26 часть
В последний раз - Ансамбль Весёлые ребята
От Автора
В следующий раз Виолетта проснулась за несколько часов до прибытия в Адлер. Она сонно зевала, уже не так зацикливаясь на предательстве близких, или просто не показывала, насколько сильно ей сейчас больно. Каждоу своя правда.
Девушка так ничего и не поела, болтая всё время с Цыганом, недававшим черноволосой скучать и грустить, у неё в поездке просто-напросто не было на это времени. Голубоглазая носилась, как белка в колесе: то с Славиком шутит, то до проводницы сбегать насчёт туалетов уточнить, то разузнать о ближайших остановках, то сбегать набрать воды для Славы, который изначально вообще не хотел никуда отпускать девушку, здраво опасаясь за неё в таком подавленном и растоптанном состоянии, но она так отвлекалась, а это все лучше, чем ничего.
Присела она только за час до конечной остановки.
-Ну ты как? Всё хорошо? - тактично спрашивает Цыганов, смотря, как Виолетта жадно пьёт воду, болтая ногами.
Она несколько раз уверенно кивнула, глядя в окошко.
-Значит так. Расклад такой: мы сейчас приезжаем, быстро доезжаем до квартиры, ты приводишь себя в порядок и идём на экскурсию. Всё понятно?
-Да, всё ясно. - вторила другу черноволосая, ставя гранённый стакан на небольшой столик. На её лице за это время так и не промелькнуло ни единой эмоции. Создавалось четкое ощущение, что из неё высосали душу целиком, что никогда и не существовало такой импульсивной и экспрессивной Виолы, у которой было полно энергии на всё в это жизни. Девушка замкнулась в себе, оберегая себя от внешнего зла по средствам выстраивания между окружающим миром и ей огромной каменной стены, защищавший её от всего плохого.
Она стала сама себе опорой.
Когда поезд остановился, громко тормозя, голубоглазая чуть не упала, цепляясь ногой за свою же сумку. Она рвано вздохнула, переводя дыхание и возвращаясь в вертикальное положение. Тело всё так же ломило, но девушка не хотела выглядеть слабой. Она сделает всё сама.
Виолетта так и заявила Славе, который собирался поднять её сумку и понести, уводя из под носа кареглазого свою вещицу, под предлогом того, что он и так уже многое сделал для черноволосой.
Цыганов всё время до его квартиры ворчал, мол не женское это дело - вещи тяжеленные таскать, а девушка всё пропускала мимо ушей, упрямо идя за Вячеславом и совсем не слушая его причитания.
-Бурчишь, как старый дед. Слушать невозможно. - довольно грубо произнесла черноволосая, наконец скидывая с себя сумку, точно набитую кирпичами до самого верха.
-Ну уж извините, госпожа, раба вашего кривозубого! - совсем не обижаясь на фразу девушки и по-доброму подбивая её в бедро, ответил кареглазый и также отпихнул от себя свои вещи ногой и вальяжно заваливаясь в ванную, что умыть лицо потому, что во время поездки друзья взмокли насквозь, совершенно не ожидая такой жары.
-Вот это у тебя хоромы. - с интересом оглядывала квартиру голубоглазая, подмечая, что в комнатах действительно никто не живёт. Слой пыли был просто огромным, от чего Виолетте сразу захотелось чихнуть, что она, собственно говоря, и сделала, жмуря глаза. - Ведро и тряпку тащи, генеральную уборку организую тебе! - воскликнула будущая Цыганова, снова чихая и поскальзываясь на ковре, с грохотом падая на диван.
Из комнаты, где находился Славик, высунулась его голова, внимательно ищущая источник звука, а затем послышался его обеспокоенный голос:
-Сильно ушиблась? - как только он увидел отрицательный кивок, он покачал головой и добавил - Будь здорова.
Чуть зевнув, Виола поблагодарила парня и посмотрела на свои руки. Да уж, ей самой генеральная уборка не помешает.
***
Прошло уже две недели с приезда Виолетты в курортный Адлер. Она быстро освоилась там. Обзавелась парочкой знакомых. Она вернулась к привычной жизни за исключением двух вещей: улыбки и Валеры. И одна, и другой могли теперь ей лишь снится, что они и делали.
