XXVI
Они снимали в центре. Что-то светлое, стеклянное, отшлифованное до блеска. Я стояла за кулисами, как обычно - за чертой кадра, чуть в тени. Рядом с техникой и стендом с бутылками воды. Руки на поясе, пальцы чуть подрагивают, как всегда, когда я не на стрельбище, но всё ещё в режиме. В комнате холодно из-за кондиционера, но я всё равно ощущала, как по спине скользит тонкая капля пота.
Билли сидела напротив ведущего. На ней свободный тёмный свитер с резинкой у горла, кольца, цепочки, ногти чёрные, волосы слегка растрепаны, будто нарочно. Она поправляла рукав, смеялась над шуткой. Всё как всегда.
До этого момента.
- ...и, кстати, весной и летом фанаты просто были без ума. Все писали, что вы с Нат Вулфом - идеальная пара. Почему вы расстались?
Фраза повисла в воздухе, как разбитый бокал, ещё не коснувшийся пола.
Я замерла.
Весной и летом?
Нет. Это должно быть про прошлый год. Про позапрошлый. Господи, да пусть хоть про 2020-й - только не весна и лето, когда я была там. Когда я жила в грязи и крови, ночами во сне звала её по имени. Когда я почти умерла.
Билли дернулась. Почесала висок. Её пальцы дрогнули, и я увидела - её губы поджаты слишком сильно.
- Мы просто... хорошие друзья, - сказала она. - Знаешь, такие, что могут иногда... запутаться, но не более.
Она улыбнулась. Камера поймала это выражение. Очаровательная, лукавая, немного застенчивая.
Но я не смеялась. Я не моргала.
Ложь.
Я видела её до дрожи. Лицо её я знала, как своё оружие. Это не было шуткой. Не было лёгким флиртом. Билли врала - в прямом эфире. И не ведущему. Мне.
Мир замер. Всё стало глухим - только гул крови в ушах, будто пуля, пролетевшая слишком близко.
Я сжала кулаки. Костяшки побелели. Хотелось пройтись мимо камер и просто встать напротив. Спросить. В открытую, без прикрас. «Ты спала с ним?» - прямо, хрипло, как я умею. Как привыкла в армии, когда выбора нет.
Но я стояла. Потому что была на работе. Потому что я всё ещё охраняла её. Потому что даже сейчас, когда дыхание резало грудную клетку изнутри, я не имела права проявить слабость.
Я дождалась конца съёмки.
Пока все аплодировали, я сделала шаг назад. В тень. Глубже. Не хотела, чтобы Билли сразу увидела моё лицо. Голову опустила чуть ниже, чтобы кепка прикрыла глаза.
Она подошла спустя пять минут. С улыбкой, держа в руках воду. Подмигнула мне.
- Ну, как я справилась?
Я медленно подняла взгляд.
- Отлично, - выдавила я. Голос был ровным. Точно отрепетированным. Я почти гордилась собой.
Она не заметила. Или сделала вид, что не заметила.
И тогда я точно знала - что бы там ни было между ними, она не готова говорить. Не готова признаться. А я - не готова простить, если это окажется правдой.
⸻
Машина стояла в подземном паркинге, и тишина там будто была гуще, чем на улице. Я закрыла дверь чуть сильнее, чем нужно - металл слабо щёлкнул, и стекло задребезжало. Билли села рядом, пристёгиваясь лениво, будто у нас обычная поездка, обычный день. Она что-то напевала себе под нос. Наверное, мотив с интервью. Или из воспоминаний. Я не стала спрашивать.
Завела двигатель. Свет фар осветил бетон впереди, но мне не хватало воздуха. Я чуть приоткрыла окно - чтобы выдохнуть, как после долгого забега.
- Ты не хочешь поговорить о том, что было на интервью? - спросила я, не поворачивая головы.
- В смысле? - голос её был лёгким. Слишком.
- В смысле Нат Вулф. Весна. Лето.
Тишина заползла между нами, как яд.
- Я сказала всё, - ответила она тихо.
Я посмотрела на неё. Медленно, без резких движений. Только взгляд. Не как телохранитель - как женщина, у которой отняли почву под ногами.
- Ты солгала.
- Крис...
- Ты солгала мне, Билли. Мне. После всего, через что мы прошли.
Она отвернулась к окну. Лицо её было неподвижным, как будто замороженным, но я видела - пальцы сжались в кулак.
Я молчала всю дорогу.
Когда мы приехали домой, я даже не стала ждать, пока она выйдет из машины. Я зашла первой, сняла куртку, повесила её. Не смотрела на неё. Не могла.
