XXIII
Возвращение в Лос-Анджелес прошло без лишнего шума. Мы приземлились ближе к вечеру - тот самый час, когда солнце уже не палит, но всё ещё держится над горизонтом. Мягкая посадка. Иллюминатору досталась сторона заката - город тонул в теплом оранжевом свете, расплывающемся по стёклам и металлу. Я смотрела в окно, не моргая, пока колёса не коснулись земли и не раздался глухой толчок шасси. Почти не шелохнулась - привычка.
Билли рядом молчала. Она почти не двигалась весь полёт, если не считать пары глотков воды и смены позы, когда уставали плечи. Лицо собранное. Выученная тишина между нами больше не тянулась как что-то неопределённое - она стала естественной. В этом была стабильность.
Мы прошли через служебный выход - так быстрее. Помощник Билли уже ждал нас у автомобиля. Чёрный «Range Rover», окна затонированы, багажник приоткрыт. Мужчина молча взял наши сумки - моя вечно набитая военная duffel bag и её кейс, аккуратный, со следами наклеек аэропортов.
Я села на пассажирское сиденье, держа спину прямо. Мышцы тянулись под броней рубашки, и ткань слегка царапала свежую кожу - после госпиталя любая одежда сидела непривычно. Тело больше не болело, но оно напоминало о себе. Чужое ощущение. Билли устроилась сзади, но, как всегда, сдвинулась ближе к центру, чтобы видеть меня в зеркало. Мы не говорили.
На улицах города ничего не изменилось. Светофоры, вечно мигающие не туда. Пальмы, как силуэты на фоне пыльного неба. Город жил своей жизнью, будто меня и не было. И он был прав. Полгода на другом конце мира - и всё, что казалось когда-то домом, уже не ощущается знакомым.
- Всё нормально? - Я спросила, не оборачиваясь.
- Хочу домой, - коротко ответила она. - Настоящий, не гостиничный.
Я кивнула, хотя она этого не видела. Понимала, что она имела в виду. Слишком долго всё было временным.
Дом встретил нас тишиной. Я открыла дверь, и в лицо пахнуло чем-то знакомым - древесиной, солнцем, чуть солью. Закат проник сквозь жалюзи, укладываясь полосами на полу. Всё стояло на своих местах: мои ботинки у двери, кружка с трещиной на кухне, ключи в металлической чаше, где я всегда их бросала. Даже плед на диване лежал так же, как я его оставила - кто-то явно приходил, чтобы проветрить и проверить всё, но не тронул ни одной привычной детали.
Мы не зажигали свет. Оба знали планировку слишком хорошо, чтобы натыкаться на углы. Я скинула рюкзак в прихожей, привычным движением провела пальцами по стене - щелчок выключателя под ногтём, но не включила его. Прошла на кухню, открыла холодильник - пусто. Только бутылка воды и банка горчицы. Я не удивилась.
- У тебя есть силы ехать в магазин? - спросила я через плечо.
- Нет, - прозвучало быстро. - Можно просто остаться.
Я кивнула снова.
- Тогда достану то, что осталось из пайков.
Они были в кладовке - те самые армейские MRE, что я припрятала из привычки. Не лучшее, но сытное. Пока кипятила воду, она села на табурет у барной стойки, вытянув ноги на плитке. Я чувствовала её взгляд на себе - не навязчивый, не пронизывающий. Просто присутствие.
- Как ты себя чувствуешь? - Голос Билли негромкий, ровный.
Я обернулась.
- По шкале от одного до десяти? Семь. Спина всё ещё тянет. Но жить можно.
Она кивнула.
- А голова?
- Тоже на месте. Проверяли.
После ужина - если это можно было так назвать - мы не пошли сразу спать. Я сняла верхний слой одежды, умылась в ванной, ощутив на лице прохладу воды. У зеркала заметила: кожа бледнее, чем раньше. Под глазами - синяки, не ушедшие до конца. Взгляд стал жёстче. Но он был мой.
Билли осталась в спальне. Когда я вернулась, она уже лежала, обняв подушку. Плед был натянут до плеч. Я молча легла рядом, чувствуя, как матрас чуть проседает под нашим весом. Под головой - мой старый, видавший виды комплект белья, выстиранный до блеклого серого. Спина всё ещё чувствовала каждый шов.
Я лежала на спине, смотря в потолок. Её пальцы нашли мою руку под одеялом, медленно, без давления. Тепло её ладони - постоянное, живое.
