Глава 28
Перевернувшись на бок, шарю рукой по тумбочке в поисках своего телефона. Щурюсь и стряхиваю с себя вязкий сон, ориентируясь на писк и вибрацию своего гаджета. Он лежит на ноутбуке и пляшет, прогоняя сон.
На часах двенадцать дня, но я будто вареная. Наверное это из-за капельниц, от которых у меня на руках маленькие синяки. Помимо них в меня горстями засыпают таблетки, и я хочу только одного - чтобы все это помогло и меня отпустили домой.
Я здесь уже три дня. Завтра суббота, но ни о каких выходных дома я уже не мечтаю.
Быстро отключив звук, смотрю на противоположную кровать. Отвернувшись к стене, моя соседка кажется спит, но может быть и нет. В палате нас двое. У нас собственный душ и туалет. Есть холодильник, телевизор и даже кондиционер, но меня это не спасает. Я ужасно хочу отсюда выбраться. Я будто выпала из жизни, и не знаю, что творится там, за пределами этой клиники. Хотя гостей у меня хватает, особенно по вечерам.
Моя соседка... она постоянно плачет. Она появилась вчера утром, и у нее выкидыш. Ее "почистили". Она ни с кем не разговаривает, я даже имени ее не знаю. Глядя на нее, я сама представляю всякие ужасы, приходя то в тревогу, то в щемящую радость от того, что с моим малышом все впорядке. Если нужно, я хоть месяц просижу в этой палате!
Заглянув в телефон, читаю входящее сообщение:
"Голодная?"
"Да", - печатаю в ответ.
Я проспала завтрак, а когда проснулась, овсяная каша была на вкус, как резина. Вчера дед принес фрукты и колбасу. Он так суетился, презентуя свои покупки, что я не смогла сказать ему о том, что колбаса больше не входит в мой рацион.
Меня мутит от запаха. Меня от многих запахов мутит.
Он переживает и стал... будто каким-то потерянным. Я не получила от него ни одного упрека. Только тихое "вот так дела...". Я попросила Карину привезти мне вещи еще в тот день, когда попала в больницу. Потому что не могла доверить сбор своих вещей ни деду, ни, тем более, Дане. Еще я боялась сводить их вместе в одном доме без собственного участия в этом... этом разговоре.
Кажется, сейчас мы все немного потерянные, но полученное только что СМС вызывает прилив чертового счастья.
"Тогда спускайся", - пишет Даня.
Сбросив с кровати ноги, просовываю их в тапки. У зеркала взбиваю пальцами волосы, которые после душа и сушки без фена выглядят, как после завивки. Они пушатся и закручиваются, чего с ними не бывало до того момента, пока я не обрезала их под каре полтора месяца назад. Скрутив футболку в узел на талии над высоким поясом лосин, набрасываю на плечи вязаную кофту и вылетаю из палаты.
Ко мне каждый день заглядывает Карина или Алена. Вчера они приходили вместе. Но только появление Милохина вызывает приступы нетерпения и вязкой потребности поскорее оказаться в его руках.
Войдя в лифт, тычу на первый этаж.
В коридоре на первом полно людей. Они перемещаются и толпятся возле кабинетов.
- Извините... - бормочу, обходя женщину с ребенком на руках.
Полусидя на подоконнике в самом конце длинной "кишки" коридора, Даня здоровой рукой роется в своем телефоне. На нем уже знакомый мне пуховик и наброшенный на голову капюшон толстовки. На бедрах черные спортивные штаны и цветные кроссовки на ногах.
Подняв голову, он находит меня в толпе глазами и убирает телефон в карман куртки.
Вчера он приехал вечером. Практически перед закрытием клиники. Мы и десяти минут вместе не провели. Я не жалуюсь. Сейчас они мотаются по продуктовым базам в городе и за его пределами, и, когда подхожу ближе, вижу, что у него, просто кошмарно уставший вид.
- Привет, - шепчу, остановившись между его колен и забросив руки ему на плечи.
- Привет, - склоняет ко мне лицо и сжимает в ответ.
Зажмурившись, тянусь к его губам.
Он отвечает.
Медленно и неторопливо покусывает мои губы, заворачивая в свою куртку.
