Глава 38
Месяц спустя...
- Здесь? - уточняет таксист, тормозя напротив зелёного забора.
- Угу, - толкнув дверь, выбираюсь из машины. - Черт... - бормочу, когда ноги в ботинках на толстом высоком каблуке попадают в лужу.
Апрель в этом году смахивает на март, по крайней мере, первая его половина. Снег ещё не везде сошёл, да и дожди достали.
Придерживая рукой маленький меховой ворот своего пальто, открываю калитку и пихаю в зубы Демона сладкую косточку, чтобы унять его раньше, чем он начнет ее выпрашивать.
- Привет, собака... - улыбаюсь.
В моих руках пакет с продуктами, и ручки больно впились в ладонь.
Я обещала деду заехать днём, а уже почти семь вечера. Я целый день проболталась по торговому центру. Сегодня суббота, но я все равно могла бы потратить время с большей пользой. Например, выспаться как следует.
Открыв ключом дверь, плюхаю большой пакет на пол в прихожей и удивленно тяну в себя восхитительные запахи вкусной домашней еды. На кухне горит свет, и оттуда доносятся звуки какой-то возни.
- Максим Борисыч! - кричу, принимаясь медленно расстегивать пуговицы. - Не ждал? А я пришла.
Мы с Даней съехали отсюда две недели назад, и я волнуюсь о том, как он здесь один... кажется, я волнуюсь совершенно напрасно, ведь из кухни вслед за дедом выходит Наталья Семёновна, бабушка Дани.
- Здравствуй, Юлечка, - улыбается, пригладив слегка растрепавшийся на макушке седые волосы. - Тебе очень идёт этот макияж, - замечает вежливо. - Красавица...
- Эмм... спасибо... - немного смущаюсь.
Я знаю, что он мне идёт. Я потратила на него два часа в салоне, но такая похвала все равно греет мою озябшую с улицы душу.
Не знаю, должна ли замечать, что они топчутся в коридоре, будто школьники. Топчутся и прячут глаза!
- И правда не ждал, - дед издаёт стрекающий звук и почесывает затылок. - Ну, и зачем ты тяжести таскаешь? - вдруг становится строгим.
- Ммм... больше не буду, - отвечаю неловко.
Мне неловко, потому что впервые в жизни мне будто неловко войти в собственный дом. Будто я больше здесь не хозяйка. И не только потому, что здесь, кажется, завелась другая хозяйка. Это еще и потому, что за две недели, которые здесь не живу, родные стены стали немного воспоминанием. Теперь моя жизнь привязана к Милохину настолько, что там, где нет его... нет даже его следов, я чувствую себя не в своей тарелке. Я просто жить без него не могу, вот так!
- Я в общем-то на секунду... - пячусь к двери. - Мне уже ехать надо, я опаздываю.
- Ну, хоть чаю попей, - ворчит дед.
- Да, с тортом, - присоединяется Наталья Семёновна.
- Не могу, честно, - строю виноватое лицо. - Время... - стучу пальцем по своему запястью, будто у меня там часы.
Помимо всего прочего, мне, черт возьми, нужно срочно рассказать Милохину о том, что я обнаружила следы явного "преступления" в доме своего деда! Меня просто распирает от этого.
- Ну, тогда беги, - вздыхает женщина.
- Угу, - киваю, выходя на крыльцо. - Эмм... спокойной ночи...
Боже, что я несу?
Сбегая по ступенькам, вызываю такси и гарцую на месте по порывами ветра в ожидании.
К моему ужасу, из калитки дома на противоположной стороне улицы выходит мой сосед Юра.
Вот, только этого не хватало...
Кажется, в последний раз я видела его в другой жизни. Еще до того, как моя жизнь на целых десять дней скукожилась до стен больничной палаты, в которой я провела худшие часы своей жизни. Бесконечные капельницы и ожидание. А потом, в один день, все закончилось. Я открыла глаза и, вместо того, чтобы прятаться от дневного света и воздуха, втянула его в себя полной грудью. От этой легкости я даже расплакалась, и с ужасом думала о том, что могла бы не выдержать того армагеддона, который устроил в моем организме наш с Милохиным ребенок.
Замерев на той стороне дороги, Юра поднимает руку и машет мне.
Выдыхаю с облегчением, когда из-за угла появляется машина такси, и я исчезаю в ней раньше, чем он успевает решить: стоит ли ему перейти улицу или нет.