Во снах она была счастлива с ним, обнимала и целовала его, смеялась, как прежде, будто ничего не было, лучезарно улыбалась ему, чувствуя обжигающе-огненное дыхание у себя на шее. А просыпалась она со не менее горячими слезами у себя на щеках. Утешения ей не было ни в чём, но для Славы она оставалась спокойной хотя бы снаружи, не показывая как её выворачивает изнутри, не давая выходить в свет её крикам боли и горечи, уже давно живущим у нее в груди. Засыпала она только тогда, когда жидкость в организме заканчивалась, и сил плакать уже не оставалось.
Сегодня домой, в родную и неповторимую Казань, уезжал Цыган. Кареглазый за две недели успел всё: и загнать под себя несколько крупных предприятий, и подчинить себе несколько сотен человек, помочь подруге с подачей документов на следователя в местный ВУЗ, но вот от дружеских порывов содействия при смене паспорта и фамилии черноволосая резко отказалась, ощущая, что она и так уже по горло должна кареглазому.
Парень и девушка очень долго прощались, стоя у друг друга в объятиях.
-Я буду каждый вечер звонить, жена! - задорно подмигнул Цыганов, шутливо тормоша мягкие волосы подруги в разные стороны.
Теперь, когда голубоглазая носила фамилию товарища, они стали друг друга в шутку называть мужем и женой, хотя со стороны действительно могло показаться, что Слава и Виолетта уже очень давно состоят в отношениях.
-Мне в «Снежинку» звонить, если что? - поинтересовалась девушка, слегка отстраняясь от Цыгана и пытаясь выдавить из себя хотя бы одну комканную и зажатую полу-улыбку.
-Вот ты и овца! - оскорбился кареглазый, складывая руки у себя на груди. - Ты же всё равно в жизнь не позвонишь мне! Только если попросишь кого-то набрать мне, когда, не дай Бог, будешь валяться, захлёбываясь в крови! - друг тут же сплюнул через плечо три раза и постучал по голове Виолы, тем самым ещё сильнее путая ей волосы.
-Всё! - голубые глаза словно посветлели и потеплели всего на пару градусов, смотря на Славика, беззаботно прикуривающего очередную сигарету. - Езжай уже, а то я расплачусь! - она немножко кивнула головой в сторону поезда, дающего последние гудки.
Вячеслав, услышав эти гудки тут же спохватился, на прощание махая рукой девушке и запрыгивая в вагон, словно воздух, просачиваясь мимо контролёрши с никотиновой палочкой в зубах и сумками, в которых лежала куча еды, приготовленной подругой ему.
На такое поведение теперь Цыганова устала покачала головой и дождалась, пока транспорт тронется, отправляясь с платформы. Она стояла там ещё несколько минут, понимая, что сейчас ей предстоит первая ночь в одиночестве. После изнасилования девушка просто не переносила на дух одиночество: её сразу же начинал охватывать ужас, на уши начинало давить так, будто барабаные перепонки сейчас лопнут, казалось, что в этот же момент из-за угла выйдет Амбал с камерой. Она понимала, что быть такого априори не может, но ужас охватывал девушку с головой от единой мысли об этом.
Она не позволяла себе произнести это вслух. Голубоглазая не смела просить парня о чём-то ещё. Он и так эти две недели лез из кожи вон, только бы Виолетте полегчало, только бы она не ревела без перерыва, как те первые три дня. Он сделал всё, что было в его силах. Дальше всё в её руках. Она вздрогнула, когда поняла, что просто стоит и пялится на пустые рельсы уже минут пять.
Тяжёлый вздох горечи и отчаяния вырвался у неё из груди. Она не даже представить сейчас не могла, что ей делать, чем заниматься. Славик оставил черноволосой небольшую сумму денег, но она отложила её в дальний ящик вместе с теми девятнадцатью рублями, что выручила за возвращение билета.
