Тень.
Ямихиме
Стажировка у Бест Джинста — на первый взгляд, мечта. По крайней мере, так думали остальные. Старший ангел, один из самых дисциплинированных и хладнокровных стражей порядка, наставник, к которому стремились многие. Даже Момо загорелась, когда нас отправили в его патрульную группу.
Я — нет.
Не потому что он плохой.
А потому что он слишком... правильный.
Слишком белый.
Меня назначили в его отряд вместе с Кацуки. Да, снова с ним. Не знаю, как оно так складывается, но в последнее время всё чаще мы оказываемся в одной команде. Словно кто-то наверху — или внизу — шевелит ниточки.
Мы прибыли на его патрульный участок во второй городской сектор. Это был район между границей неба и земли, где порой портятся барьеры, где магия немного искажена. Люди здесь жили, как обычные горожане, но ощущение беспокойства в воздухе уже витало. Кто-то жаловался на ночные вспышки, кто-то слышал шёпот из тени. Ничего официального, но достаточно, чтобы отправить туда пару юных крылатых под надзор наставника.
— Вы вдвоём. До полуночи. — Бест Джинст говорил, как всегда, отрывисто, без лишних слов. — Задание простое: наблюдать. Отчёт — завтра. Без героизма. Без инициативы.
Я посмотрела на Бакуго. Он только коротко кивнул. Ни слова.
И вот теперь — мы вдвоём в городе, где день начинает плавно перетекать в ночь.
⸻
Улицы второго сектора были узкие, неровные, с фонарями, которые загорались тускло и с опозданием. Над крышами нависал густой серо-сиреневый туман — будто остатки чужого дыхания.
Я шла справа. Он — слева. Между нами — метр. Может, чуть меньше.
Он не говорил. Но шаг держал в унисон со мной.
Я бросала взгляды по сторонам, иногда фиксируя энергетические всплески — мелкие, нестабильные, словно от застрявших между измерениями теней.
Но пока — ничего особенного.
— Ты что-то чувствуешь? — вдруг спросил он, не поворачивая головы.
Я вскинула бровь.
Он редко спрашивал. Обычно — действовал.
— Что-то дрожит в тканях города, — ответила я. — Как будто сквозняк из Ада. Но ещё не прорыв. Пока.
— Понятно, — буркнул он. — Держи барьер наготове. Если вдруг что — не геройствуй.
— Ты волнуешься?
Он остановился, посмотрел на меня через плечо, серьёзно.
— Нет. Я просто знаю, как ты любишь лезть туда, куда нельзя.
Я усмехнулась.
— А ты — как всегда, романтик.
Он хмыкнул, но не сказал ни слова. И мы снова пошли дальше.
⸻
И вот тогда — в переулке, где не было ни души, ни кошки, ни птицы — мы почувствовали это.
Сначала — холод. Лёгкий, как от сырого дыхания на затылке. Потом — запах. Жжёного металла, крови и пепла.
Бакуго резко остановился. Я тоже.
И в тот же миг — на стене дома перед нами шевельнулась тень. Сначала тонкая, как трещина. Потом — шире.
Она вытянулась, искривилась... и улыбнулась.
Да. Тень улыбнулась.
— Ты это тоже... — начал он.
— ...вижу. — закончила я.
Секунда. Две. Тень сорвалась со стены — и метнулась в нашу сторону, как сорванный крик. Я выбросила руку вперёд — барьер вспыхнул серебром, искажая пространство. Бакуго вскрикнул, активируя свои крылья, взмыл над землёй и резко обрушился сверху — взрыв осветил улицу, словно день вернулся на секунду.
Тень исчезла.
— Ты видела это лицо? — спросил он, опускаясь рядом. Его дыхание было тяжёлым.
Я кивнула.
— Это не было человеческим. И не демоническим. Это... что-то между.
— Оно вылезло из щели между слоями. Кто-то — или что-то — пытается пробиться.