- Ты не изменилась, - прошептала она спустя пару минут.
Я не ответила сразу.
- А ты - да. Стала тише. Зрело тише.
Она кивнула.
- Пришлось.
Потом наступила тишина. Не неловкая. Просто - тишина.
Я заснула, слушая её дыхание. На этот раз без тревожного вздрагивания, без привычного ощущения, что где-то над головой свистит мина. Просто лёгкий вдох. Выдох. Повтор. Всё спокойно.
Впервые за долгое время - спокойно.
⸻
Когда мы вернулись в Лос-Анджелес, в тот самый дом на побережье, я почти не почувствовала облегчения. Всё было на месте - тот же скрипящий порог, тот же прохладный воздух с океана, запах кофе в шкафчике над раковиной... но внутри что-то не складывалось. Тишина в этом доме стала не уютной, а слишком глухой. Будто кто-то выкрутил звук у всего мира.
Я стала вставать раньше обычного. Не потому, что хотела - просто не могла спать дольше. В четыре утра уже была на ногах, выходила на крыльцо и просто сидела в шортах и футболке, наблюдая, как просыпается город. Пальцы нервно перебирали банку с пивом. Первая. Всегда первая. Дальше становилось легче. Или казалось.
Телефон постоянно лежал под рукой. Проверяла его каждые двадцать минут - будто снова жду какого-то вызова, приказа, тревоги. Иногда ловила себя на том, что ищу глазами оружие, хотя прекрасно знала, что оно убрано в сейф. Руки помнили металл, мышцы помнили отдачу, а сознание - лица тех, кто не выбрался.
Работа телохранителем после всего этого стала другой. Я теперь видела опасность даже там, где её не было. Если раньше отслеживала окружение, как охотник - тихо, выверенно, - теперь была на взводе. Как будто за каждым углом прятался снайпер.
Билли это чувствовала. Мы почти не говорили об этом. Она просто подходила ближе, если я слишком резко оборачивалась на шум. Иногда брала мою руку, когда я снова сжимала пальцы в кулак, глядя в зеркало.
- Ты снова пила? - тихо спрашивала она по вечерам, когда я садилась на край дивана с очередной банкой.
Я не врала. Кивала. И тут же глушила глоток.
Она не ругалась. Не читала лекции. Просто присаживалась рядом и молча клала голову мне на плечо. Иногда её пальцы скользили по моему запястью - медленно, без слов. Напоминание: ты дома. Здесь всё по-другому.
Но я не была уверена.
Каждый выезд, каждая толпа фанатов, каждый вспышка камеры - всё это как по команде напрягало мышцы, сжимало грудную клетку. Я слишком хорошо помнила, что бывает, когда расслабляешься. Когда считаешь, что всё под контролем.
Теперь контроль - это броня. И я в ней круглосуточно.
⸻
Пачка сигарет лежала на прикроватной тумбочке, рядом с зажигалкой. Я уже знала на ощупь, сколько в ней осталось - привычка. Вроде бы мелочь, но пальцы машинально находили нужную форму, будто искали в ней опору. Я встала с постели, прошла босиком по холодному полу, подойдя к распахнутому окну. Было прохладно, но я не стала надевать ничего сверху. Привычка чувствовать кожу к ветру, коже к воздуху. Ветер с океана пах солью и дымом от дальних костров - Лос-Анджелес дышал в мою сторону.
Щелчок зажигалки, короткое потрескивание - и я вдохнула. Глубоко, с нажимом. Первые затяжки будто стирали мысли. Всё, что скопилось за день, за ночь, за ту проклятую операцию, выветривалось вместе с дымом.
Я по-прежнему была телохранителем Билли. Она этого хотела. И я тоже. Но теперь всё выглядело иначе. Я стала слушать каждый звук в её доме, замечать малейшие отклонения от привычного распорядка. Проверяла замки по несколько раз, отключала телефоны от зарядки, если они были рядом с окнами. Паранойя? Может. Но я жила с этим уже слишком долго, чтобы считать это чем-то необычным.
Каждый вечер я позволяла себе пиво. Иногда одно, иногда два. Ни к чему не обязывающее, просто чтобы уснуть. Я всё чаще просыпалась среди ночи, сжимая простыни так, будто в пальцах всё ещё был спусковой крючок. Иногда хваталась за подушку, будто та была напарником, которого нужно вытащить из под огня. И только когда ощущала под боком тёплое тело - её - немного отпускало.
