Один шаг.
Ямихиме
Прошла неделя.
Семь дней с момента дискотеки. Семь дней, с тех пор как я позволила ему коснуться меня. Коснуться губ, крыльев, пространства между нами. И всё это время — неловкость в воздухе. Тяжёлая, как сгущённая магия перед бурей.
Не с моей стороны.
Я смотрела ему в глаза, проходя мимо в коридоре, будто ничего не случилось. Ровно. Размеренно. С интересом, но без наигранной теплоты. А он... Он будто забыл, как держать осанку. Будто его крылья становились тяжелее каждый раз, как я проходила рядом.
Неловкость текла от него — напряжённая, дерганая. Как ток в оголённой проволоке. Он хмурился, но не рычал. Не бросал слов. Он делал шаг назад, а я — ни шага.
Хотя внутри...
В голове билась одна мысль.
Один шаг. Один шаг. Один шаг.
ОДИН. ЧЁРТОВ. ШАГ.
Сделай его, Бакуго. Подойди. Открой рот. Назови это. Спроси. Забери.
Или дай мне вырвать.
Но он молчал. Он — терпел. Сдерживался. А я...
Я каждую ночь просыпалась с лёгкой, удовлетворённой улыбкой.
Потому что снились мне только сцены, где его крылья — мои.
Во снах я вырывала их в бою, в страсти, в ненависти. В поле, на крыше, в аду. Один раз — прямо посреди школьной столовой, под крики и свист учеников. Он кричал, сопротивлялся, а я... Я чувствовала, как перья рвутся между пальцами, как тепло крови капает по запястью, как он смотрит — не понимая, за что.
И каждый раз — я просыпалась с чувством.
С чувством победы.
Слишком ярким, чтобы его стыдиться.
———
В выходные я вернулась в Ад.
Крылья спрятала, кожу очистила, волосы собрала в тугую косу. Всё, что было в кампусе — оставила там, как актрисы сбрасывают платье после спектакля. Врата встретили меня тишиной. Воздух внизу был плотнее, темнее. Дышалось глубже. Дом.
У входа — слуги. Старые, преданные, давно сломленные.
Один, согнувшись до земли, подал записку:
— Его Величество просил передать, что желает поужинать с вами сегодня вечером.
Я взяла послание двумя пальцами, словно что-то хрупкое, и кивнула:
— Приготовьте мне что-нибудь достойное. И не опаздывайте. Он не любит ждать.
———
Я вошла в трапезную в час, когда кровь не сворачивается в бокалах.
Внутри было темно, как всегда. Только свечи, пламя которых не дрожит. За длинным столом, затянутым в чёрную скатерть, сидел он — Зейн Джигоку. Король Ада. Мой отец.
Он поднял голову, и я заметила, как в уголках глаз появилась мягкая, отравленная усмешка.
— Доченька. Вижу, у тебя настроение поднялось.
Я опустилась на своё место — плавно, без звона. Слуга тут же налил что-то густое, насыщенное. Я не отводила взгляда от отца.
— Это из-за дискотеки? — спросил он. — Что же там такого произошло? Ты наконец вырвала крылья этому ангелу?
Я чуть наклонила голову. Не торопясь. Губы тронула тонкая полуулыбка.
— Пока — нет, — тихо сказала я. — Но каждую ночь я делаю это во сне. И пробуждение... сладкое.
Он рассмеялся. Глухо. С довольной гордостью.
— Вот это моя девочка. Всё идёт по плану?
Я подняла бокал.
— Лучше, чем ты можешь себе представить.
Его взгляд стал внимательнее. Он знал, что я не лгу. Знал — я уже внутри. В их мире. В их доверии. В его сердце.
— Как ты это делаешь, Ями?
Я отпила и поставила бокал.
— Просто... улыбаюсь. И жду. Пока он сам даст мне всё, что я должна отнять.
Он прикрыл глаза.
— Я горжусь тобой, дочь. Но помни. Когда придёт момент — ты должна быть беспощадной. Ангел, который влюбился в демонессу, — слабее, чем кто-либо. Его падение должно быть красивым.
Я посмотрела в темноту за его спиной. Где-то там, в другой реальности, Бакуго, наверное, тренировался. Или злился на меня. Или — вспоминал вкус моих губ.
Я сжала руку на столе.
— Он не упадёт, — прошептала я. — Он будет сброшен.
Отец улыбнулся.
— Тогда — ешь, милая. Сегодня ты заслужила ужин королевы.
И я ела. Молча. Спокойно. Почти счастливо.
—Когда ты поднимешься?
— Через месяц.
Я улыбнулась. Месяца хватит .
А в груди звенело:
Один шаг, Бакуго. Один.
Сделай его. И я сорву тебя с неба.