Мы переглянулись.
— Думаешь, это было просто совпадение, что нас двоих отправили именно сюда? — я задала вопрос, уже зная ответ.
Он тоже понял.
Это не было совпадением.
Это было началом.
И в городе для двоих,
Тени всегда ищут третьего...
Мы шли дальше. Город казался всё тише, глуше. Звуки исчезали. Люди не попадались. Как будто всё живое отступило. Как будто оно знало. А мы — нет.
— Это не похоже на обычный сектор, — пробормотал Бакуго. Его голос отражался от стен, хотя он говорил вполголоса.
— Потому что это уже не сектор, — отозвалась я, щурясь в туман. — Это Улица без имен.
Я не знала, откуда знаю это название. Оно пришло в голову само. Словно было выжжено в подкорке. Словно это место... уже звало меня раньше.
Бакуго остановился, указывая вперёд.
— Этого здания раньше не было.
Он был прав. Перед нами — здание в стиле старых театров. Высокие колонны, облупившиеся стены, витражные окна, в которых не отражалось ничего. Ни нас, ни света, ни неба. Оно было чёрным, глухим, как пустота. Над входом — ни таблички, ни имени. Только вертикальная царапина, прорезанная когтём.
— Это не на карте, — пробормотал он, сверяясь с чипом.
Я медленно сделала шаг вперёд. Мои крылья чуть дрогнули за спиной, бабочки с плеч сорвались — и тут же исчезли в воздухе, будто втянутые.
— Хочешь войти? — спросил он.
Я бросила взгляд на него.
— Когда мы с тобой хоть раз не шли туда, куда не стоит?
Он скривился — в том была доля правды.
Мы вошли.
⸻
Внутри пахло холодом и чем-то вроде ладана. Нет... не совсем ладана. Это был запах снов, забытых лиц и искажённой памяти.
Коридоры были пусты. Пыльные. Без признаков времени. Мы шли, как будто нас вели — и нас вели.
Пока не упёрлись в массивную чёрную дверь, не прикасаемую временем.
Она сама распахнулась.
Комната внутри была круглой. Пол — зеркальный. Стены — зеркальные. Потолок — тоже. Но когда я посмотрела в отражение... я не увидела себя.
На меня смотрела девочка. Совсем юная. С белыми крыльями и чистыми глазами. Без клыков. Без рогов. Без крови.
Это была я, которой я никогда не была.
Я слышала, как Бакуго выдохнул.
— Что ты... видишь? — спросила я, не оборачиваясь.
— Не я.
— Что?
— Это не я. В зеркале.
Я медленно повернулась. Он смотрел в своё отражение, но там был не он.
Мальчик. Младше. С обожжёнными руками, в старой одежде. Один. Одинокий. С глазами, в которых нет ярости. Только боль.
Он не отводил взгляда.
— Это... — начал он, но оборвался.
— Отражения того, кем мы не стали. Или хотели бы стать. Или боялись быть, — прошептала я, приближаясь к зеркалу. — Это не просто иллюзия. Это — вытянутое «если».
— Это место выжирает внутренности, — буркнул он. — Проклятое. Что оно здесь делает?
Я не ответила. Потому что увидела, как моё отражение двинулось само. Без моего движения. Без моего контроля. Оно подняло руку и... приложило ладонь к стеклу.
— Ями, — прошептало оно. — Ты больше не ангел. Ты никогда им не была.
Я отпрянула. Бакуго шагнул ко мне, инстинктивно схватил за плечо.
— Уходим. Прямо сейчас.
Я кивнула. Мы повернулись — но дверь исчезла.
— Вот чёрт, — выдохнул он. — Я ненавижу зеркала.
Отражения на стенах начали шевелиться. Все сразу. Как живые. Они дёргались, искажались. Смех. Плач. Тени, которые рвались наружу.
— Назови себя, — прошептало всё вокруг. — Кто ты?