Билли всё чувствовала. Не спрашивала в лоб, но я видела по взгляду: она знала. Она дожидалась, пока я прикурю на балконе, потом тихо подходила, обнимала сзади, и молчала. Иногда, не говоря ни слова, забирала сигарету из моих пальцев, делала одну затяжку и тушила её в пепельнице, как бы говоря: "Хватит на сегодня". И я позволяла.
Сегодня было иначе. Она уехала на пару часов - встреча с менеджментом. Я осталась одна в её доме. Всё казалось слишком тихим. Даже холодильник не шумел, как обычно. Я прошлась по комнатам, проверила камеры, сигнальную систему, заглянула в каждый угол. Чёрт, я даже осмотрела чердак. Просто чтобы убедиться. Просто чтобы... убедиться.
Вернувшись на кухню, я открыла бутылку. Первая глотка - терпкая, холодная. Ударила по нёбу, и сразу - в воспоминания. Крики. Пыль. Чей-то раненый голос через рацию. Как мы выносили тело... нет, не тело - напарника. Ничего не сделать, когда на тебя обрушивается вся стена.
Я сжала челюсть, отпила ещё. Пальцы дрожали едва заметно, но я заметила. Прокрутила в голове, что скажу Билли, когда вернётся. Придумала пару безобидных фраз. "Просто устала", "Просто скучала". Но внутри всё было не "просто".
Мои руки до сих пор помнили, как обнимать её ночью. Как кожа под ладонями меняет температуру. Как она ворочается, пока не находит идеальное положение рядом со мной. Иногда ей снились кошмары - она прижималась плотнее, искала дыхание на своей шее. Иногда кошмары были у меня - и она просто гладила меня по спине, не говоря ни слова.
Звук ключей в замке. Я уже знала, что это она. Я встала, стряхнула с себя остатки прошлого и вышла в прихожую.
Билли стояла в свитшоте с капюшоном, в руках был кофе и пакет с какими-то бумагами. Улыбнулась, глядя на меня:
- Ты проверила чердак? - спросила, как ни в чём не бывало.
- Да, - выдохнула я и усмехнулась. - Пауки под контролем.
Она сняла кеды, прошла мимо и поцеловала меня в щёку. Тёплый, мимолётный поцелуй. Но именно он держал меня на плаву. Не кофе. Не сигареты. Не пиво.
Она разложила бумаги на столе, что-то быстро рассказывала про встречу, про то, как менеджер пытался снова поменять порядок песен, как пришлось спорить. Я кивала, слушала, ловила интонации, мимику. Запоминала. Потому что я слишком хорошо знала - всё может исчезнуть в один момент.
Когда она пошла в душ, я снова вышла на балкон. Не прикурила. Просто стояла, держа пачку в руке. В голове гудело. Завтра концерт. Значит - снова публика, огни, сцена. Я рядом, в тени. Так и должно быть.
В кармане зазвонил телефон. Номер незаписанный, но знакомый.
Я взглянула на дисплей. Ирак. Один из парней, с которыми мы вместе выходили из той самой точки. Я ответила. Голос был резкий, короткий:
- Сержант Хантер, ты жива - и это уже победа. Остальных не вернуть, но тебя вытащили не зря. Ты нужна. И здесь, и там.
Связь оборвалась. Я долго смотрела на экран, потом медленно спрятала телефон обратно. Обернулась - в дверях стояла Билли, уже в одном полотенце. Волосы в беспорядке, капли воды на ключицах. Она ничего не говорила, просто смотрела. Потом шагнула ко мне, положила ладонь на моё запястье и тихо сказала:
- Ты здесь. И я с тобой. Всё остальное - потом.
Я кивнула. Упёрлась лбом в её лоб. И вдыхала. Не дым. Не пиво. Её.
⸻
Я не сразу поняла, что сломалось. Это не было каким-то одним моментом - не взрыв, не выстрел. Это была капля, переполнившая что-то внутри. Всё произошло буднично: просто вечер, просто мы вдвоём, просто всё тихо. Билли сидела на полу в гостиной, что-то сортировала в коробке с воспоминаниями: старые фото, полароиды, рисунки. Я стояла у кухни, открывая ещё одну бутылку. Уже третью.