Ей надо устроиться на подработку, иначе она совсем сгниёт до начала учебного года. Вариантов как оказалось не очень много. Либо идёшь размалёвываешься и идёшь на трассу, либо продавщицей в комиссионку под домом. Выбор был очевиден.
В этот же день Цыганова сходила в тот самый комиссионный магазин, узнавать на счёт работы. Оказалось, что работников правда не хватало, а девушка заглянула к ним как раз вовремя. За прилавком стоял директор, с распростёртыми объятиями принявший голубоглазую, так же обрадованную такими событиями.
Зарплата около ста рублей была для Виолетты неплохим вариантом, которых было и не так уж и много.
Директор, Степан Викторович, быстро оформил новую сотрудницу и оповестил её о том, что с завтрашнего дня она может приступать к своей работе. Работала она два один в дневную смену. В рабочие дни она вставала рано и ложилась поздно, что играло девушке на руку: у неё не оставалось времени на самобичевание и слёзы, она не могла думать ни о чём, кроме покупателей и продаж, а значит в её голове хотя бы два дня из трёх были свободны от Туркина. Она не ощущала себя как последняя тварь, виноватая во всех грехах человечества. Жить ей становилось проще.
Именно в эти дни настоящая она возвращалась, она начинала понемногу улыбаться клиентам, недолго переговариваться с ними. Виолетта выглядела не так удручающе, как раньше. Она хотя бы стала похожа на человека: появлялся легкий девчачий румянец, а глазки отдалённо поблескивали небольшой радостью и комфортом. Но на душе у неё всё равно скребли кошки.
Голубоглазая была хорошим продавцом: с её приходом продажи выросли в несколько раз, а люди больше не жаловались на грубых и некомпетентных работников. Даже старые ворчливые бабулечки со своим: «При Сталине было лучше!» сразу рассмотрели в девушке светлую душу и добрый, хоть временами очень непростой характер.
***
Отработав в таком темпе неделю, Виола осознала, что, проводя один свободный день дома, она просто грязнет в том всепоглощающем говне, находящемся у неё в мыслях. Только она оставалась наедине с собой, разные поганые мысли и картинки лезли в голову девушке. Она буквально сходила с ума от происходящего. В её голове раздавались голоса её близких людей, обвиняющие её во всех грехах мира, клевещущие на неё, кричащие о своей лютой ненависти к ней. В такие моменты она закрывала голову, а в особенности уши, и шептала что-то нечленораздельное, отчаянное. Слёзы тут же наворачивались на её глаза и тут же находили из них выход, в такие моменты она тряслась, как осиновый листочек на ветру. А прекращалась эта жестокая игра её же разума с ней только тогда, когда засыпала с болью в груди и мигренью в голове. Те дни, когда Цыганова сидела дома становились настоящим кошмаром, сошедшим с экрана телевизора: она ничего не ела, не пила, впиваясь собственными ногтями в предплечья или виски и раскачиваясь вперёд-назад, сидя на полу. Когда происходит такое, черноволосая становилось для самой себя настолько маленькой и одинокой в этой огромной и роскошной квартире, что ассоциировала себя с невзрачной и всем мешающей пылинкой, которую вот-вот сдуют, и она не сможет сопротивляться, не сможет постоять за себя. Не сможет ничего.
Поэтому она приняла решение найти ещё одну работу. Её совсем не удручало то, что теперь у неё не будет ни одного выходного на неделе. Она знала, что все деньги мира не заработать, но лишними они никогда не будут.
Подработка нашла её сама. Нужен был продавец кукурузы на пляже. Черноволосая с радостью ухватилась за эту возможность, только бы не оставаться с самой собой один на один больше, чем на час. Да и работодателю было выгодно нанимать очаровательную брюнетку с ямочками на щеках, которая и так выглядит, как ходячая реклама его «бренда».
В сумме за месяц Виолетта зарабатывала многим больше двухсот рублей вместе с премиями, примерно одиннадцать рублей уходило на квартплату, и примерно половину от оставшейся суммы девушка старалась отложить. Мало ли что может произойти.