- Мммм... - выдыхает с протяжным стоном.
В своих тапках подворачиваю пальцы, потому что этот стон будто голодный. Пусть я не всегда могу пробиться в его голову, но его тело никогда меня не обманывает.
- Тебе еще не надоели мандарины? - намекает на то, что мандаринами от меня просто разит, потому что я ем их бесконтрольно.
- Нет... - всматриваюсь в его лицо.
Только сейчас замечаю, что под капюшоном у него явно не хватает волос. Сдернув его, округляю глаза.
Он постригся.
Так коротко, что просто торможу!
На его голове короткий ежик, который делает лицо жестче. Делает жестче каждую линию. Это так неожиданно, что просто смотрю на его лицо, не моргая.
Он смотрит на меня в ответ.
Подняв руку, накручивает на палец кудряшку у меня за ухом, а я хмурю брови, потому что он выглядит напряженным, и дело не в прическе. Он напряженный и странный.
- Не нравится? - спрашивает хрипловато.
- Нравится, - говорю упрямо.
- Как дела? - переводит тему.
- Нормально... - смотрю на стоящий на подоконнике прозрачный пакет. - Блин... - бормочу, вытягивая шею. - Как пахнет вкусно...
- Налетай, - прижимается губами к моему виску.
Вижу внутри самую настоящую кастрюлю. Белую кастрюлю в фиолетовый цветочек, от которой пахнет божественно!
- Это откуда? - смотрю на него удивленно.
Глотаю жадную слюну, ведь до больничного обеда еще целых два часа.
- От бабули, - склоняет набок голову, наблюдая за моей голодной реакцией.
В его глазах нет веселья. Вообще-то мне кажется, что он на пятьдесят процентов не здесь. Но вторые пятьдесят здесь. Я давно к этому привыкла. Ведь, когда он мой на все сто процентов, это настоящее испытание для всего моего существа. Когда он берется за меня на все сто, его хочется либо убить, либо... просить еще...
- Она знает? - спрашиваю с запинкой. - Про нас? Про... него...
Я никогда не видела его бабулю. Только слышала о ней. На самом деле я немного боюсь этой встречи. Она неизбежна, ведь эта женщина ему очень дорога. И она... член его семьи. А к членам его семьи у меня особое отношение.
- Знает, - отвечает Даня.
Все это время он просто смотрит на меня. Только на меня. Будто ничего вокруг его в данный момент не интересует. Эта его привычка когда-то безумно меня смущала, а теперь я привыкла. Как и к его лицу с этой стрижкой. Оно будто стало ярче. Особенно глаза.
- Передай ей огромное спасибо... Даня... - вздыхаю. - Ты сам-то поел?
- Все, что не съел я, здесь, - кивает на пакет. - Тебе обкушаться.
- Супер, - прячу голову на его груди.
Расслабляюсь до такой степени, что оторваться от него будет подвигом.
- Как дела? - спрашивает еще раз.
Пристраивает подбородок на моей макушке, делая глубокий вдох.
- Сегодня я не ведьма, - говорю вяло.
- Я заметил.
- У нас все стабильно. Капельницы достали. Кровь берут каждый день. Столько иголок, достали!
- Ты же большая девочка, - бормочет. - Справишься?
- Угу... можно тебя попросить?
- Попробуй.
- Просто поспи, Милохин, а? - говорю с упреком. - У тебя синяки под глазами. Ведь можно просто поспать? Часов восемь, хотя бы!
- Я в норме.
- Чушь, - смотрю на него, подняв голову.
- Юль, голову не забивай, - советует. - У меня высокий КПД.
- Если ты заболеешь, я с тобой сидеть не смогу. Учти, - злюсь. - Мне болеть нельзя. Даже с тобой за компанию.
- Ладно, - растягивает в ленивой улыбке губы. - Буду сам выкарабкиваться. Как бойскаут.
- Куда ты сейчас? - игнорирую этот "юмор".
- В Черновец. Там база по алкоголю.
- Это же... двести километров, - говорю возмущенно. - Поближе базы нет?
- Есть, - говорит расслабленно. - Но у нас там заказ не берут.
- Почему? - хмурюсь.