Я резко встала перед зеркалом, сжала кулаки. Крылья вырвались — не белые. Но я их сдерживала.
— Ями Ями. повторила я. Глухо. Уверенно. Почти вызывающе.
Комната, казалось, на миг замерла.
— Врёшь.
Голос не был криком. Он не набрасывался, не резал слух — но в нём было что-то холодное, извивающееся, почти... личное. Как шёпот, который знает твои страхи лучше тебя самой.
Я обернулась.
Бакуго стоял метрах в четырёх, спиной ко мне, у другого зеркала. Его плечи напряжены. Он был занят собственным отражением — или тем, что оно с ним делало. Он не слышал.
А я — слышала. Видела.
Зеркало передо мной больше не отражало. Оно дышало. Оно пульсировало, будто за стеклом было не изображение, а живая плоть. И она смотрела.
— Тебе не скрыться, — прошептало оно. — Ни в белом. Ни в маске. Ни рядом с ним. Я знаю, кто ты. Ты — принцесса Ада.
— Я — Ями, — повторила я, на этот раз мягче, но с камнем в голосе.
Тень наклонилась вперёд, почти касаясь стекла. Её глаза сверкнули — не красным, нет. Чёрным. Бездонным.
Я сделала шаг ближе.
— Хочешь знать правду? — прошептала я. — Тогда слушай.
И — намеренно, подчинившись импульсу, позволила себе сорваться с цепи.
Внутри что-то вспыхнуло. Не боль. Не страх. Сила. Живое, хищное пламя, которое всегда пульсировало под кожей. Мои зрачки вытянулись, как у змеи. Алый свет вырвался из глаз, наполнил комнату, ударил в зеркала — они заскрежетали, застонали, словно чувствовали страх. В моих венах полыхала кровь Ада, и я больше не пыталась её скрыть.
— Видишь? — прошипела я, глядя вглубь тени. — Я — демон. Та, кто идёт по лезвию лжи. Но я сама выбрала, кем быть среди них.
Пауза. Мгновение. Отражение дрогнуло, как пламя от ветра.
Я шагнула ближе, вплотную к стеклу, и сказала ясно:
— А ты... ты боишься. Ты прячешься в трещинах. А я — приду за тобой. В Царство Ада. Найду. Раздавлю.
Губы тронула улыбка. — Обещаю.
И в этот миг тень отшатнулась. Отражение треснуло паутинкой, будто от сильного удара внутри. Алый свет погас. Мои глаза вновь стали золотыми. Уравновешенными. Я восстановила маску. Стерла след.
Зеркало стало обычным.
Бакуго, будто почуяв что-то, повернулся ко мне. Я уже стояла ровно, крылья — собраны. Черты — спокойны.
— Всё нормально? — спросил он. В его голосе было напряжение, как будто он что-то почувствовал, но не понял.
— Зеркало... отступило, — ответила я. — Пустое теперь. Как и должно быть.
Он нахмурился, шагнул ближе, но не стал задавать лишних вопросов. Просто буркнул:
— Держись рядом. Если эти штуки оживут снова — я их сожгу к чертям.
Я кивнула.
— Да. Сожги. Если сможешь.
⸻
Позже, когда мы вышли на улицу, небо уже почти стёрлось — вверху клубились мутные переливы серого и чёрного, как будто само пространство над этой частью города начинало трескаться. Мы прошли ещё квартал в тишине.
— Знаешь, — вдруг сказал он, не глядя на меня, — ты тоже выглядела... другой. Внутри.
— Ты тоже, — ответила я. — Но, возможно, в этом и был смысл.
Он фыркнул, но не стал спорить.
⸻
В ту ночь, лежа в своей комнате, я долго смотрела в потолок. А потом — в зеркало, что стояло у стены. Оно было немым. Спокойным. Обычным.
Но я знала — она всё ещё там. В тени. Где-то в глубине стекла. Где-то в глубине меня.
