40
Минут через двадцать эспер вернулся, держа в руках два больших пакета. Закинув их на заднее сиденье автомобиля, Чуя сел за руль и завёл двигатель. Подъехав к подъезду, в котором жил Дазай, Чуя остановил машину и, выйдя из неё, взял в руки пакеты с едой и спиртным, Осаму покинул салон автомобиля вслед за возлюбленным и направился к подъезду, пока Чуя ставил машину на сигнализацию.
Поднявшись в квартиру, Дазай изъявил желание принять душ, пока Чуя прошёл на кухню разбирать пакеты с едой.
— Помощь нужна? — всё же спросил Накахара, выставляя на стол бутылку с вином и извлекая из пакета виски.
— Пожалуй, — кивнул Осаму, приоткрывая дверь в ванную комнату, — через пару минут приходи, поможешь спину помыть, не хочу намочить рану.
— Хорошо, — ответил эспер, выкладывая на одно блюдо сашими, а на второе якитори, также вытаскивая из пакета донбури в глубокой тарелке и ставя её на стол. Полностью разобрав пакеты, Чуя смял их и бросил в мусорное ведро, после чего достал из подвесного шкафчика два бокала и два стакана для виски.
Пройдя в ванную, Чуя взял из рук Дазая мочалку и принялся мыть его спину, осторожно обходя заклеенную пластырем рану, после чего так же осторожно смыл пену водой, стараясь не намочить повязку.
— С мытьём головы нужна помощь? — осведомился Накахара, проводя рукой по каштановым волосам.
— Ага, — Осаму кивнул и придвинулся к Чуе ближе, меняя позу.
— Наклони голову вперёд, — попросил эспер, и Дазай выполнил его просьбу.
Открыв кран с тёплой водой, Накахара намочил каштановые пряди и, взяв с полки вишнёвый шампунь, вылил на руку достаточное количество, после чего нанёс его на волосы любовника и принялся массировать кожу головы пальцами. Когда, по его мнению, он справился с поставленной задачей, смыл шампунь с волос Осаму и, передав ему полотенце, покинул ванную комнату.
Пройдя на кухню, Чуя разлил по бокалам вино и откинулся на спинку стула, в ожидании Дазая.
Минут через пять скрипнула дверь в ванной и оттуда вышел переодетый в домашние шорты и футболку Дазай с влажными волосами.
— Не знал, что ты будешь, — сказал Накахара, придвигая бокал с вином ближе к нему, — поэтому налил нам обоим вино.
Осаму кивнул, присаживаясь на стул и произнёс:
— Пожалуй, это правильное решение, а то я боюсь, что быстро отъеду от усталости, если выпью что-то покрепче.
— С днём рождения, — сказал Чуя, поднимая свой бокал. — А давай на брудершафт выпьем.
— Давай, я не против.
Дазай поднял бокал вверх, и они с Чуей переплели руки в локтях.
— За тебя, — сказал Накахара, касаясь своего бокала губами и залпом его осушая. Осаму, собственно, сделал то же самое, после чего губы любовников встретились и слились в страстном поцелуе.
Когда он закончился, парни поставили опустевшие бокалы на стол, после чего Чуя их снова наполнил.
Взяв бокал в руку, Накахара поднёс его к губам и сделал глоток. Осаму же, воспользовавшись палочками, подцепил ими из блюда кусочек якитори и, закинув его в рот, прожевал, запив несколькими глотками вина.
— Осаму, — задумчиво произнёс Чуя, откидываясь на спинку стула. — Почему ты поручил это задание ни кому-то другому, а именно Чехову?
— Не догадываешься? — Дазай тоже откинулся на спинку стула, поднося бокал к губам и делая из него несколько глотков вина.
Чуя пожал плечами.
— Догадываюсь. Его способность позволяла ему незаметно подобраться к Достоевскому, к тому же он его очень хорошо знает, да и победить свой дар ему было гораздо проще, чем тому же Акутагаве и Ацуши или хотя бы Коё или Верлену. Но я не об этом. Ты знал, что он выполнит приказ несмотря ни на что... Откуда была такая уверенность, ведь он много лет работал на Достоевского, но ты верил, что он тебя не предаст?
