Платье.
Ямихиме
Я снова здесь.
Воздух Ада — густой, жаркий, с привкусом железа и серы, как всегда — обволакивает, давит. Я влетела в тронный зал, вздымая пыль и обрывки пепельных тканей на полу. Слуги бросились в стороны, и только он — Зейн Джигоку, король преисподней, мой отец — остался сидеть на троне. Его тень тянулась по залу, как сама ночь, плотная и тяжелая. Он поднял голову — и сразу улыбнулся.
— Ями, детка. Ты вернулась раньше, чем нужно. Опять?
Его голос был мягким, тёплым, как вино, но внутри меня всё кипело.
— Эти... сраные ангелочки, — процедила я сквозь зубы. Меня трясло. — Собираются устроить дискотеку.
Он моргнул. Наклонил голову. Потом медленно откинулся на спинку трона, будто это слово надо было осмыслить.
— Дискотеку? Это что, новый вид священного ритуала?
— Это не ритуал, отец, — рыкнула я, шагнув ближе. — Это сборник крыльев и идиотской музыки, где все скачут, как безмозглые олени. Это... это место, где все смотрят друг на друга. Оценивают. Шепчутся. Где они... выбирают себе пару на ночь, как будто это значит что-то.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— И я. Должна. Там. Быть.
Он смотрел на меня с привычной, ленивой любовью, но я знала — он уже просчитал, что это значит. Кто будет там. С кем. Что может пойти не так. Он молчал. И я воспользовалась этим.
— Мне нужно платье.
Он поднял бровь.
— Платье?
— ПЛАТЬЕ, — почти зарычала я. — Самое лучшее. Не из этих рваных тряпок, не из листьев и слёз девственниц, а нормальное. Силуэт. Стиль. Ткань. Блеск. Я хочу выглядеть так, чтобы у них челюсть провалилась в небо.
Я сделала паузу. Глубокий вдох. — Вызови, пожалуйста, лучших дизайнеров. Неважно, откуда. Пусть будут демоны, полудемоны, падшие кутюрье с агонией в глазах — неважно. Достань их.
Отец только кивнул, всё ещё улыбающийся.
— Конечно, дочь. Всё, что хочешь.
⸻
Через час в покои ворвались четверо.
Один — в чёрном мундире с золотыми швами, с лицом, изрезанным нитями моды и боли. Второй — весь из зеркал и когтей. Третий — женщина с рогами, как изысканные канделябры, в одежде, которую можно было назвать платьем только по любви. И четвёртый — молчаливый, с глазами, как рубины, и пальцами, заточенными под иглы.
Они поклонились. Начали раскладывать эскизы. Подавать ткани. Описывать конструкции.
Я сидела в кресле. Нога на ногу. Руки скрещены. Пульс бил в висках.
— Вот, ваше темнейшество, этот вариант подчёркивает...
— А этот трансформируется в крылья...
— Здесь мы добавили шипы по краю декольте...
— И ещё...
— ВСЁ НЕ ТО! — рявкнула я. Эскизы взлетели в воздух, рассыпаясь клочьями. Голос сорвался в нечеловеческую ноту. — ВЫ ЖЕ ЛУЧШИЕ ДИЗАЙНЕРЫ АДА! ТАК ПОЧЕМУ ВЫ ПРЕДЛАГАЕТЕ МНЕ ЭТО ДЕРЬМО?!
Они замерли. Никто не шевельнулся. Кто-то дрожал.
Я встала. Медленно. Обошла одного из них. И вырвала у него тетрадь.
— Дайте сюда.
Села. Постучала ногтем по обложке. Перевернула страницу. И быстро, злобно, чётко начала рисовать.
Элегантное и величественное платье, словно сошедшее со страниц романтической сказки, предстает перед нами. Его насыщенный бордовый цвет, подобный глубокому рубину, завораживает и притягивает взгляд. Воздушные, полупрозрачные рукава, напоминающие крылья бабочки, придают образу легкость и изящество. Затейливые узоры, словно вышитые на ткани, создают ощущение утонченной роскоши. Пышная юбка, ниспадающая волнами, придает платью королевскую пышность и торжественность. Стильный корсет, подчеркивающий изящные изгибы фигуры, завершает этот великолепный наряд, делая его воплощением женственности и грации. Каждая деталь этого платья - от изысканных цветочных аппликаций до изящного головного убора - создает образ, достойный настоящей принцессы.
Я подняла взгляд. Вены на шее всё ещё пульсировали, но голос был чёткий.