Я не сталы бы прятать голову в песок, реши он подойти. Я уверена, что для него наш поцелуй не значит и чертовой тысячной доли того, что значит для меня. Для меня он стал ярким напоминанием о том, что я не терплю на себе хоть чьи-то руки, кроме рук Дани. Даже ласковые прикосновения его бабушки кажутся мне немного инородными, в то время как его руки... его манеру меня касаться я узнаю с завязанными глазами.
В ответ на эту мысль под кожей искрится возбуждение и трепет.
Боже... это противозаконно, быть такой влюбленной в собственного мужа.
Мечтательно прикусив губу, смотрю в окно такси.
Он напоминает о себе через десять минут пути, то есть, когда меня от него отделяет еще столько же.
- Тебе часы подарить? - спрашивает без прелюдий.
Он разговаривает так, будто зажал трубку между плечом и ухом. Его голос фонит и тонет в оглушительном шуме на том конце провода.
- Я предупреждала, что опоздаю, - возмущаюсь.
- "Минут на пятнадцать двадцать", - цитирует он меня. - А не на полтора часа.
- Я заехала к деду, - поясняю.
- Где ты?
- Близко, - паясничаю. - Прямо как весна.
- Как весна? - тянет.
Знакомая хрипотца в его голосе отзывается вибрацией во всем моем теле.
Черт...
- Угу, - улыбаюсь.
- Я встречу тебя на входе.
- Я буду через десять минут. Красный форд... восемь шесть восемь...
- Отбой, - объявляет Даня и кладет трубку.
Сегодня день открытия музыкального кафе, и парни, Никита Барков и Стас, попросили его поприсутствовать, как было оговорено с самого начала. Я знаю, он и сам хотел пойти. Когда я спросила, жалеет ли он, что выбыл из проекта, Даня ответил, что у него есть о чем подумать, вместо того, чтобы "распускать нюни". То, что чисто гипотетически он планировал их "распускать", показатель того, что добровольно он бы это дело не бросил.
Злость на его отца скручивает мои пальцы в кулаки. Точнее, на мужчину, которого он "называл" отцом. Дела у нашего бывшего мэра не очень. Я забрала свое заявление из полиции, потому что мотаться туда для дачи показаний было выматывающе, а он не собирался сдаваться просто так. Но всей этой заварушки было достаточно, чтобы на него со всех сторон посыпались проблемы. Его сняли с должности, и где он сейчас мы вообще толком не знаем. Отец Стаса утверждает, что его нет в городе.
Тяжбы с ним - это было выматывающе не только для меня, но и для бабушки Дани, ведь каким бы отъявленным уродом ее сын не был, он все же остается ее сыном. Однажды она обмолвилась, что стыдится того, будто люди решат, что это ее воспитание, но ее старший сын всегда был близок с отцом, ее покойным мужем, и это... его воспитание. Она сказала, что особенно горько ей от того, что когда-то она упустила своего ребенка, сконцентрировавшись на младшем сыне, отце Стаса. Наверное, это особенность ее возраста - она будто подводит итоги, но мне кажется, что этот вопрос мучал ее уже не первый год. Может быть поэтому она так полюбила внука, пусть и не родного. А когда поняла, что он не родной, полюбила только больше.
Я могу часами обсуждать с ней Милохина в детских коротких штанишках. Его это не особо радует, зато меня это радует дико. Все эти истории о том, как он упал с велосипеда или с дерева. Маленький шрам-полумесяц на его колене - привет как раз от того дерева.
- Че за?.. - удивленно бормочет таксис.
Вытянув шею, вижу как машина упирается в пробку, которой на этой улице за всю свою жизнь не видела. Машины паркуются повсюду, забивая каждый свободный кусок асфальта вдоль тротуара.
- Я здесь выйду, - говорю водителю. - Можно?
- Да, только быстро.
Осмотревшись, выхожу из машины и семеню в тротуару. И мое воображение, черт возьми, покорено!
У входы в кафе настоящая толпа. Самая настоящая толпа, и из того, что я об этом заведении знаю, там внутри они все просто не поместятся.
Милохина я вижу сразу.
Без куртки, он стоит в стороне от толпы, засунув руки в карманы джинсов. На нем тонкий свитер горчичного цвета и черные джинсы. Он выглядит потрясающе. Высокий и широкоплечий. Большой и сильный. Мне кажется, в последнее время он стал еще больше, чем был.
Я чувствую, что он скользит по мне взглядом, но слишком потрясена, чтобы трепетать с головы до ног.
- Ничего себе... - бормочу, оказавшись рядом.
Обернувшись, он окидывает взглядом творящееся вокруг безумие и пожимает плечом.
Но ведь это его заслуга! Он это знает, и я это знаю. Это его идея. Его бизнес-план!
