Я не ведусь - я взрываю.
Кацуки
Слишком много голосов, слишком много запахов, слишком много жующих ртов. Я терпеть не мог обеды. Не потому что еда плохая. А потому что все вдруг начинали вести себя, как тупые идиоты. Смех. Болтовня. Плечо к плечу. Все сбрасывают маски — но не для того, чтобы быть настоящими. А чтобы расслабиться. Потечь. Сгнить.
Я сел подальше, как всегда. В одиночку. Потому что рядом с собой никого не хотел. Мне не нужно было говорить с Киришимой о новых тренировках. Мне не нужно было слушать, как Каминари и Мина спорят, чей вкус у лапши лучше. Мне нужно было — тишина. Простая. Плотная. Без чужих эмоций.
Но с самого начала дня тишины не было.
С того самого момента, как она вошла.
Ями.
И это имя звучит слишком выверенно. Слишком удобно. «Ями Ями». Будто она знает, что делает. Будто издевается.
Теперь она сидит с ними. Между ними. Как будто родилась здесь, с этими тупыми сияющими лицами, с этим жалким, липким счастьем. Она кивает, улыбается, смеётся. Мина почти пищит от восторга, Киришима чуть не проглатывает язык, чтобы пошутить. Даже Урарака, обычно осторожная, светится, как солнце. И всё из-за неё.
Я смотрю на это и чувствую, как внутри нарастает раздражение. Не из-за того, что она красивая. Не из-за того, что на неё пялятся. А потому что она играет.
Я это вижу. Каждый её взгляд — заранее просчитан. Каждая улыбка — репетиция. Она отвечает им идеально. Слишком идеально. Как будто читает по бумажке. Как будто заранее знала, что сказать, чтобы они её полюбили.
Фальшивка.
Идеально отыгранная.
Но они не видят. Они все — ослеплены. У неё волосы как у ангела, голос — как у сказочного персонажа. И всё, что им нужно — это красивая оболочка.
Слабаки.
Детский сад.
Она поднимается. Говорит что-то про десерт. Все ахают, как будто она сказала «я вас всех спасу».
И тогда она идёт. Мимо моего стола. Не глядя в глаза. Не оборачиваясь.
Но я чувствую её.
Она знает, что я здесь.
Она специально идёт рядом.
Она проверяет.
Я не двигаюсь. Даже не моргаю. Просто смотрю. Жёстко. Тихо. Через неё.
И, чёрт возьми, чувствую: в ней нет страха. Нет дрожи.
В ней есть что-то другое.
Тёмное. Холодное. Глубокое.
И оно смотрит на меня в ответ.
Я сжимаю вилку так, что металл почти скрипит.
Если она думает, что может играть здесь...
Если она думает, что я поведусь на это шоу...
Она сильно ошибается.
Я разорву её маску. Вытащу всё наружу. Грязь, ложь, голос, которым она смеётся. Всё.
Я не ведусь.
Я взрываю.