- Потому что гладиолус, - мягко проводит большим пальцем по моей щеке. - Мне ехать надо. Ты помнишь, о чем мы говорили? - спрашивает вдруг.
- О сексе? - фыркаю. - Секс. Секс. Секс...
- Гаврилина... - смеется, прижимаясь носом к моей щеке. - Секса мне сто лет в обед не видать. Если что случится... - бормочет, делая шумный вдох. - Сразу скажи мне.
- Что случится? - снова тянусь к нему.
- Что угодно, - говорит расплывчато.
Он кусает шею прямо под мочкой моего уха, и это щекотно.
- Ладно! - смеюсь, цепляясь за него.
- Мне пора. Стас в машине ждет. Вернусь поздно, наверное не успею заскочить до закрытия, - говорит тихо.
- Угу... - шепчу, не двигаясь.
Хочу побыть с ним еще пару секунд.
- Позвоню или напишу...
- Угу...
- Бери пакет и топай.
- Угу... - вдруг шмыгаю носом.
- Блин... - вздыхает. - Ну че такое?
- Ничего... - быстро целую его подбородок. - До завтра.
Выпутываюсь из его куртки и, схватив пакет, уношусь по коридору не оглядываясь.
Даня
- Блин... - резко просыпаюсь и сбрасываю на пол руку, ища орущий телефон.
С тех пор, как Юля загремела в больницу, я звук на телефоне больше не отключаю. На тот случай, если за час моего отсутствия в зоне доступа с ней приключится еще какое-нибудь дерьмо. Тем более, что покладистой и тихой она у нас быть не собирается.
Можно, блть, подумать, что она когда-то была покладистой.
Это охренеть какое заблуждение для многих, а мне досталась честь узнать, что тихоня Гаврилина настоящая заноза в заднице.
В квартире темно. Я тупо отключился. Впервые за три дня. Кажется, у меня предел настал, хотя, даже во сне я, твою мать, думаю.
Где Стас, без понятия.
Сев на диване, тру глаз, щурясь от яркой подсветки и видя входящий от Баркова.
На часах половина девятого вечера.
Клиника закрывается в девять, это значит, что я не успею туда заскочить. Я тупо проспал. Днем времени тоже не было, а ведь меня там ждут не дождуться.
Блять.
- Да... - говорю хрипло, поднося к уху телефон.
- Я чего-то не знаю? - ровно спрашивает Барков.
Пристроив на колене замотанную в бандаж руку, борюсь с желанием сжать в кулак пальцы, но здравый смысл у меня преобладает, поэтому расслабляю их, сжимая зубы.
- Что конкретно тебя интересует? - отвечаю спокойно.
- Сегодня нам отказали в лицензии, - сообщает он. - С настолько тупой формулировкой, что даже батин юрист охренел.
Все-таки сжимаю кулак.
Запястье под бандажом реагирует резкой болью.
То, что вопрос лицензий и прочих разрешений для нашего проекта я делегировал ему, не гребаная случайность. У Баркова-старшего в городе подвязов больше, чем семечек в кульке. То, что стать своим партнером я вообще предложил Баркову, напрямую связано с этим фактом. Это как шахматы. Прежде чем сделать ход, нужно либо подстраховаться, либо просчитать игру на три хода вперед. Я знаю, как выглядят взаимоотношения Никиты с отцом. Если впрягаешься в конфликт с Барковым-младшим, значит впрягаешься в конфликт с Барковым-старшим, а это рискованно даже для мэра. Просто представляю его, сука, лицо, когда эта фишка до него дойдет.
- Слушай, - говорит Ник, не дождавшись от меня комментариев. - Это меня отфутболили, отец связи не подключал. Лицензию мы получим, допустим, а дальше что? Я не логист, но даже мне понятно, что возить бухло из другой области накладно. Я в курсе, где вы со Стасом закупились. Продукты тоже за триста километров закупать поедешь?
Три оптовых базы, с которыми планировал заключать договора отказались со мной работать. Терять время и искать новую здесь, в городе, я не стал. Потому что знаю, что не найду.
- Я решу эту проблему, - говорю Никите.
Чувство гребаного бешенства кроет с головой. Я не планировал никаких войн. Мне вообще насрать на отца и на все, что я оставил, уйдя из его дома, но если он хочет наступить мне на глотку, пусть попробует.