- Пошли, - взяв меня за руку, проводит сквозь толпу.
Пробираемся через галдящий зал, и, здесь на удивление очень нейтральная картина. Играет музыка, но не так громко, чтобы из ушей лилась кровь. За столами оживленные разговоры и смех, никакого беспредела, никаких драк или бьющихся люстр. Здесь все просто отдыхают.
Даня проводит меня за барную стойку, где вижу Никиту Баркова в качестве бармена и Алёну, которая на стуле в углу зависает в телефоне. Парень в черной униформе корректирует действия Никиты, судя по всему, этот парень профессиональный бармен.
- Приветы! - встает она. - Садись.
- Мы что, в автобусе? - закатываю глаза.
- Давай сюда, - Даня нависает надо мной, принимаясь расстегивать пуговицы на моем пальто.
Его пальцы ловко покоряют одну за одной, и, когда смотрю в его лицо, вижу что ему не терпится узнать, что у меня под верхней одеждой. На мне короткая кожаная юбка и блузка с круглыми дырками на плечах. У меня нет живота. Почти совсем. О том, что он все же есть, знаем только мы с ним.
- Мохито хочешь? - спрашивает, глядя мне в глаза.
- Ты сам сделаешь?
- Я кроме него больше ничего не умею.
- Ладно, - говорю с кокетством, от которого самой приторно.
Уголок его губ ползет вверх.
Встав на цыпочки, обнимаю его за шею и заставляю склониться к себе. Я люблю, когда наши лица на одном уровне. Тогда я вижу особенную скульптуру его лица, вижу пробивающуюся на щеках темную щетину и пляшущие в его карих глаза огоньки потолочных ламп.
Прижавшись губами к его уху, шепчу:
- Классное место.
Я им горжусь. Он умный, сильный. Все, к чему он прикасается, будто превращается в курицу, несущую золотые яйца. Я вижу это сейчас, и увижу снова, уверена.
Его ладонь сжимает мою попу через юбку.
- Спасибо, - бормочет мне на ухо.
Выпутавшись из его рук, прошу Алёну:
- Отведи меня в туалет.
- Пошли, - толкает меня вперед.
- А где Карина? - спрашиваю, пока идем через зал.
Здесь столько народу, что в этой кутерьме мы просто теряемся.
- Не знаю, пока не приходила, - отвечает Алёна. - Я тут подожду, - притормаживает у двери с надписью "WC".
Зайдя внутрь, быстро делаю свои дела, а когда мою руку, дверь соседней кабинки открывается, и за моей спиной возникает Таня Глухова.
Я видела ее только на фотографиях. А она... понятия не имею...
Вопрос отваливается сам собой, когда ее глаза косятся на меня, а губы слегка поджимаются. Остановившись рядом, нажимает на дозатор и пихает руки под воду.
Она красивая. Даже очень.
На ней красное платье. Волосы собраны в высокий хвост. В зеркале мы почти одного роста. Я чувствую запах ее духов, и... я чувствую, что я не пай-девочка...
Только не сейчас!
Когда наши глаза в зеркале встречаются, отвечаю ей прохладным взглядом, который вообще не умею использовать как следует. Но ведь она об этом не знает!
Я знала, что она будет здесь. Она соучредитель кафе. Она придумала отправить Даню и Баркова за барную стойку. Она оформляла интерьер. Она тут повсюду. Но без него у нее даже пяти процентов от того, что я видела там, в зале, не родилось бы.
И он... он мой.
Стряхнув руки, тянусь за бумажным полотенцем.
- Думаешь, удержишь его пузом? - говорит вдруг моя соседка.
Метнув на нее глаза, вижу насмешку и иронию. Картинную жалость.
Она ничего не знает о нас. Ничего не знает о том, как можно заживо гореть, зная, что ОН так близко, но дотронуться до него нельзя. Когда-то я думала, что это он меня выбрал, а теперь уже не уверена. Я могла сбежать от него, ведь он пугал меня до чертиков. Своими шпильками, своей самоуверенностью. Но я упрямо летела на огонь, как безмозглый мотылек. Выходит... я тоже его выбрала.
- Жалеешь, что не сделала этого раньше меня? - бросаю ей.
- Помилуй Боже, - усмехается. - В девятнадцать залетают только идиотки безмозглые.
- По-моему, - стряхиваю с рук воду. - Как раз безмозглые идиотки так и рассуждают.
Обойдя ее, выхожу из туалета, чувствуя нервную дрожь от того, что мне не придется краснеть за себя завтра утром, когда я прокручу этот разговор в голове раз тридцать или сорок.