И я её найду.
———
Врата Ада не выдержали моего возвращения. Я не стала дожидаться переходного коридора, не призвала стражей, не дала даже сигнал. Просто прорвала ткань между мирами — как кожу. И рухнула вниз.
Жар охватил снаружи и изнутри. Воздух здесь пах серой, кровью и древним страхом. Но я не боялась. Я горела.
Тронный зал встретил меня тишиной. Даже демоны вокруг будто окаменели, когда я влетела внутрь — волосы растрёпаны, глаза полны золота, крылья распахнуты, а голос...
— Твои подчинённые пытаются уничтожить мой план.
Он сидел на троне. Король Ада. Мой отец. Зейн Джигоку. Его пальцы касались подбородка, взгляд был полузакрыт — спокойный, опасно невозмутимый.
— Ямихиме, — протянул он, как будто я пришла к нему с отчётом, а не с яростью. — Какая буря тебя принесла?
— Ты знаешь, какая, — прошипела я, делая шаг вперёд. — Я выстроила для тебя проход. Я вошла в доверие. Я прочла Реквием ангелов. Я... почти на грани. А теперь... что? Ты сливаешь меня? Посылаешь Тень в мой сектор? Хочешь сорвать всё?
Он встал. Медленно. И шагнул ко мне, как движется тень от вспыхнувшего пламени. Его ладонь — широкая, когтистая — легла мне на лоб.
Ощущение — будто меня охватила тысяча голосов сразу. Огонь. Воспоминания. Скрытая боль. Гнев. Но он держал мягко. Словно... переживал.
— Я не посылал, — прошептал он. И в ту же секунду — щелчок пальцев.
Из-за колонн выскользнула фигура. Плавная. Прекрасная. Женская. Сначала — вуаль. Потом — изгибы. Лицо, как фарфоровая маска.
Одна из наложниц. Та, что всегда молчала, лишь сидела при балюстраде, наблюдая, как я росла.
— Повелеваешь, мой король? — её голос был обволакивающим, почти змеистым.
Но я уже знала.
— Это она. — Я сжала кулаки. — Та самая. Она была в городе. В зеркальной комнате. Она манипулировала тканью пространства. Она пыталась сорвать прикрытие.
Зейн замер. Его глаза — рубиновые, с вертикальными зрачками — вспыхнули.
— Подойди. — Он сказал это тихо. Но в его голосе появилась глубина, которую даже демоны редко слышали.
Наложница повиновалась. Но чуть... медленнее, чем должна была.
— Где ты была в ночь слияния? — спросил он.
— Я... я была в своей комнате, мой король. Я... — она опустила глаза.
— Врёшь. — Голос Зейна уже был другим. Он не кричал. Но его гнев чувствовался в костях. — Ты вышла за пределы. Без приказа. Без печати. И проникла туда, где не имела права быть.
Он щёлкнул пальцами ещё раз — и пелена с неё начала спадать. Иллюзия исчезала, как слеза на жаре. Под ней — не наложница. Не демон даже. Сгусток. Чистая Тень, принявшая форму. Самовольная. Без договора. Без призыва.
— Ты нарушила моё слово, — сказал он. — Ты коснулась моей крови. Моей дочери.
— Я хотела уберечь её, — голос у Тени дрожал. — Она забывает, кто она. Забыла, где её дом. Она слабеет, привязывается к ангелу. К нему. Ты же сам видишь, что он делает с ней! Я хотела вернуть её тебе! Вернуть её в пламя!
— Ты не имеешь права говорить её имя, — голос Зейна прорезал воздух, как клинок. — Ты — ничто. Ты — инструмент. И ты вышел из подчинения.
Он вскинул руку — и вся Тень начала трястись, как призрачное пламя. Она закричала. Не как женщина. Как безликая масса, которую разрывают изнутри.
Я стояла в тени отца, молча. Не остановила. Не дрогнула.
