Увлеклась.
Ямихиме
Иногда, чтобы кто-то начал тянуться — нужно отстраниться. Я это знала.
В этом не было злобы. Я не мстила. Я не играла.
Я просто выбирала — быть там, где меня не жмут.
И не пульсирует чужая сила прямо под кожей.
С тех пор как мы сражались... он молчал. Не искал. Не подходил. Не спрашивал.
Так и я не смотрела. Ни разу.
Всё просто.
⸻
Сегодняшний день начинался, как обычно.
Класс гудел после завтрака. Мы должны были пойти на совместную тренировку — что-то с командной тактикой. Неважно. Я уже решила, что сегодня буду ближе к тем, с кем тепло. Не горячо — не обжигающе — а просто... спокойно.
— Ями, ты идёшь с нами? — спросила Урарака, поправляя лямку рюкзака. — Мы с Тодороки и Иидой хотим потренировать связки. Ты бы идеально подошла!
Я кивнула, мягко улыбаясь:
— Конечно. Вы мне только скажите, что отработать — я подстроюсь.
— Как всегда ты слишком добрая, — вздохнул Мидория, явно краснея. — Прямо неловко, честно говоря...
— Она не добрая, — возразил Тодороки, глядя на меня прямо, спокойно. — Она просто контролирует баланс. Даже когда говорит «конечно».
Я чуть наклонила голову, всё ещё улыбаясь:
— Ты слишком проницателен для того, кто молчит 80% времени, Шото.
— 78, — поправил Иида. — Я вёл статистику.
Урарака прыснула. Мы рассмеялись все вместе.
Я стояла чуть ближе к Тодороки. Почти касалась плечом. Не потому что хотела — просто... позволяла. Я была спокойной. Лёгкой. В разговоре — мягкой.
И я не посмотрела в сторону той лавки, где сидел Бакуго.
Хотя чувствовала его взгляд — резкий, с нажимом.
Он не поднимался. Не приближался. Не вмешивался.
Но я знала — он слышал каждый мой смех.
Видел каждое лёгкое касание.
Считал каждую секунду молчания между мной и им.
И я ничего не делала, чтобы это изменить.
— Ями, а если бы тебя поставили в пару с Бакуго сейчас — что бы ты сделала? — спросил внезапно Мидория, виновато улыбаясь. — Прости, я просто... любопытный.
Я сделала вид, что задумалась.
Милая пауза. Пальцы сомкнуты у губ. Лёгкий выдох.
— Сказала бы: «спокойно, Кацуки. Я не кусаюсь». — Я подмигнула. — Пока не надоест.
Урарака прыснула снова.
Мидория явно не знал, как реагировать.
Тодороки просто кивнул, как будто эта фраза всё подтвердила.
Иида покраснел.
А я так и не посмотрела на него. Ни на мгновение.
Я оставалась милой. Невинной.
Но шаг за шагом — холоднее.
И если он хотел, чтобы я вернулась...
Он должен был начать гореть сильнее.
Я знала, что Тодороки — не из тех, кого легко сбить с толку. Он всегда был спокойным, ровным, почти стеклянным. Но именно это и делало его идеальной мишенью. Он не толкается локтями, не вмешивается в чужие игры. И в этом — вся прелесть. Он просто есть, и на его фоне всё становится очевидным. Даже то, от чего ты старательно отводишь глаза.
Сегодня мы остались в зале чуть позже всех. Айзава дал индивидуальное задание — парная тактика против множественных целей. Остальные быстро разбрелись, но я задержалась. И он остался. Совпадение? Возможно. А может, он просто не захотел уходить.
Я подошла к нему, сделав вид, что чуть тереблю манжет рукава.
— Шо-то~... — протянула я с мягкой интонацией. — Мне будет легче, если ты будешь моим «щитиком». Можно я спрячусь за твоей спинкой, если станет страшно? — Я специально сделала голос чуть выше, как будто шутливо, но с подтекстом. И чуть склонила голову, глядя снизу вверх. Как будто я совсем не угроза.
Он чуть приподнял бровь.
— Страшно тебе?
— Ммм... — я сделала шаг ближе, будто невзначай. — Не прямо страшно-страшно, но эти симуляционные роботы — такие резкие! А я... хрупкая девочка, знаешь? — тихий смешок, лёгкий, как комарик в тишине. — Я могу и растеряться.
Он не ответил сразу. Просто медленно отвернул голову, будто обдумывая не вопрос, а меня. Потом сказал:
— Хорошо. Буду твоим «щитиком». Но если спрячешься — нападай из-за моей спины, а не просто сиди.
Я широко улыбнулась:
— Ооо! Я буду твоей тенью, обещаю! Самой послушной тенечкой в мире.
