25 часть
Oxxxymiron - Признаки жизни
От Автора
Черноволосая сидела на бордюре, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Слезы застилали её лицо, окаймляя её мокрыми следами солёной жидкости, прокладывающей прозрачные жгучие дорожки у неё на щеках.
Она была сломлена. Ни на что не было сил. Теперь ей хотелось просто исчезнуть, умереть. Ногти впивались в ладони, оставляя на тонкой коже глубокие следы в виде полумесяцев. Грудную клетку щемило от боли. Не было сил даже просто встать на ноги.
Но нужно было идти на вокзал. Оттуда и начнётся её новая жизнь.
Обида разливалась по её нутру, заполняя её огромнейшей болью, с каждым вдохом сильнее бьющей по внутренним органам. Голубоглазая с трудом переставляла ноги, не имея абсолютно никаких сил.
Теперь она сама по себе. Никто ей теперь не поможет и не поддержит. Она решит всё самостоятельно.
Страдания заполоняли весь её разум. Виолетта не могла даже думать о том, что всё так круто изменится в одну секунду. Она не верила в это. Слёзы не прекращались, душа её. Она сходила с ума. Если она сейчас не соберётся, то погрязнет в этих чувствах до конца жизни. А допустить этого она не могла.
Девушка задышала ровнее, по солёные дорожки не собирались кончаться. Истерика начина отступать, но то, что она ощущала внутри, то горе, что сидело в её душе не ушло бы никогда. Ей нужно научиться выживать.
Сейчас или никогда. Спасение утопающего - дело рук самого утопающего. И сначала нужно успокоиться. Хотя бы прийти в здравое сознание.
Голова раскалывалась, что удручало черноволосую ещё сильнее, мешало ей здраво мыслить. В сознание крутились только два образа: Павел Николаевич и Валера.
Она вычеркнула их из своей жизни. Она справится со всем. Она докажет, что сильная и без мужчины за спиной.
В кармане шорт валялись два билета до Адлера. Туда она и направится. Там она начнёт новую жизнь. Сама построит свою судьбу, не позволит всему произошедшему сломать её. Она выше этого.
Судорожно достав из маленького кармана в сумке ключи от квартиры в Москве, она в последний раз глянула на поблескивающий на свету металл и скинула его в быстротечную Казанку, уносящую их далеко от этого места.
Ток крови, казалось, разгонялся с каждой секундой, заполняя своими звуками уши девушки, смотрящей себе под ноги и упрямо идущей вперёд. Она обязательно поплачет обо всём, когда устроится на новом месте. Коленки всё также жутко дрожали, но отступать она не собиралась. Она докажет в первую очередь себе, что всего можно добиться, начиная с абсолютного ноля.
Дорога до вокзала лежала неблизкая, но выбора ей не представлялось. Денег на автобус не было.
В голове возникла неплохая идея: он вернёт второй билет. Тогда у неё на руках будет хоть немного денег, и Лунёва не умрёт от голода.
Лунёва.
Она прокатила свою же фамилию по языку, словно впервые слыша её и пробуя на вкус. Она четко решила, что с прошлой жизнью её ничего связывать не будет.
Голубые глаза девушки, из-за слёз на фоне полопавшихся капилляров выглядевшее ещё светлее, всё умоляли закрыться хотя бы на пару минут, чуть-чуть отдохнуть, прийти в себя. Эти порывы были перебиты резкой тошнотой. Активные позывы резко образовались где-то в горле девушки и всё подталкивали её перевеситься через перила моста и проблеваться.
Терпеть это было невозможно. Ей ничего не оставалось. Наклонившись над рекой, черноволосая наблюдала, как бордовая вязкая кровь выходить у неё из пищевода. Весь процесс сопровождался тупой болью в животе. Легче не становилось.
Павел Николаевич и Валера сидела на кухне в гробовой тишине. Они не могли поверить в увиденное, но игнорировать то, что было ими увидено просто невозможно. Никто не нарушал тишины. Каждый тихо ненавидел Виолетту, слепо поверив хорошо смонтированной кассете, на которой были искусно обрезанные кадры, выглядящие так, словно девушка получает удовольствие от того, что с ней делают. Их глаза были затуманены обманом и ложью, идеально технически спланированными. Они носились со своим горем, хотя таковым оно не являлось для них. Лунёва стала для них шлюхой, которая довольствовалась ситуацией, а на деле была жертвой жесточайшего изнасилования и нуждалась в поддержке близких, как никогда раньше.
Всё это было сделано Амбалом ради того, чтобы сломать жизнь хрупкой, но в то же время сильной Виолетте, которая вновь будет решать всё сама. Всё это - месть за Хайдера. И месть, хоть и не кровавая, свершилась.
Похожие кассеты были уже у всех знакомых и как либо связанных с Виолеттой людей. Её тут же выперли из бывшего ВУЗа, все только и гудели о том, насколько голубоглазая низко пала. Даже Донская беспрекословно уверовала в то, что девушка действительно могла так поступить.