- Поделись идеями, - просит Барков.
Вариантов у меня не много.
- Я возьму свою прибыль за первый месяц работы кафе и выйду из проекта.
Ник молчит. Я тоже молчу.
Решение далось мне со скрипом, но со мной в качестве учредителя проект не вывезти.
- Все так плохо? - спрашивает Никита наконец-то.
- Да, - отвечаю жестко.
Глядя на темное окно, понимаю, что благодарен за участие в свой адрес. Я мог бы назвать его другом, но правда в том, что его жопой я прикрывал свою. Он это прекрасно понимает и не выкатывает упреков, за это я тоже благодарен. Тем не менее, на этом наше партнерство закончится.
- Ясно... - бормочет. - Хочешь продать свою долю мне?
- Да.
- Ясно. Сегодня все в силе?
Твою мать.
На десять у нас запланирована попойка в клубе, про которую я успел забыть нафиг. Желания выбираться из квартиры ноль, но суть этой встречи в том, что без меня она не состоится.
- Угу... - встаю с дивана, разминая шею и плечи. - Подхватишь? - спрашиваю, решая не садиться сегодня вечером за руль, потому что тупо лень.
- Без проблем.
Положив трубку, включаю свет и набираю Юлю.
Пока идут гудки, роюсь в холодильнике, в надежде найти что-нибудь пожрать. Вчерашние суши выглядят, как говно. Достав их оттуда, отправляю в мусорное ведро.
- Да, - отвечает не сразу.
Голос тихий и сонный. Гребаный дурман.
Мозги реагируют, и тело следом. Чувствую, что твердею. Нормально вообще.
Гаврилина, твою мать, как же ты мне дорога.
Я теперь до нее дотронуться боюсь, она у нас хрупкое создание, а я нихрена не нежный, как правило. Тем более сейчас, когда дико хочется потрахаться, просто чтобы потрахаться. Надеюсь, мне не придется восемь месяцев ждать, потому что хочу ее просто, твою мать, люто.
- Спишь? - спрашиваю, тряхнув башкой.
- Нет... тебя жду, - бормочет.
Блин.
- Не приеду, - говорю. - Проспал.
- Это уважительная причина, - вздыхает.
Дерьмо-причина. Я ведь знаю, что она ждет. Последний раз мы созванивались в два часа дня. Ей ставили капельницу, и она собиралась поспать. Я погуглил её диагноз, и нихрена не понял от слова совсем. Обсудить особо не с кем. В этой упряжке нас только двое. Я и она. Больше никого. Больше никого не хочу в эту упряжку пускать. Ни единого, твою мать, человека.
- У тебя все хорошо?
- Вроде бы... - отзывается она.
Подняв глаза, вижу, как из комнаты в коридор выходит Стас. Потирая голый живот, зомбяком плетется в туалет. Похоже, вырубило не меня одного. Я рад, что не от бухла и колес, а от того, что мы проснулись в полшестого.
- То есть, ты не уверена? - перевожу глаза на холодильник.
- Нет... я...
- Че такое? - допытываюсь.
- Ничего...
- Юля, - сразу рублю этот канат. - Че такое?
Это очередной виток "мышечной" памяти. Ее повадки я успел изучить. Несмотря на то, что очень старался забыть их все до одной, они нихрена не забылись.
- Знаешь, какой сегодня день? - спрашивает без претензий.
- Суббота? - озвучиваю очевидное.
- Сегодня День Всех Влюбленных, - просвещает она.
- Кхм... - бормочу. - Супер.
Еще неделю назад мне этот день что шел, что ехал. Сейчас я в той фазе развития, когда выбирать для нее подарок - это то, к чему я не готов. Если я его выберу, она запомнит надолго, потому что только для нее одной я выбирал подарки со стопроцентным персональным подходом.
- Я тебя люблю, ваше величество, Милохин, - произносит вдруг. - Хорошего вечера. Пока, - кладет трубку.
Поигрывая челюстью, смотрю на телефон.
И что это, мать его, было?
Она умеет врезать мне по яйцам.