— Ты задела то, что моё, — сказал он, и в его голосе было что-то древнее. Глубинное. — И за это исчезнешь. Навсегда.
Он сжал кулак — и Тень рассыпалась в пепел.
После тишины, густой и вязкой, он повернулся ко мне. Его взгляд стал мягче. Губы дрогнули. Он подошёл ближе и положил ладонь мне на плечо.
— Ямихиме... я слежу. Я вижу. Я не подставил тебя. Ни один приказ не выходил от меня. Но я был... невнимателен. Это — моя ошибка. И она больше не повторится.
Я кивнула. Внутри бурлило. Отчаянная, глухая ярость. От облегчения. От страха. От того, что он поверил.
— Если это повторится... — начала я.
— ...то ты сама уничтожишь любого, кто осмелится коснуться тебя, — закончил он. — Именно поэтому ты — моя дочь.
Он провёл рукой по моей щеке. Слишком тепло. Слишком... по-настоящему.
— Возвращайся. Закрой разрыв. И не позволяй им добраться до твоего огня. Он не для них. Он... только твой.
Я развернулась. Пламя портала начало расползаться в воздухе.
— Я вернусь, — бросила я, уже на пороге. — Но если ещё хоть одна Тень ступит в мой сектор... Я не буду спрашивать разрешения.
— Как тебе угодно, дочь.
— И папа. Я не забываю себя. Это часть плана. Этот пацан.. — меня трясло от злости. — хоть один не верный шаг, и он все поймет. Мне нужно максимально влиться в доверие, чтобы забрать его. Скоро же придет время. Скоро будет 50 лет и ты поднимешься на землю. Но ты сам сказал, что в этот раз выберу я. Я выбрала. Только не таким способом заберу, как ты. А другим. Для этого нужно время. Меня вырывало каждый раз, когда приходилось носить маску «любезного ангелочка.» Ты не поверишь сколько раз я хотела их всех убить, вонзиться клыками, вырвать с мясом их крылья. Но я сдерживаюсь, и все ради одного — ради этого ангела. Он мне подходит, потому что именно его крылья вырвать будет куда интереснее, куда слаще, куда веселее, чем обычному ни кому не нужному ангелу.
Я посмотрела в глаза отца — в них отражалась древняя тьма и бесконечная власть, но я уже знала, что мой путь не будет повторением его тропы. Это был мой выбор, моя битва.
— Ты говоришь, чтобы выбрала, — тихо сказала я, — но никто не знает, что значит жить с этим огнём внутри, кроме меня. Этот ангел — не просто цель. Он — вызов. Он — мой ключ. И я не позволю никому уничтожить то, что уже горит.
Зейн склонил голову, изучая меня, как будто взвешивал каждое слово.
— Ты сильнее, чем я думал, — признался он наконец. — Но не забывай — огонь, который сжигает всё вокруг, может сжечь и тебя. Будь осторожна, дочь моя.
Я усмехнулась, чувствуя, как внутри разгорается ещё более яркое пламя.
— Я не просто огонь. Я — пламя, которое станет бурей. И никто не унесёт меня без боя.
Он кивнул, и воздух вокруг словно стал плотнее, напряжённее.
— Тогда иди. Время не ждёт. И я буду ждать, пока ты будешь готова забрать то, что тебе предназначено.
Я сделала шаг назад, готовая снова вернуться в мир ангелов, но теперь уже не просто участницей, а игроком, который знает, что ставки — гораздо выше.
В последний миг я посмотрела на отца — на короля Ада — и почувствовала, как между нами закрепляется немое обещание: никакая тень не сможет разлучить нас навсегда.
Пламя внутри меня взметнулось — и я растворилась в тёмном сиянии портала, устремляясь назад, туда, где судьба ждала меня в облике ангела с крыльями, которые я жаждала вырвать... но не просто так. Время для игры наступило. И правила писала я сама.