- Пошли, - тяну Алёну за собой, схватив за руку.
За стойкой Милохин и Барков воюют с коктейлями, и через пять минут я получаю свой безалкогольный Мохито. Он оседает в желудке терпким приятным вкусом, как и этот вечер. С Алёной мы даже осваиваем музыкальный автомат и заказываем свою песню.
Понятия не имею, на какой в точности эффект они рассчитывали, затевая все это, но явно не на такой, потому что, когда за стойкой появляется Стас, его слова гласят:
- У нас так бухло закончится! Нужно ехать закупить ящиков пять, на всякий случай, пока магазины открыты.
- Я пас... - качает головой Даня.
- Возьми Алёну, - обернувшись через плечо, Барков кивает на свою девушку. - Съездишь с ним?
- Съезжу, - вздыхает.
Мы с Даней уходим ближе к одиннадцати, не дождавшись их возвращения.
Наша машина припаркована прямо перед входом. Когда садимся в нее, впервые за этот вечер я чувствую себя чертовски неуютно! Потому что это черный седан "мерседес", похожий на космическую летающую тарелку, и если до этого момента на нас обращали внимание лишь некоторые, то, когда пищит сигнализация, на нас смотрят абсолютно все.
Это случается каждый раз, когда мы возникаем где-то на городских парковках.
Каждый. Чертов. Раз.
Пристегиваю ремень, пока он неторопливо сдает назад.
Запахи новой кожи салона щекочут нос.
Расслабляюсь, растекаясь по глубокому креслу. Сложив на животе руки, сообщаю:
- Твоя бабушка живет у моего деда.
- А ты что, против? - интересуется он.
- Ты что, знал?! - смотрю на него возмущенно. - И не сказал?!
- А че, будешь бить? - хмыкает.
Развалившись в кресле, он управляет этой машиной, как будто в ней родился. Так расслабленно и уверенно, что мой мозг воспринимает это, как нечто бесконечно сексуальное! Тем, от чего слюни текут.
- Нет, - говорю с обидой. - Я бы тебе сказала. Сразу.
- Я не знал, - сразу проясняет он ситуацию.
- Но догадывался?
- Ты решила до меня доеб*ться? - улыбается.
- Ответь на вопрос!
- Догадывался, - вздыхает, легко выкручивая руль и сворачивая во двор новенькой высотки.
Мы живем в пяти минутах езды от музкафе. Это съемная квартира, своей у нас пока нет, но мы подумываем о том, чтобы выкупить эту. Она достаточно огромная, чтобы вызвать у меня культурный шок и реакции, обратные клаустрофобии. Когда я в ней одна, чувствую себя иголкой в стоге сена.
- Почему я не догадалась? - интересуюсь его мнением.
- Ты? - повернув голову, окидывает меня ленивым взглядом. - Наверное, потому что ты девять раз из десяти выпадаешь из реальности. Я так понимаю, это из-за беременности, раньше у тебя такого не было.
- Что, все так плохо? - бормочу.
- Нет, это забавно.
- Ммм... - хихикаю. - Это вроде как хорошо, да? То, что они съехались. Даже отлично.
- Поживем-увидим, - отзывается он, паркуясь перед входом в наш подъезд.
- Я могу хоть сейчас предсказать, что тебя ждет, - сообщаю, отстегивая ремень.
- И что же? - выгибает брови, повернув ко мне голову.
Подавшись к нему, начинаю целовать.
Жесткие губы под моими расслабляются. Его запах дурманит голову, как и тепло его каменных плеч под моими ладонями. Играю с ним до тех пор, пока он не выпускает наружу язык, заставляя пальцы у меня в ботинках поджиматься.
Когда я вновь смотрю в его лицо, глаза у него потемневшие и слегка мутные. Губы приоткрыты.
- Будет зависеть от того, как прошел твой день... - шепчу, задевая кончик его носа своим.
Он много времени проводит на заводе. Иногда вместе с бабушкой, иногда вместе с отцом Стаса. Ему выделили кабинет, но у него пока нет никакой должности. Он просто смотрит. Наблюдает. Изучает документы и... думает, думает, думает... иногда встречается с заказчиками. Сам ездит на встречи. К одной такой встрече он готовился три дня.
- Я всех заеб*л, - отвечает хрипловато. - Особенно финдира. Главбух думает, что я сосунок. В общем и целом, так и есть.
- Они тебя не знают, - снова целую его губы.
- Ага, - бормочет. - Фатальная ошибка.
- Ну, ладно, - сдаюсь. - Сегодня у тебя будет... секс...
- Твою мать... - тянет со стоном. - Аллилуйя...