Шандарахнуть так, что в башке Революция, твою мать, из-за которой выпадаю из реальности так плотно, что не сразу реагирую на вопрос Стаса.
- Что? - перевожу на него взгляд, оторвав глаза от мелькающей за окном машины Баркова картинки.
- Можно мне Таню склеить? - повторяет, с ухмылкой развалившись рядом со мной на заднем сидении.
- А я при чем? - спрашиваю придурка.
На переднем пассажирском Алёна, и ее присутствие в салоне делает этот разговор ни хрена не безобидным. Зная, какие приходы способны накрывать мою гормонально нестабильную девушку, взглядом даю брату понять, чтобы заткнулся.
Он три дня в полной завязке, поэтому соображает быстро. Почесав голову, меняет тему:
- Завтра у меня вольная?
Стуча по колену телефоном, радую:
- Да.
- Юхуууу, - расцветает. - Высплюсь, блин.
Отворачиваюсь и погружаюсь в мрачное понимание, что мне рядом чертовски не хватает Гаврилиной. Возможно, это накопительный эффект, но именно сейчас эту потребность я чувствую остро, почти физически.
Я хочу, чтобы она была здесь, со мной. Вечер заиграл бы другими красками, чтоб оно все провалилось. С сексом или без, пофиг. Быть рядом с ней и не претендовать на ее тело - клиническое испытание для моего мозга, но на крайний случай я всегда могу придумать офигенное применение ее пухлому розовому рту. И своему рту тоже.
Твою мать.
Ее оргазмы - это то, чего мне не забыть никогда. Ее вкус я тоже отлично помню. Воспоминания гребаным зудом собираются в штанах, натягивая ширинку и принося телесный дискомфорт.
Ее рот, мой рот. Этот беспонтовый праздник вдруг приобретает ярчайший смысл. Я бы мог просто влюбиться в этот день до пенсии.
"Я тебя люблю..." - шелестит в голове тихий нежный голос.
Когда она бросила меня, я был в аффекте. До того дня я не сомневался в том, что она меня любит, хоть и не говорила ни разу, а потом решил, что мне показалось. Я не искал ее. Блять. Может, я дебил?
Угрюмо глядя в окно, понимаю, что не хочу в клуб, но терять социальные связи в моей ситуации было бы полным идиотизмом. Сейчас мне пригодятся любые, плюс ко всему, в качестве рекламной кампании нам с Барковым стоит почаще светить фейсами в таких местах, как "Барабуля". Моя фамилия и его фамилия - визитная карточка всего проекта.
Расслабиться это не помогает.
Очевидно, больше вколачивать в мою башку гвозди Юля не собирается. Проверив ее социальные сети, вижу, что она в офлайне.
Зажав в в кулаке телефон, кладу локоть на подоконник и прижимаю кулак к губам.
Спит?
Ее соседку выписали, и представляя ее одну в больничной палате в разгар гребаного Дня всех влюбленных мне вдруг охеренно дискомфортно.
Че мне сделать?
Выкрасть ее оттуда, твою мать?
Я тоже большой мальчик. Потерплю.
Мне придется очень долго терпеть, потому что я не могу взять ее с собой к Стасу на диван. Не могу жить в ее доме вместе с ней. Мне нужна машина брата. От него мне нужно еще кое-что, но прежде чем я у него это попрошу, мне нужно хорошенько подумать.
Желание отключить башку хотя бы на пару часов нестерпимое. По крайней мере я знаю, где Юля вместе с моим ребенком находится. Блин. Кажется, завтра я куплю ей цветы.
- Не дрова везешь... - слышу возмущенную претензию с переднего пассажирского.
Машина собирает колесами кочки и ямки на подъезде к клубу, потому что подъезжаем к нему со стороны узкого двора старомодных исторических пятиэтажек.
- На, - Барков вручает своей девушке конфету в красной обертке. - Займись чем-нибудь.
Алёна фыркает, задерживая взгляд на его лице.
Чтобы не видеть это обмен ментальностями, смотрю в потолок.
Вырулив на парковку, Никита пристраивает машину на свободном месте во дворе.
Выходим из машины и пешком преодолеваем тридцать метров до забитого пьяным народом крыльца. Сигаретный дым забивает нос. Гогот и голоса сыпятся со всех сторон. Когда заходим внутрь, добавляется еще и музыка, которая топчется по мозгам.