⸻
Позже в ту же ночь, я лежала в тёмной комнате, уткнувшись лбом в холодную подушку. Она не пришла. Не легла рядом. Я слышала, как она ходит по дому - то в гостиной, то на кухне. Пару раз включалась вода. Потом стало тихо.
А у меня в голове крутились только два слова: «Весна» и «Лето».
Период, когда я была вне зоны доступа, когда мне вырезали осколки из руки, когда я лежала под капельницей в госпитале в Мосуле. Когда моё тело пыталось выжить. А её, выходит, в это время кто-то гладил. Кто-то другой целовал её, пока я держалась из последних сил.
И я поняла: я не смогу просто так отпустить это.
Не смогу закрыть глаза и жить дальше, будто ничего не было.
Но... я не смогу и уйти. Потому что даже сейчас, когда внутри всё рушилось, я всё ещё хотела обнять её. Уткнуться носом в шею. Почувствовать, как она обхватывает меня руками и говорит, что это - ошибка, что это было до, что всё уже не имеет значения.
Но она молчала.
И я - молчала.
⸻
Утро пришло резким светом сквозь шторы, как нож по глазам. Я проснулась с ощущением пустоты. Поначалу не поняла - откуда. Рука машинально скользнула по простыне, туда, где обычно спит Билли. Холодно. Пусто.
Я села, потерла лицо, отгоняя остатки сна и сон ли - это был? Сон ли - вчерашний разговор?
Скомканная рубашка Билли валялась у подножия кровати, а её телефонной зарядки не было. Ни звука из кухни, ни запаха кофе. Ни одного признака её присутствия в доме.
На тумбочке - лист бумаги.
«Поехала в студию. Нужно доделать пару дорожек. Вернусь позже. Пожалуйста, не копайся в голове. Просто поверь, что я люблю тебя.»
Слово «пожалуйста» будто врезалось мне в грудь.
Я встала медленно. Тело было тугое, как перетянутая струна. Спина ломила, голова тяжела, мысли - глухо стучали под кожей, как пульс.
Я прошлась босиком по холодному полу до кухни, включила кофеварку, наложила две ложки вместо одной, как делала всегда, когда мне нужно было сбросить с себя остатки ночи. И мысли. Но ни кофе, ни тишина не помогли.
Они не глушили образ: она с кем-то другим. Весной. Летом. В то время, когда я дышала сквозь аппараты.
Я поставила чашку, не допив. И впервые за долгое время взяла в руки свой пистолет. Проверила затвор, привычным движением. Не потому, что хотела кого-то убить. Нет. Просто... я хотела почувствовать вес стали. Что-то реальное, что не солжёт мне.
⸻
Полдень. Я сидела на веранде. Прямая спина, бокал воды в руках. Ни пива. Ни сигарет. Только ожидание.
Когда дверь хлопнула внизу, я сразу поняла, что это она. Её походка я узнала бы среди сотни - чуть вразвалочку, как у уставшего котёнка, идущего к миске с молоком.
Она поднялась по ступеням, и я услышала, как она замирает в проёме.
- Ты не спала? - спросила она, будто это важно.
Я посмотрела на неё. Слишком долго.
- Почему ты не сказала мне? - не громко. Без злости. Сухо. Честно.
Билли опустила глаза. Потом подошла и села рядом, не дотрагиваясь.
- Я испугалась, - тихо.
- Чего?
- Того, что если скажу... ты не вернёшься.
Молча. Только звуки ветра и птицы на линии электропередач.
- А ты думала, я вернусь, если узнаю через интервью? - в голосе был металл. Но под ним - боль. Уставшая. Тлеющая.
Она не ответила.
- Это было, - сказала она. - Было. Я... я была разбита. Больше, чем ты могла представить. Мне казалось, я тебя потеряла. Я не справлялась.
Я повернулась к ней. Она с трудом удерживала взгляд.
- Я не пытаюсь оправдаться. Просто... я сломалась. И хотела притвориться, что могу жить дальше.
- С другим, - уточнила я.
- Да.
- И ты спала с ним?
Она кивнула. Один раз. Медленно. Как будто этот жест был ей в тягость.
Я встала. Не хлопнула дверью, не кричала. Просто ушла в спальню и закрыла дверь.
⸻
Было около четырёх утра, когда я открыла глаза. Билли спала, свернувшись клубком на своей стороне кровати, не касаясь меня вовсе. Под щекой - скомканная простыня, дыхание неровное, губы едва подрагивали во сне. Я смотрела на неё долго. В последний раз - как на свою.
Тихо встала. Собиралась почти без звука. Все мои вещи давно лежали аккуратно - привычка, выработанная годами службы. Пара футболок, зарядка, нож, маленький чемодан. Всё остальное не имело значения.