На улице дул ветер. Гром прогремел где-то далеко. Я вздрогнула - глупо, как ребёнок. Напряжение поднималось медленно, по позвоночнику. Я чувствовала его в зубах. В груди. В пальцах. Слишком много всего. Недосказанное. Невысказанное. Недоплаканное. Недовыплаканное.
- Ты опять не ела, - сказала она, не поднимая взгляда, вытягивая из коробки старый билет на один из первых концертов. - Только кофе, пиво и сигареты. Не хочешь хоть суп разогреть?
- Не сейчас, - бросила я через плечо. Сухо. Резко.
Я услышала, как она тихо вздохнула. Не раздражённо. Просто устало. Я знала этот вздох. Он говорил: "Я пытаюсь, но ты не даёшься". И всё-таки продолжала:
- Крис, давай поговорим. Ты всё время держишь это в себе, но я же рядом...
Я не выдержала. Повернулась, громко, резко:
- Рядом?! Да ты даже не представляешь, где я бываю, когда ложусь спать! Я просыпаюсь от того, что думаю - ты под завалом! Или что тебя выкрали! Я не могу... не могу жить так, будто всё нормально. Потому что не нормально, Билл!
Она замерла, стиснув пальцы на фото. Я видела, как дёрнулась её губа. Но она не сказала ничего. Просто встала. Медленно подошла ко мне.
- Тогда скажи, что мне делать, - тихо. Почти шёпотом. - Потому что я люблю тебя, но я боюсь, Крис. Я боюсь тебя терять каждый день. Я боюсь, когда ты пьёшь, когда ты не спишь, когда ты ломаешь взглядом пространство. Я не хочу терять тебя, но я и так уже почти не знаю, где ты...
Она дрожала. И это напугало меня. Её голос - он всегда был уверен, даже когда она пела самые тихие песни. А сейчас он ломался. И от этого внутри что-то треснуло. Я резко откинула бутылку в раковину - она упала и разбилась. Осколки. Как внутри.
Билли вскрикнула. Рефлекторно шагнула назад.
И это был тот момент.
Я увидела в её глазах не гнев. Не разочарование. А испуг.
Не за себя.
За меня.
И это было хуже пули.
Я ничего не сказала. Просто сел на пол, уронив спину к стене, сжав руки в кулаки. Я не знала, что делать. Только дышать. Слышала, как она медленно подошла, опустилась рядом. Не трогала. Не прикасалась. Просто была рядом. Молча. И от этого молчания мне стало страшно по-настоящему.
- Я не справляюсь, - прошептала я, почти не слышно. - Я не справляюсь, Билли. Я думала, что привыкла, что могу держать всё в себе. Но я не могу.
Она взяла мою руку. Осторожно, двумя ладонями. Как бы проверяя - не раненая ли. И только потом прижалась к моему плечу.
- Мы справимся, - прошептала она. - Но только если ты позволишь себе начать.
⸻
На следующий день я сама записалась к психологу.
Было трудно признать, что я не всесильна. Что мне нужна помощь. Я сидела перед женщиной в очках с прямой осанкой и терпеливым взглядом и не знала, с чего начать. Просто смотрела в пол, пока она не спросила:
- Где вы были, когда поняли, что всё слишком?
И я рассказала. Про кухню. Про глаза Билли. Про дрожащие пальцы.
Она кивала. Иногда делала записи. Но главное - она слушала.
⸻
Прошло две недели.
Я бросила курить. Почти. Сложно - да. Но я старалась. Пиво - теперь максимум одно, и то не каждый день. А чаще - чай. Мятный. Билли настояла.
Мы вместе гуляли по побережью. Я снова начала бегать по утрам. Сначала просто километры - чтобы вымотать себя. Потом - ради головы. Ради баланса. Мы с Билли снова начали спать спокойно. Я снова позволяла себе засыпать без страха. Потому что знала: если проснусь - она будет рядом.
- Ты стала чаще улыбаться, - сказала она однажды, пока мы лежали на террасе, укутавшись в плед. - Даже когда не замечаешь.
Я усмехнулась. Провела пальцем по её ключице, по тонкой цепочке на шее.
- Это ты. Ты меня возвращаешь.
Она прижалась ближе. И прошептала:
- Я здесь. Пока ты не захочешь исчезнуть.
- Я не исчезну, - ответила я. - Обещаю.
И впервые за долгое время я знала, что это правда.