Не верил лишь один человек, совершенно случайно увидевший эту запись. Он буквально чувствовал, что девушка в этой ситуации- загнанная в угол жертва. Она не виновата. Цыган. Не поверил он ни единому слову и ни единому кадру. Он видел в девушке младшую сестру, он чувствовал в ней свою родственную душу. Увидев весь этот ужас, он без особого труда смог быстро и чётко разузнать, как отреагировали все её знакомые. Он просто был в бешенстве, узнав что все отвернулись от девушки в один миг. Слава быстро купил себе билет до Адлера и четко решил, помочь девушке во чтобы то не стало.
Его мотивы были непонятны даже отчасти ему самому. Он хотел просто поддержать голубоглазую, оставшуюся одну против всего мира. Да и ДомБыту требовалась вылазка на юг для организации собственных дел. Все звезды сошлись воедино сегодня.
Черноволосая продолжала слабыми пальцами цепляться за перила, свешивая голову вниз. Отдельные пряди испачкались в крови, количество которой из стадии апогея начинало стремительно уменьшаться. Дышать легче ей не становилось, но она хотя бы могла выпрямиться, разгибая спину, уже уставшую держать не только само тело Виолетты, но и тяжеленную сумку. Тянущая и тупая боль в животе девушки начинала утихать.
Мужская рука приземлилась ей на плечо, стягивая неподъемный груз с её плеча. Вздрогнув, Виола резко обернулась, чуть не свернув себе шею.
-Слава? - только и вымолвила она, ожидая очередные насмешки и порцию негатива.
-Он самый! - весело проговорил парень, стараясь не показывать то, как ему жаль девушку. Жалость - это последнее, что хочется получать от окружающих в подобных ситуациях. - Пойдём скорее, у нас поезд скоро!
Пульсирующая боль в висках девушки не отступала, не давая даже возразить Цыганову, который тащил на себе уже две немаленькие сумки.
Позитив кареглазого буквально закружил девчонку в вихре событий. Она ничего не понимала. Небесные глаза были устремлены ей под ноги, а уши раз через раз улавливали смешные истории Цыгана, на которые она не могла даже улыбнуться. Сил не хватало от слова совсем. Она даже не заметила, как парень уже несколько минут зовёт её и слегка подбивает в плечо, уже стоя на перроне.
Мотнув волосами и смахнув снова набежавшие слёзы, Виолетта сказала что-то вроде: «Сейчас вернусь.» и медленно двинулась в сторону касс, протискиваясь сквозь толпы людей, недовольно гудящих ей в след.
Вернуть лишний билет удалось быстро, девушка получила на руки увесистую горсть монет, всего девятнадцать рублей. Сумма на то время очень приличная. Черноволосая скоро вернулась к знакомому, хмурясь и опираясь на фонарный столб установленный в самом центре платформы.
-Ну что, Вет, готова к приключению? - весело проговаривал кареглазый, обращаясь к голубоглазой, что смотрела с одной стороны на парня, а с другой будто бы сквозь него.
Девушка лишь утвердительно качнула головой, фокусируя взгляд на Вячеславе и задавая интересующий её вопрос:
-Зачем? - вроде одно слово, а как важен ответ на него был сейчас для Виолетты, редко и медленно моргая.
-Это несправедливо. Ты ни в чём не виновата, поэтому я и не могу оставить тебя сейчас одну. - Цыганов тут же понял, что именно интересует черноволосую, поэтому без промедления ответил на поставленный вопрос, жизнерадостно тормоша в разные стороны мягкие и гладкие волосы пока что Лунёвой. - Предвидя все вопросы, у меня в Адлере есть квартира. Жить там будешь, единственное, что коммуналку сама оплачиваешь. Я там не живу и не собираюсь. Буду приезжать к тебе раз ну месяца так в три. И не спорь со мной.
- Но это не правильно. - хмуро возразила голубоглазая, наконец смещая фокус своего внимания на что-то другое, помимо недавнего кошмара. - Я смогу найти, где я буду жить.
-А платить чем будешь?
-Работу найду. - не унималась Виолетта, продолжая гнуть свою линию. - Город курортный, везде там нужны свободные рабочие руки. А потом на следака доучусь т мне мою квартиру выдадут.
Кареглазый беззлобно хохотнул, по-дружески подмигивая девушке и поднимая сумки с земли, так как нужный поезд уже подъезжал к платформе.
-Я не спрашивал, Виолетка! У тебя выбора в любом случае нет. - безапелляционно заявил Слава, слегка подталкивая подругу к контролёрше, которая уже откинула порожки. - Когда выучишься, тогда и поговорим.
Пара быстро прошла в вагон-купе, предоставляя свои билеты возрастной женщине, которая смерила их подозрительным и даже осуждающим взглядом.