— Да, — Дазай снова сделал несколько глотков из бокала и, глядя в голубые озёра, продолжил: — Я хорошо разбираюсь в людях, Чуя. Но дело не только в этом. За то время, что мы находились в петле времени, я не раз привлекал к делу Чехова, и он всегда выполнял приказы, справлялся на все сто. Он доказал свою преданность не единожды, а также проявлял сообразительность и неординарный ум в сложных, стрессовых ситуациях, и я подумываю над тем, чтобы повысить его в должности.
— Понимаю, — Чуя кивнул. — Но всё же ты не хочешь организовать ему перед этим настоящую проверку, как у нас принято?
— В принципе, он её уже прошёл, хотя и не помнит об этом. Но, если тебе будет так спокойнее, можешь сам организовать проверку в ближайшее время.
— Хорошо. — Чуя сделал несколько глотков вина и, поставив бокал на стол, закурил. — Почему ты ничего не сказал мне о своём плане и о «вспышке», которая, как ты говоришь, у тебя была? О том, что Достоевский жив?
— Он не был жив, ведь я убил его. Способность Фёдора заняла его место в нашем мире, как и в случае с Шибусавой.
— Это я понял. Но почему ты ничего не сказал об этом мне?
— Потому что, если бы ты узнал о Достоевском, то не остался бы в порту и не отпустил меня в логово врага в одиночку. Мне снова пришлось бы вчера умереть, чтобы перезагрузить тот день, потому что ты вновь мог погибнуть. А мне ужасно надоели эти перезагрузки и проживание одного и того же дня снова и снова. Я хотел выпутаться из петли времени, и мы это сделали. Враг повержен, а мы живы, сегодня 19 июня и всё прекрасно. План сработал.
Дазай отпил немного вина из бокала и тоже закурил, Чуя ничего ему не сказал, лишь покивал головой, в знак согласия.
— И всё-таки ты настоящий мудак, Дазай, — выпуская колечко дыма изо рта и пропуская через него ещё одно, а через то, следующее, всё же сказал эспер.
— Почему? — с глупой улыбкой, будто реально не понимая, по какой причине злится Чуя, спросил Дазай.
— Потому что ты рисковал нашими жизнями: и своей, и моей. Что, если бы я не успел уничтожить дракона до полуночи? Что, если бы ты погиб, а за тобой и я от порчи? А что, если бы способность всё же отделилась от меня? Ты не смог бы перезапустить этот день, ведь ты был без сознания.
— Этого бы не произошло, Чуя, — заверил эспера Дазай. — У меня был припасён экстренный план на такой случай.
— И какой же?
— Я знал, что меня отравят и знал, что яд не убьёт меня до полуночи, поэтому, рассчитав время с точностью до секунды, я заранее позаботился о том, чтобы умереть за одну минуту до 00.00.
— Каким образом?
— Я вколол себе препарат перед тем, как идти к Шибусаве и Достоевскому. Это не был яд, так как два разных яда, вступив в реакцию, могли вызвать неожиданные последствия. Скорее всего они бы просто убили меня раньше времени. Предполагая какой яд мне введут, я вколол себе препарат, который способен был немного ускорить действие отравы. — Осаму развернул правую руку к Чуе так, чтобы открыть его глазам область на сгибе локтя с внутренней стороны, и Накахара заметил след от иголки на вене. — Яд подействовал бы немного быстрее, чем нужно было Достоевскому и Шибусаве, если бы что-то пошло не так, и ты не справился, тем самым снова перезагрузив вчерашний день.
Чуя удивлённо уставился на Осаму, снимая резинку с волос, и мотнул головой, заставив рыжие пряди рассыпаться по плечам огненной лавой.
— Понятно, — произнёс парень. — Хотя кого я пытаюсь обмануть? Мне нихрена не понятно. И ход твоих мыслей, я, наверное, никогда не смогу разгадать, Дазай. Откуда ты всё это знал, как просчитал ходы врага и развитие дальнейших событий, все вариации будущего, так сказать? — Чуя снова затянулся сигаретой и затушил окурок в пепельнице, накрыв руку Осаму своей ладонью и глядя в глаза эспера. — И всё-таки ты непостижимый человек, Дазай.
— Просто научись мне уже доверять, Чуя, — с улыбкой сказал Осаму, притягивая Накахару к себе и впиваясь в его губы страстным поцелуем, оглаживая спину и плечи эспера руками, чувствуя, как его дыхание и сердцебиение сбиваются. — Хочу тебя, — прошептал босс Портовой Мафии, отрываясь от любимых губ, вставая со своего места и заставляя Чую тоже подняться на ноги и опереться задом о стол, осыпая шею возлюбленного поцелуями.