Когда началась тренировка, я двигалась вплотную за ним. Настолько близко, что временами касалась его плеча. Не специально — почти. Его пламя не вырывалось, лёд тоже не срабатывал. Он был собран. Но я видела, как его плечи чуть напрягаются, если я задерживаюсь рядом слишком долго.
— Шо-то~, — я снова окликнула его, когда мы на секунду остановились. — Ты пахнешь морозом. Это странно приятно... как будто ты снеговик, но... красивый. — Губы чуть искривились в мягкую улыбку.
— Странное сравнение, — сказал он, не сбиваясь с тона. Но я уловила — он не отстранился. Не отодвинулся. Не сказал прекрати. Значит, можно дальше.
Когда последнего тренировочного дроида добили, я развернулась к нему и прижала ладонь к его локтю:
— Спасибо, что был рядом. Без тебя я бы, наверное, убежала... или уснула где-нибудь. Я такая усыпляшка, знаешь?
Он посмотрел прямо в глаза. Без реакции. Но не холодно. Просто впитывал.
— Ты не такая, — сказал он.
Я сделала большие глаза.
— А какая?
— Опасная. Но ты притворяешься милой.
Я на секунду замираю, чуть отвожу взгляд, а потом с мягким вздохом снова улыбаюсь:
— Ну я стараюсь быть хорошей девочкой. Правда. Просто не всегда получается, когда рядом кто-то... интересный.
И снова — ни слова о нём. Ни намёка. Ни взгляда.
Кацуки сидел на верхней балке, где обычно отсиживался после тренировок. Я знала это. Чувствовала спиной. Но не поворачивалась.
Весь день прошёл в этом темпе.
Я говорила тихо, мягко.
Смотрела на Тодороки.
Смеялась рядом с Ураракой.
Спокойно обнимала Мидорию за плечо, когда он нервничал.
А Бакуго оставался в углу. Один.
И если я слышала, как он выдохнул чуть громче, чем нужно,
или как его кулаки сжались слишком резко —
то только улыбалась чуть тише.
Всё же... это же всего лишь игра.
Горячо.
Холодно.
Меня вырвало прямо в кабинке. Без предупреждения, без времени отдышаться. Просто сработал щелчок — и меня скрутило. Мышцы живота свело, руки упёрлись в стены. Я выдохнула раз, второй — тщетно. Всё внутри поднялось, будто сама плоть отторгала то, чем я была весь день.
После — глухое эхо над унитазом, и мерзкий привкус кислоты на языке.
Я вышла к раковине, опёрлась обеими руками, тяжело дыша. Пот стекал по спине. У меня дрожали пальцы, и зубы будто ныли. Я набрала в ладонь холодной воды, сполоснула рот. Потом ещё раз. Потом — лицо.
Когда выпрямилась, посмотрела в зеркало.
Первое, что бросилось в глаза — это красный, ярко-алый зрачок. Один. Левый. Не отражение. Не ошибка света. Мой.
Вторая деталь — клык. С правой стороны. Острый, едва выглядывающий из-под губ. Я даже не пыталась его спрятать.
Третье — взгляд.
Пустой. Без остатка. Как выжженное поле. В нём не было милости, не было доброты. Ни тени той девочки, что сидела рядом с Тодороки, смеялась с Ураракой и шептала «я твоя тень» на тренировке. Ни следа.
Я уставилась на себя и выдохнула:
— Настолько увлеклась, что аж вывернуло. Все ангелы такие идиотки?
Зеркальное отражение чуть дёрнулось. Я увидела, как демоническая часть лица — зрачок, клык, впадина скулы — плавно возвращается в «норму». Глаз вновь стал золотым , мягким. Клык исчез. Маска вернулась. Снова Ями. Снова «милая». Снова безобидная.
Я медленно отстранилась от раковины. Спокойно вытерла рот бумажным полотенцем. Провела пальцами по волосам — пригладила пряди. Всё должно было быть в порядке. Снаружи — да.
Внутри — огонь тлел медленно. Без дыма, без пламени. Просто жёг.
Я вышла из туалета, не торопясь. Пустой коридор. Ни души. Только гул вентиляции и гул в голове. Становилось тихо — очень тихо, почти уютно.
Я вышла из корпуса, не оглядываясь, и пошла по пустынной дорожке в сторону дома. Небо было серым, асфальт — влажным. Где-то вдалеке шумели деревья. Пахло горелым, и это странным образом успокаивало.
До квартиры я дошла минут за двадцать. Всё это время ни с кем не говорила, ни на кого не смотрела. Никаких Урарак, никаких Шото, никаких Кацуки.
Только я.
И то, что просыпалось во мне всё чаще.
Когда я закрыла за собой дверь съёмной квартиры, я впервые за день позволила себе выдохнуть по-настоящему. Глубоко. С шумом.
Сегодня я сыграла слишком хорошо.
Но проблема в том, что я начинаю верить.
А это... смертельно.