В гардеробе натыкаюсь на Фрола, Дениса Фролова, двоюродного брата Марины, с которым очень хорошо знаком. На одном локте у него куртки, на втором девушка. Оксана. Она похожа на испуганного оленя. Всегда. Они встречаются с пеленок, но я о ней мало что знаю. Она такая же разговорчивая, как стол или стул. Не уверен, что когда-нибудь слышал ее голос или мнение по какому-то вопросу. Она что-то вроде приложения к Дэну. Кажется, ее присутствие или отсутствие кроме него никто не замечает.
- Привет, - тяну ему здоровую руку.
- Здорово, - с размаха шлепает по моей ладони своей. - Ого. Эт че, пуля бандитская? - кивает на мой "гипс".
- Гололед, - отвечаю.
- Уходишь или приходишь?
- Фиг знает, - смотрю на окружающую нас толпу.
Тихо посмеиваясь, говорит:
- Да заходи, раз уж пришел. Как сам?
- Не жалуюсь.
- На открытие позовешь? - интересуется.
- Тебя без очереди, - заверяю.
- Круто, - хмыкает. - Жду почтового голубя.
- Ага... - бормочу, видя как моя компания топчется у выхода из гардероба. - Ладно, погнал, - прощаюсь.
- Хорошего вечера, - кивает.
Обойдя его, забираю своих. Поднимаемся на второй этаж, где сообщаю админу координаты нашего столика. Проводит нас к нему, снабдив официантом, который оставляет нам меню и испаряется.
Полукруглый диван позволяет отлично видеть друг друга и слышать. Внизу танцпол, на котором муравейник и разноцветные огни прожекторов. Полупрозрачные перегородки вокруг стола создают шумоизоляцию, за что люблю эту VIP-зону. Находясь в гуще событий не приходится глохнуть и носиловать барабанные перепонки.
Забросив за голову руки, растекаюсь по диванной спинке и вытягиваю под столом ноги.
Стас просит калькальянщика, а я прошу бокал виски со льдом. Девушка Баркова с самоотверженностью изучает меню, будто выбирает золотую козу или типа-того. Сам он съезжает на диване, накрыв ладонью ее острую коленку.
Таня появляется минут через тридцать.
К тому моменту я успеваю нехило получить по шарам крепким алкоголем и впасть в состояние летаргии, от которой все движения и мозговые процессы становятся замедленными.
- Всем привет! - падает на диван рядом со мной.
На ней очередное мини, и в очередной раз в яблочко.
Опустив на бедро стакан, ловлю на своем лице немигающий взгляд Алёны, от которого мне ни холодно, ни жарко. Переместив его на Таню, делает медленный глоток шампанского из своего бокала. Я не телепат, но понимаю, что подругами им не быть. Еще я понимаю, что меня разбирают на атомы. Прямо здесь и сейчас. Я чист, как слеза младенца, потому что сидящую рядом девушку ни разу даже не поцеловал, но это не касается Алёны. Оправдываться не собираюсь. Стрематься и перебираться на другой край дивана - тоже. Если я женюсь, это не означает, что я от всего женского рода, твою мать, должен шарахаться.
- О! - хлопает Таня в ладоши. - Как хочется холодного шампанского!
- Угощаю, - облизывается на нее Стас.
- Принимается, - посылает ему улыбку. - А ты что пьешь? - смотрит на меня.
Салютую ей бокалом, качнув янтарную жидкость и плавающий в ней лед.
- Уу-у-у... - смеется. - Серьезно.
Пока она делает заказ, думаю о том, что не мешало бы поесть, но озадачиваться выбором блюда нет никакого желания. Плюс ко всему, кухня у них на уровне ниже среднего.
Спустя пять минут, Таня вовлекает нас всех в ничего не значащий разговор, к которому присоединяются все, кроме Алёны.
Нырнув в свой телефон, она что-то активно строчит, порхая пальцем по дисплею.
Только в эту минуту до меня доходит, что Юля в курсе, где и с кем я сейчас нахожусь, и это заставляет меня впиться в лицо Алёны глазами.