сжимал зубы так, что скрип стоял в ушах. Но молчал. Он не мог позволить себе вляпаться ещё глубже. А главное — не хотел подставлять её.
Ликуся же держалась спокойно. На вид. Внутри у неё всё дрожало. Каждое утро — как пытка. Каждый взгляд коллег — как плевок. Она чувствовала, как к ней относятся теперь: с подозрением, с отвращением, с осуждением. Хотя доказательств — никаких. Только шепот. Только косые взгляды. Только проклятые догадки.
От лица Никиты.
Ее вернули, обратно, на рабочее место...
Я пришёл в класс раньше всех. Не потому что хотел учиться — хуй там. Просто хотел увидеть её... Одну. Без этого взгляда, который она включает при всех. Холодного, нейтрального, как будто между нами ничего не было. Как будто я не целовал её шею, не трогал под юбкой, не слышал, как она стонет моё имя.
— Здравствуй, Никита, — сухо кивнула она, перебирая какие-то бумаги за своим столом.
— Скучала? — усмехнулся я, подойдя ближе.
Она подняла глаза. Карии, строгие. Но внутри — дрожь. Я видел её. Она хотела меня. Блядь, она с ума сходила от желания так же, как и я. Только делала вид, что ничего нет.
— Это неуместно, — прошептала она, резко отстранившись.
— А ты сама уместная? Ты трахалась со своим учеником. Или уже забыла?
Она резко вскочила. Лицо побледнело.
— Тише! — прошипела. — Нас могут услышать.
Я засмеялся тихо и подошёл вплотную.
— Пусть слышат. Пусть знают. Мне похуй.
— А мне не похуй! — рвано выдохнула она. — Меня уволят! Ты хоть понимаешь, во что ты меня втянул?
Я схватил её за талию и прижал к себе. Сердце стучало бешено.
— Ты сама втянулась. Ты первая начала. Или не ты мне шептала, что хочешь меня, Никита? Не ты стонала ночью в мою или в свою подушку?
Она отстранилась. Руки дрожали. Губы плотно сжаты. Я видел, как ей больно. И как хочется. Этот дикий микс — он взрывал нас обоих.
— Никита, если ты действительно любишь меня, то не надо показывать этого в школе.
— Я не могу.
После того, что произошло на том уроке, в классе воцарилось напряжение. Каждый шептался, переглядывался, обсуждая нас. Меня — с диким интересом и завистью. Её — с осуждением и злобой. Я сидел на последней парте, как всегда, откинувшись назад, уставившись в окно. В голове гудело. Не от учебы. От того, как Ликуся Руслановна смотрела на меня в конце урока. Не просто как училка на ученика. Как женщина на мужчину.
И, чёрт возьми, мне это нравилось.
— Коробыко, у тебя Ликуся как репетитор по ночам, да? — прошептала Катя с соседней парты с наглой ухмылкой.
— Иди нахуй, Катя, — ответил я без улыбки.
Она хмыкнула и отвернулась. Но я знал, что слухи ползли уже не только по классу. Их шептали на переменах, в туалетах, в курилке за школой. Все, кроме тех, кто реально знал — тупо гадали. И это бесило сильнее всего.
На перемене ко мне подошёл Егор:
— Брат, ты совсем поехал? С ней? Училка?
— Не лезь, Егор. Это не твоё.
— Та мне пофиг, но родители уже слышали. Кто-то скинул фотку, как вы выходили вместе с заднего хода. Твоя мать звонила моей. Говорят, проверка будет.
Я замер. Проверка. Блядь.
Сразу в голове — лицо Ликуси, когда она юбке, сидит за столом, делает вид, что мы незнакомы. А потом — её губы, которые в ту же ночь целовали меня так, как не целовала ни одна.
От лица Ликуси.
Я закрыла дверь в учительскую и выдохнула. Руководство уже знало. Они сказали, что будет внеплановая проверка. Меня не уволили. Пока. Но ощущение, что я стою на краю, не покидало ни на секунду.
И вишенка на торте — родители Никиты. Сегодня в 17:00 они приезжают в школу. "Поговорить с завучем и с учителем биологии". Сука, вот это "поговорить" я чувствовала в каждом позвонке.
Я сидела, держа чашку кофе, но пальцы дрожали. Это всё было слишком.
И всё же… всё же… стоило мне вспомнить, как он прошептал мне на ухо: "Ты моя. И мне похуй на весь этот цирк." — всё во мне горело. Я знала, что это — не просто ошибка. Это — что-то большее.
От лица автора.
Родители Никиты вошли в кабинет завуча на полном пафосе. Мать — в классическом деловом костюме, сжимающая клатч, будто сейчас ударит кого-то. Отец — с лицом прокурора на допросе. Завуч что-то вяло мямлила о "слухах" и "проверке фактов". А потом пригласили Ликусю.
Она зашла уверенно. В черных строгих брюках, с уложенными волнами волосами. И с глазами, в которых не было страха. Только вызов.
— Вы — Ликуся Руслановна? — начала мать Никиты.
— Да.
— Прекрасно. Можете объяснить, что вы делали с моим сыном после школы?
— Проводила дополнительные занятия. — ответила я.
— Какие занятия?
— По химии. Он попросил.
— И какую тему?
— Про реакции. Можете спросить у него.
— Ликуся Руслановна, мы же прекрасно знаем что вы врете, и при этом не краснеете.
— Я не вру. Давно же было раскрыто то, что, фотографии были подделкой. И после этого отстранили Екатерину от уроков, но затем вернули. Вы забыли? — с уверенностью говорила девушка, она была уверена в себе на все 100.
— Да и в правду это было все раскрыто. Но у вас с моим сыном же что то было?
— Да. Было. Я это не отрицаю, но это было летом.
— Раз вы не боитесь, то расскажите нам?
— Мы познакомились с ним в клубе. Тогда он был со свой компанией, а я со своей. Мы праздновали день рождения моей подруги. И после он предложил к нему, я согласилась.
— А зачем вы согласились?
— Не знаю, я была пьяна. И я не знала что он школьник.
— Он не говорил сколько ему лет?
— Нет.
— Хорошо, спасибо....
//////////
Тгк: nkesha1
ух ты бля..
че хотим дальше?)