Отработав весь июль на двух работах, девушка начала себя плохо чувствовать: её постоянно тошнило и воротило от всех продуктов кроме яиц и хлеба, голова постоянно кружилась, и сильная слабость присутствовала во всём теле. Голубоглазая не придала этому большого значения, свалив всё на то, сто она просто чем-то отравилась. Такое раньше у неё случалось и поднимать нервы и себе, и Славе, с которым она созванивалась ежедневно, девушка явно не горела желанием.
Парень замечал положительные сдвиги в состоянии подруги, не зная изнаночной стороны, и искренне радовался и поддерживал черноволосую, которая начинала расцветать на глазах. Боль от ещё совершенно недавних событий не утихала и была такой же остротой, как и прежде, но Цыганова научилась жить с ней, по вечерам всё так же оплакивая свою любовь. Это стало для неё своеобразным ритуалом. Ей действительно становилось легче, но это облегчение приходило не через разговоры с понимающим человеком, а через слёзы и крики, непонимание и обиды, неосознанные травмы и разочарования в людях.
Так же она познакомилась с парнем, который был полной противоположностью Валеры, глаза которого она всегда искала в толпе. Он встретил её в комиссионке и просто не смог пройти мимо.
Серёжа Юдин был мальчиком из хорошей семьи старше Виолы всего на два года: он учился на медика, имел светлые-светлые, практически белые волосы и глаза белёсого оттенка, он был хорошо воспитан и обходителен. Он правда смог заинтересовать голубоглазую, искавшую утешение в его голосе. Единственное яркое сходство кудрявого и блондина - запах. Яркий хвойный запах. Только у первого он всегда был смешан с табаком, от чего становился роднее.
Парень проводил много свободного с Цыгановой, смущавшейся от такого внимания и чувствуя себя виноватой перед бывшим молодым человеком, даже несмотря на то, что бросил-то её именно зеленоглазый, а не наоборот. Но Виола даже сквозь стеснение сумела очаровать Сергея, которому она сразу приглянулась, он даже всерьёз задумывался над тем, чтобы позвать девушку погулять, но, честно, побаивался отказа потому, что в первые несколько дней их знакомства она была откровенно груба по отношению к Юдину, пробиравшемуся сквозь льды её сердца и разума.
-Привет, Виолетка! - весело прокричал блондин, наконец решившись позвать на небольшое свидание брюнетку и оставляя своих друзей, с которыми он отдыхал на пляже, в недоумении, нагнал черноволосую, что шла босыми ногами и в милом недлинном сарафане розового цвета до середины её бедра по гальке и продавала вкусные угощения, разлетавшиеся, как горячие пирожки.
Голубоглазая одарила парня лучезарной улыбкой, которую уже очень давно не видел свет, и приветливо помахала ему рукой:
-Привет, Серёж.
Парень скромно приобнял девушку за плечо и уверенно произнёс, загоняя собеседницу в краску, от чего она потеряла дар речи и просто удивлённо хлопала ресничками, не зная что ему отвечать:
-Как всегда чудесно выглядишь. Не хотела бы пойти со мной в кафе, тут недалеко?
-Но я работаю всю неделю без выходного. - не сразу отозвалась голубоглазая, переминаясь с ноги на ногу.
-В этом нет никаких проблем! - тут же придумал решение блондин, игриво подмигивая девушке, стоявшей уже густо красного цвета. - Я со Степаном Викторовичем договорюсь, мы знакомы, он даст тебе отгул.
Снова слегка улыбнувшись, Виола неуверенно и медленно кивнула головой в знак согласия:
-Тогда хорошо.
Теперь довольная улыбка во все тридцать два зуба красовалась на счастливом лице Серёжи, что радовался, как маленький мальчик.
-Завтра в десять буду ждать тебя у нашего пирса. - безапелляционно заявил Юдин, целуя руку девушки на прощание и уходя обратно в сторону своих друзей.
Цыганова была ошарашена, но ничего против не имела, даже несмотря на то, что осознавала, что не сможет полюбить никого сильнее, чем Туркина, и об этом ей нужно как можно скорее сказать блондину, чтобы тот не надеялся на что-то большое, чем просто общение с голубоглазой.