Как только друзья оказались на их местах, девушка, стыдливо прокашливаясь, спросила:
-А можно я твою фамилию возьму? Я не хочу иметь что-то общее вообще с этими людьми.
Очередная милая и радостная улыбка озарила лицо кареглазого. Виолетта даже позавидовала. Он даже и представить не могла, что сможет растянуть свои губы в доброй улыбке в ближайшее время. Она и мечтать не могла о таком.
-Конечно! - послышался доброжелательный и понимающий ответ Цыганова, фамилию которого скоро возьмёт и сама Виолетта.
-Спасибо тебе, Слав, ты меня сейчас очень выручаешь. - слезы опять собирались в уголках глаз девушки, которые она тщательно прятала и смахивала.
-Я всё понимаю, Вет. Мне несложно.
Черноволосая улыбнулась ему одними лишь глазами и самостоятельно, отказавшись от помощи парня, забралась на верхнюю полку, сразу поворачиваясь к стене и закрывая глаза потому, что ком всё выше поднимался по горлу, а голова до сих пор жутко болела.
Вскоре девушка всё же зарыдала, очень-очень тихо заплакала, пряча уже мокрое лицо в ещё сухие ладошки. Она чувствовала себя ужасной, грязной, использованной. Ощущение, будто об неё вытерли ногу и плюнули в самую душу, сидело у неё в груди, отдаваясь в звонких ударах сердца, которое, казалось сейчас проломит грудную клетку голубоглазой, выпадая на крахмально белую простынь. Вдруг её сильно зазнобило, а живот снова сильно заболел, начиная тянуть к низу.
Она уснула тревожным и беспокойным сном.
Всё вокруг пестрило яркими красками. Пространство меняло цвет: розовый сменялся фиолетовым, фиолетовый - синим, синий - зеленым, зелёный - желтым, желтый - оранжевым, оранжевый- красным, красный - розовым. Круг снова замыкался. Но тут всё резко обратилось в чёрный. Дыхание у девушки спёрло в зобу.
Тут ей на талию легли теплые мужские руки и развернули её лицом к тому, кто её держал. Зелёные глаза сверкнули в темноте.
Туркин.
Его голос начинает мягким тембром окутывать голубоглазую, внимающую его каждому слову и буквально заглядывая ему в рот:
-Кнопочка моя, я с тобой. Ты со всем справишься.
После этих слов его шершавые губы коснулись щеки черноволосой, а потом он нежно прижал её к себе, шепча ласковые слова ей на ухо. Одна его рука лежала под лопатками, а второй он заправлял выбившуюся прядь.
-Береги нас. И фамилия тебе подойдёт. И подойдёт ему.
И его силуэт растворился в темноте, ускользая как вода из под пальцев.
Гортанный крик вырвался из груди Виолетты, упавшей на колени и жестоко сбивая кулаки и пол.
Вдруг всё снова заиграло яркими красками. Вдруг всё снова ожило.
Всё, кроме разбитной на куски, втоптанной в асфальт, морально убитой голубоглазой девчушки, которой так хотелось тепла и просила она светлую в небе звезду.
Краски вскоре тоже начали тускнеть, приобретая к концу сна практически идеально серый оттенок. Всё когда-то заканчивается.
Как и этот сон.
Виолетту разбудил громкий голос Славы, который судорожно тряс её за плечо.
-Вет! Вета! - практически кричал он, пытаясь отцепить руки девушки друг от друга. Ногти правой руки впивались в левое запястье, сдирая его до крови, оставляя бордовые подтёки, становившиеся практически коричневыми.
Виола измученно простонала, приподнимаясь на локтях.
-Что такое? - голос её осип, словно она верещала без перерыва на протяжении трех дней. Она с трудом двигала губами, пытаясь разлепить их, не содрав всю кожу окончательно.
-Ты звала Валеру во сне и ревела. - с огромной грустью, читавшейся в лице, заявил кареглазый, переминаясь с ноги на ногу.
-Прости, Слав, я постараюсь это как-то контролировать. - с горечью и тихо произносила черноволосая,опуская голову вниз и смотря на краешек подушки, которой она теребила в руках.
-Не извиняйся, Голубоглазка! - ободряюще произнёс Цыган, поддерживающе поглаживая девушку по плечу. - Ты есть не хочешь? Нам ехать ещё больше суток.
Лунева отрицательно мотнула головой, сваливаясь на полку и тупо пялясь в потолок, словно пытаясь найти там ответы на все свои вопросы. Руки были сложены на животе, который изредка урчал, а левое запястье саднило. Но всё это не имело сейчас значения для черноволосой.
Её интересовал лишь один вопрос, который возник ещё в самом сне. Одни и те же мысли она прокручивала у себя в мыслях, не находя ни разъяснений, ни, тем более ответов: «Кто такой он?» , «Как он связан со мной?»