Руки Чуи зарылись в каштановые пряди, перебирая их между пальцами и оглаживая затылок, пока Дазай справлялся с пуговицами на его рубашке, а затем с ремнём и замком на ширинке брюк.
— Дазай... — охрипшим от страсти голосом прошептал Накахара, непроизвольно застонав.
В следующую секунду рубашка Чуи полетела на пол, а за ней последовали его брюки и боксёры. Обхватив пальцами упругие ягодицы парня, Осаму их сжал, приподнимая его, но не усаживая на стол, как тот того ожидал, а сделав с ним несколько шагов, обпёр спиной о стену. С губ Чуи сорвался недовольный стон, когда он крепко приложился о стену спиной и головой.
Правая рука Накахары была перехвачена Дазаем за запястье, когда он попытался стукнуть любовника в плечо, а затем Осаму перехватил и левую, после чего обе руки были прижаты к стене, а губы Чуи попали в сладкий плен уст Дазая. Он целовал мокро и грубо, прорываясь в чужой рот языком, исследуя изведанные не раз самые отдалённые уголки рта любовника; иногда прикусывая губы Чуи зубами, Осаму сплетался своим языком с его, будто в каком-то безумном танце, продолжая удерживать руки парня у стены и неотрывно глядя в голубые озёра своими карими омутами. Наконец, Дазай отпустил запястья Накахары, и тот обвил его за шею своими руками, со всей страстью, на которую был способен, отвечая на поцелуй. Когда Осаму слегка отстранился от парня, тот сбросил с него футболку и стянул шорты вместе с нижним бельём вниз.
Осаму потянулся рукой за лубрикантом (который стоял в подвесном шкафчике недалеко от них), упираясь своим стояком в живот любовника. Щёлкнула крышечка, и Дазай развернул Чую лицом к стене, одной рукой обхватывая возбуждённый, сочащийся орган любовника и двигая ею вдоль ствола. Раздвинув его ягодицы в стороны пальцами второй руки и смазывая проход, он скользнул одним из них внутрь парня, проникая довольно легко, но всё же не стал сразу же двигаться в нём, давая время немного привыкнуть к чему-то инородному. Секунд двадцать спустя Дазай толкнулся пальцем вперёд, вгоняя его до конца, от чего с губ Чуи сорвался непроизвольный стон. Медленно двигая пальцем вперёд-назад, Осаму вскоре добавил к нему ещё один, разводя их в стороны; затем снова двинул рукой вперёд, нащупав простату и сорвав новый стон с губ Накахары. Ускорив движения, Дазай попадал по комочку нервов, всё резче и быстрее вгоняя пальцы внутрь любовника, то надавливая на простату, то нежно её массируя, чувствуя, как она твердеет, заставляя Чую стонать и дрожать от этих действий. Вскоре к двум пальцам был добавлен третий, вновь надавив на простату, Дазай провернул пальцы внутри, заставив Чую застонать громче и задрожать всем телом. Двигая ими, Дазай, наконец, поддавшись мольбам Накахары отыметь его немедленно, вытащил из него пальцы и, смазав свой член лубрикантом, приставил сочащуюся головку к растянутому колечку мышц.