— ВОТ ТАКОЕ ПЛАТЬЕ МНЕ НУЖНО. НЕМЕДЛЕННО ПОШЛИТЕ ЕГО ДЕЛАТЬ. ЧТОБЫ К ВЫХОДНЫМ ОН БЫЛ ГОТОВ!
Дизайнеры кивнули и почти испарились в воздухе — растворились в тенях, спешащих выполнять приказ.
Я осталась сидеть одна в зале. Руки тряслись. Рога всё ещё были слишком длинные. Я обхватила себя руками и посмотрела в потолок, где мерцали огни из застывших душ.
Дискотека.
Ха.
Я ухмыльнулась.
Пусть посмотрят.
Пусть думают, что знают, кто я.
Пусть боятся даже не зная — кого.
До дискотеки оставался один день.
И я — снова в Аду.
Я бродила босиком по залу, где свет падал сквозь дымящиеся своды, сквозь амбра из пепла и теней. Мои шаги отдавались эхом по мраморному полу, и за мной по пятам — как молчаливая охрана — шли бабочки. Я не звала их. Просто... вышли сами. Я даже не пыталась больше скрывать, когда бывала здесь. Это моё царство. Здесь я не ангел.
Четверо дизайнеров стояли в полукруге. Каждый — с манекеном. Каждый — с воплощением своего извращённого гения. Платья были разные, как и они.
Первое — сверкающее, словно само сделано из расплавленного золота, с острыми, как лезвия, плечами, и сплошь усыпанное кровавыми камнями, будто шрамы и медали одновременно. Демон-кутюрье с зеркальными глазами назвал его «Короной Гнева».
Второе — было сшито из теней. Буквально. Полотно колыхалось, как дым, не касаясь кожи, но обволакивая фигуру. Чернота уходила в пурпур, а снизу платье заканчивалось вуалью из лунных костей. Женщина с канделябровыми рогами склонила голову:
— «Покой Тьмы».
Третье — жемчужно-белое, но с чёрными прожилками, как трещины на мраморе. Корсет — стянут цепями. Шлейф — длинный, как траур. Оно смотрелось... трагично. Мучительно красиво. И слишком явно напоминало ангельскую маску.
— «Ложь Света», — прошептал демон с игольчатыми пальцами.
Четвёртое...
Я остановилась. Мои крылья — даже под кожей — дрогнули.
Четвёртое было именно тем, что я хотела.
Насыщенный бордовый цвет, будто капля крови на чёрном бархате. Полупрозрачные рукава — точно крылья моих бабочек. Узоры — не просто вышивка, а заклинания, вшитые между нитей. Юбка пышная, но не тяжёлая — словно пламя, застывшее в падении. Корсет — под мой изгиб. Чётко. Смело. И венец на голову — из чёрного металла, сверкающий рубинами, как глаза демона, запертого в аду навечно.
Я сделала шаг. Потом ещё один.
— Это, — сказала я.
Все стихли.
— Это. — Я повторила, чувствуя, как спина выпрямляется. — Надеть его.
Тот, кто его создал, — молчаливый, с глазами, как рубины — кивнул. Его пальцы чуть дрогнули, будто он не ожидал, что выберут его.
Они помогли мне. Осторожно. Аккуратно. Я стояла, позволяя касаться своей кожи — только потому что знала: никто из них не осмелится задержать руку ни на секунду дольше.
Когда застегнули последний крючок, я подошла к зеркалу.
И замерла.
Я — в этом платье — была не просто демоном.
Я была Судьбой. Я была Гневом. Я была Величием.
Я сделала медленный оборот, и шлейф пошёл за мной, как послушное пламя. Крылья — всё ещё скрытые — будто вибрировали под кожей, рвались наружу, в унисон с этим платьем.
— Да... — прошептала я, касаясь воротника. — Да. Вот оно. Моё величие.
Я повернулась к дизайнерам. Тот, чьё платье я выбрала, опустил глаза.
— Я... благодарен, ваше тёмнейшество, — выдохнул он. — Я вложил туда всё, что есть.
— Это видно, — сказала я спокойно. — Потому что в этом нет компромисса. Только суть.
Он поклонился низко. Почти до пола. Остальные — исчезли. Исчезли мгновенно. Проигравшие — не имели права остаться. Он остался один.
— Завтра, — сказала я, проходя мимо, — когда я появлюсь на этой дискотеке, они перестанут смеяться.
Я остановилась у выхода.
— И начнут — молиться.
Бабочки закружились вокруг меня, поднимая вихрь, и я исчезла из Ада, оставив позади только запах серы, крови и шелка.