На кухне я оставила лист бумаги, прикрепив его магнитом к холодильнику. Писала долго, с паузами, не вычеркивая ни слова.
«Мне нужно время. Я не ухожу навсегда. Просто пока не могу быть рядом. Вместо меня будет Люк - ты его знаешь. Он тебе не навредит. Он будет тебя охранять. Как и я когда-то.
Не ищи меня. Не сейчас. - К.»
Последний взгляд на лестницу, вверх, туда, где она спит. Где мы были «мы».
Я вышла.
⸻
Мой дом на побережье встретил меня тишиной. Никто не ждал. Никто не спрашивал, где я была. Всё стояло на своих местах, только пыль легла на мебель, и воздух пах морем.
Я провела ладонью по подоконнику, заварила кофе, надела старую серую майку и села на веранде, как раньше. Чуть позже - достала телефон, зашла в сеть. Привычка.
Я не искала специально. Алгоритмы сделали всё за меня.
«Лето, 2024. Билли Айлиш и Нат Вулф. Самая обсуждаемая пара июля»
Видео. Фото. Улыбки. Он держит её за талию. Она целует его - в толпе, в свете прожекторов.
Я не смотрела больше секунды. Сохранила. Удалила. Пересохло в горле.
Но я не вернулась к алкоголю. Не закурила. Не позвонила никому. Просто встала, переоделась в спортивное, и ушла бегать.
Пять километров. Потом отжимания. Турник. Тренировки каждый день - по два, а то и три раза. Без пауз. Без жалости. Только ритм. Только мышцы и пульс.
Недели сливались в одну длинную, затяжную тень. Люк писал, что с Билли всё в порядке. Она пыталась звонить. Сначала каждый день. Потом - реже. Оставляла голосовые. Без упрёков. Просто «Пожалуйста, Крис. Ответь. Я не знаю, как мне быть без тебя».
Я не отвечала.
Вместо этого - срывала скорлупу с себя. Стирала каждый сантиметр кожи, на которую она когда-то смотрела. Не чтобы забыть. Чтобы выдержать.
⸻
Прошел месяц.
На улице заметно похолодало - воздух стал плотнее, пахнуло осенью, хотя в Лос-Анджелесе она приходила тихо, без ярких красок. Утром я впервые надела длинные рукава. Кофта плотно обтягивала руки, подчёркивая рельеф, который теперь был не просто формой - он стал моей бронёй.
Мышцы на животе были чётче, грудная клетка вздымалась легко. Я просыпалась в шесть утра без будильника. Бегала по пляжу, тренировалась в гараже и возвращалась с руками, гудящими от напряжения. За этот месяц я вытравила из себя всё, что мешало дышать. Почти всё.
В доме стояла идеальная чистота. Кухня блестела, оружие разобрано и смазано, окна вымыты. На балконе - кресло, где я заканчивала день, как и раньше, с чашкой зелёного чая. Больше не было ни сигарет, ни пива, ни беспокойных ночей.
Но сердце... оно не слушалось. Оно помнило.
Я ловила себя на том, что иногда, случайно, глядя в окно, представляю, как она подходит к калитке, слегка поправляя капюшон. Или стоит на моём пороге, сжав пальцы в кулаки, как делала, когда боялась начать разговор. Или просто молчит, сидя на полу, рядом со мной.
Но реальность была иной. Прошёл месяц. Ни писем. Ни звонков. Ни попыток приехать.
Может, она поняла, что всё действительно кончено.
Может, ей и не нужно было ничего объяснять.
Может, я была просто паузой в её жизни.
Может - в этом и была её правда.
Я не винила её. Не злилась. Не страдала как раньше. Я просто жила с этим.
С этим знанием, что даже любовь - не гарантия. Не якорь.
В один из вечеров я сидела на полу в тишине, спиной к дивану, с бинтами на костяшках после спарринга. Сквозь приоткрытое окно тянуло солёным ветром.
Музыка играла где-то у соседей. Глухо, ритмично. Всё напоминало, как сильно я изменилась. И как сильно это не помогло.
Телефон молчал. Я не проверяла мессенджеры. Все уведомления отключены. Единственное, что приходило - отчёты от Люка. Краткие. Профессиональные.
«Ситуация стабильна. Расписание стандартное. Вопросов нет.»
Однажды он добавил:
«Она выглядит пустой. Почти не говорит.»
Я не ответила. Потому что сама была не лучше.
Может, именно это и было настоящим концом - когда ты не рвешься назад. Не борешься. Просто позволяешь времени идти. А себе - стоять на месте.
Но иногда... по ночам... я чувствовала, как будто что-то внутри всё ещё ждёт. Пусть без слов. Пусть без надежды.
Просто ждёт.