Я в ее клетке добровольно.
Кацуки
Она сидела на моём диване, закинув ногу на ногу, будто была здесь всегда. Будто не только знала, где я живу, но и где я сплю, дышу, думаю, живу.
И только что она сказала это.
Слова, которые взорвали внутри всё.
— Ты мне тоже нравишься.
Чёрт.
Я стоял как идиот. Сжав кулаки, не в силах пошевелиться. Потому что всё, чего я боялся — и всё, чего хотел — произошло одновременно.
Я не знал, что ответить. Я хотел приблизиться. Протянуть руку. Схватить её, чтобы убедиться, что это не игра. Не провокация. Не ловушка.
Но даже если ловушка — чёрт с ней. Я сам туда полез.
Она встала. Медленно. Почти скользя. Как будто каждое её движение было нарочно заточено под то, чтобы я не мог отвести глаз. Я чувствовал, как кожа на шее становится горячей от её взгляда. Как будто она касалась без рук.
Впервые в жизни — я хотел быть пойманным.
Я задал вопрос. Глупый. Прямой. Не в стиле «героя», скорее — в стиле пацана, который впервые не уверен в себе:
— Ты хочешь этого?
И когда она не сразу ответила, у меня кольнуло. Но потом...
— Тогда запомни. Если однажды ты передумаешь... уже не выберешься.
Я знал. Знал с первого раза, как она посмотрела на меня в классе. Когда притворялась тихой. Когда скрывала крылья. Когда просто сидела — и давила тишиной.
Я чувствовал, что она — не такая, как все. Не просто сильная. Не просто странная. В ней было... что-то, что хотелось понять. И что пугало.
— Не передумаю, — ответил я. Чётко. Без тени сомнения.
Потому что это — мой выбор.
И если я отступлю — я не Бакуго.
— Даже если станет больно?
— Особенно тогда, — вылетело, прежде чем успел подумать.
Да. Потому что всё, что не больно — херня. Победы даются с мясом, потом, страхом. И если это — будет моей битвой...
Я готов.
Я хочу.
И вот она. Совсем близко.
Молчит.
Смотрит.
И вдруг поцелуй.
Настоящий.
Медленный. Глубокий. Горячий. Ни одна из тех девчонок, что когда-то пытались крутиться возле меня, не целовала так. Как будто забирает. Как будто отмечает. Как будто помечает территорию.
И мне это нравилось.
Я чувствовал, как сгорает внутри броня. Как сдирается всё, что я держал годами. Принципы, сдержанность, злость, вспышки. Всё — испарялось.
Потому что она — ад.
А я...
Я хотел обжечься.
Когда она отстранилась, я тяжело дышал. Смотрел в её глаза. И не понимал, почему она остановилась. Но понял — она не из тех, кто делает что-то без причины.
— Почему?
— Потому что мне уже слишком хорошо. А это значит — надо остановиться.
Это — её способ показать контроль. Это она сейчас выиграла.
Но я не зол.
Не чувствую себя проигравшим.
Потому что эта игра только началась.
Она прошла мимо, плавно, будто я — воздух. Села. Улыбнулась. Сказала:
— Ты мне тоже нравишься...
И вот тогда я понял.
Я в её клетке.
Добровольно.
С пылающим сердцем и растоптанной гордостью.
Но внутри клетки — её голос. Её взгляд. Её касания.
И я не хочу выбираться.
Чёрт возьми, Ями...
Ты как кислород.
Ты как яд.
И я — наконец дышу.