Удерживая любовника за бёдра, Осаму толкнулся внутрь, проникая до половины, а следующим толчком вошёл до конца. Накахара вскрикнул, ощущая приятную, долгожданную заполненность в своём теле и двинул задницей навстречу Дазаю, со стоном принимая его член в себя глубже, опёршись руками о стену. Немного подождав, давая время партнёру привыкнуть к своему органу, затем, выйдя из парня почти полностью, Осаму вновь двинул бёдрами вперёд, входя до основания члена, целуя Чую в плечо и слегка прикусывая кожу. Резко ускорив движения, Дазай проникал в желанное тело со стонами и пошлыми хлюпами, срывая каждый раз новые стоны с губ партнёра. Чуя постанывал, двигая бёдрами навстречу толчкам любовникака, немного отставив задницу назад и прогнувшись в спине, чувствуя, как пальцы Дазая всё сильнее впиваются в его бёдра, насаживая его на член. Дыхание Чуи окончательно сбилось, сердце, казалось, может выскочить из груди в любую секунду; он постанывал и вскрикивал, когда было особенно приятно, чувствуя нарастающий жар внизу живота от быстрых и мощных движений Дазая и горячего дыхания на своей шее, ловя кайф от его грубых толчков и поцелуев, иногда чередующихся с укусами. Осаму всё резче и быстрее вгонял свой орган в тело Чуи, так же как и он, не сдерживая стонов, всё крепче сжимая ягодицы парня руками, двигал его на себя. Чувствуя приближение разрядки, Дазай ускорился ещё сильнее, долбясь в любимое тело всё резче и быстрее: его дыхание и сердцебиение так же сбилось, как и у Чуи, шлепки бёдер о бёдра стали громче и звучали ещё более пошло и возбуждающе, чем вначале полового акта. Под конец, уже совсем себя не контролируя, Дазай ускорился настолько, что пару раз Чуя стукнулся головой о стену, хотя и держался за неё руками. Будто бы и не заметив этого, Накахара вскрикнул, прогибаясь в спине сильнее, волны острейшего оргазма прошили его тело, подобно электрическим разрядам, заставляя дрожать и изливаться на пол, Дазай кончил одновременно с ним, вновь не лишив себя удовольствия, излить своё семя в разгорячённое тело любовника, ощутив, как тот несколько раз сжался вокруг его члена во время оргазма.
Уткнувшись лбом в мокрое от пота плечо возлюбленного, Дазай прошептал:
— Я вымою.
Чуя тяжело вздохнул, пытаясь восстановить дыхание.
— Говорить тебе что-то бесполезно, ты непроходимый тупица, — проворчал Накахара.
Дазай усмехнулся Чуе в плечо и сказал:
— Но ведь ты всё равно меня любишь.
— Конечно. То что ты в меня кончаешь изо дня в день, как специально, не может стать достаточной причиной для ссоры, ведь так? — Накахара повернул голову к Дазаю и встретился взглядом с глазами цвета тёмного янтаря.
— Я думаю, нет. Пошли в душ?
— Пойдём.
Минут через пятнадцать, выйдя из душа, парни снова отправились на кухню, где подобрали разбросанную по полу одежду и надели её на себя. Дазай сел на своё место, а Чуя, чмокнув его в висок произнёс:
— Я сейчас.
Накахара вышел из кухни, а через минуту вернулся, сказав:
— Закрой глаза.
—Мм? — вопросительно промычал Осаму, но всё же выполнил просьбу любовника и прикрыл веки, чувствуя пальцы Накахары на своём правом запястье, а когда Чуя отпустил его руку, на кисти осталось ощущение приятной тяжести.
— Открывай, — прошептал Чуя на ухо любовнику и отстранился от него.
— Это же Richard Mille Sapphire RM56-02! — воскликнул Дазай, восхищённо рассматривая на своём запястье часы, оснащенные очень сложным механизмом с турбийоном и полностью прозрачным бочкообразным корпусом, выполненным из сапфира, так что все «внутренности» часов были, как на ладони. Часы включали в себя особую подвеску из титанового механизма внутри корпуса – на микрошкивах и микротросиках. — Милый, это же очень дорогой подарок, они почти два ляма баксов стоят.
— Ага, — почти безразлично кивнул Чуя, словно речь шла о сотне долларов. — С днём рождения.
Накахара склонился к Дазаю и чмокнул его в уголок губ, после чего сел на своё место и взял в руку бокал вина.
— Откуда ты знал, что я хочу такие часы? — прищурился Дазай.
— Видел в твоём браузере страницу с ними, когда тебе позвонила Озаки, и ты ушёл по срочному делу несколько недель назад, после чего сделал заказ со своего ноутбука. За неделю до твоего дня рождения их доставили.
Осаму хмыкнул, не в силах отвести взгляда от дорогого подарка.
— И где ты их прятал?
— Так я тебе и сказал! Оставлю это секретное место в тайне. — На самом деле Чуя прятал часы в своём кабинете и забрал их оттуда за два дня до того, как эсперы попали в петлю времени.
— Ладно. — Дазай взял Чую за руку и потянул на себя, приблизив к нему лицо. — Спасибо.
Дазай коснулся своими губами губ любовника, оставляя на них нежный поцелуй.
— Люблю тебя, — сказал он, услышав в ответ:
— Я тебя тоже, скумбрия.