38
***
— Так вот где она: Комната Дракония, — проговорил Дазай, оглядывая комнату с сотнями красных кристаллов, впрочем, ни к кому конкретно не обращаюсь, так как в помещении он был один. — Отличную коллекцию ты собрал, Шибусава.
Дазай подошёл к одной из полок и посмотрел на кристаллы.
— Кристалл, способный собрать всех одарённых в пределах видимости, — продолжил Дазай. — И кристалл, который объединяет и сливает в один дары всех одарённых, которых я коснулся. Если с их помощью вобрать в себя всю коллекцию, источник энергии исчезнет и поддерживать туман станет невозможно.
Дазай коснулся руками двух кристаллов одновременно. Они, обратившись в красную субстанцию, взмыли вверх, превращаясь в шар, и вбирая в себя Силу всех остальных кристаллов, шар увеличился в размерах и, проломив крышу, взлетел в небо.
— Теперь, если его уничтожить... — договорить Осаму не успел, так как почувствовал острую боль между лопаток, а сзади послышался голос:
— Моих ожиданий никто не способен превзойти, Дазай. Ведь с самого начала моей целью был ты. А точнее, твой дар, который поможет мне всё вспомнить.
— С чего ты это взял? — падая на колени, а затем, распластавшись на полу, прошептал Дазай.
— Я ему об этом сказал, — раздался знакомый голос справа.
— Ты? Но ведь я убил тебя.
— Ха-ха, — усмехнулся Достоевский. — Ты всё сделал правильно, Шибусава, и моя способность заменила моё умервшлённое тело в мире живых. И теперь одолеть меня невозможно, как и Шибусаву. Но есть один неприятный момент во всей этой ситуации: каждый раз, когда мы тебя убивали, день начинался сначала, прежде, чем дар отделялся от тебя. Я знаю, что к этому приложил руку твой дружок Анго. Но меня вам не провести, Дазай. Я понял, что происходит гораздо раньше чем ты и всё благодаря моему теперешнему состоянию и способности одного эспера, который помог мне всё вспомнить, а также оградил меня от амнезии, при перезагрузке дня. Когда он применил на мне способность, я понял, что происходит и ни разу за всё это время, пока день повторялся, не показался тебе на глаза. Я решил действовать издалека, больше наблюдал и старался запоминать, руководя операцией со стороны, но дело не двигалось с мёртвой точки до сегодняшнего дня.
— Вот оно что! Да, ты оказался достойным противником, Фёдор. Надо сказать, ты меня не разочаровал. Но всё же, как ты собираешься заполучить мой дар?
— А ты разве ещё не понял, Дазай?
Осаму усмехнулся.
— Возможно, но я хочу услышать это от тебя.
— Всё дело в яде. Ты разве не чувствуешь его действие?
— Чувствую, но моя смерть в любом случае перезагрузит этот день, независимо от того получите вы мой дар или нет.
— Не в этот раз. — Достоевский взглянул на часы. — Шибусава предлагал использовать быстродействующий паралитический яд, но я решил, что в данном случае время — твой враг, Дазай. Поэтому яд был выбран с учётом времени, оставшегося до полуночи. Ты проживёшь ещё ровно час, однако действие яда способно ввести человека в состояние клинической смерти, в результате чего дар отделится от тебя секунд через тридцать, ну а ты проживёшь ещё до полуночи, после чего умрёшь, и твоя смерть не перезагрузит этот день заново. А поскольку яд всё же обладает параллитическим действием, ты не сможешь себя убить. На этот раз ты умрёшь навсегда. А каково это умереть в свой же день рождения?
Дазай ничего не ответил, Достоевский расхохотался, а затем Осаму потерял сознание и способность начала отделяться от него.
Однако Шибусаве не удалось её заполучить. Дар Дазая имел вид голубого кристалла, как и прочие дары изначально в момент смерти носителя. Лишь потом они приобретали вид красных кристаллов. То же самое произошло и со способностью Осаму. Когда Шибусава коснулся кристалла пальцами, он покраснел и присоединился к иным дарам, которые на данный момент, объединившись в одно целое, парили высоко в небе над облаками, превращаясь в огромного дракона.
***
Чуя мерил шагами кабинет, который находился на последнем этаже высотки Портовой Мафии, нервно выкуривая одну сигарету за другой. На Йокогаму был спущен туман, однако так высоко он подняться не мог. Все эсперы Портовой Мафии сейчас находились на этом этаже, все, кроме Чехова, которого Дазай отправил на какое-то задание, подробностей о котором Чуя не знал. Дазай не сказал, сколько он его не расспрашивал.
— Что же ты задумал, Дазай? — сам у себя спрашивал Накахара. — Меня оставил здесь, отправил куда-то Чехова и куда именно направился сам мне неизвестно. Но я не могу просто сидеть и ждать. Я должен что-то сделать.
Чуя пробил место нахождения телефона Дазая по геолокации и уже собирался ехать за ним, когда его мобильник зазвонил. Номер был скрыт, и Чуя, размышляя о том, кто это может быть, смотрел на дисплей несколько секунд, после чего сдвинул зелёную трубочку в сторону для ответа. Звонили из правительства и вызывали его на ковёр немедленно.
Тон, которым был отдан приказ явиться в МВД, Чуе, конечно, не очень понравился, поэтому, психанув, он устроил там погром и отправил на больничный нескольких сотрудников, которые решили ему перечить. Накахара знал о роли Анго во всём происходящем, поэтому всё же попытался взять себя в руки и спокойно выслушать эспера. Однако последние слова Анго о том, что Дазая скорее всего не спасти, несмотря на петлю времени просто вывели Накахару из себя.
— Откуда ты знаешь, что его не спасти? — прошипел Чуя, хватая Анго за грудки и отбрасывая его в сторону. — Это же был твой план! Сколько раз повторялся этот проклятый день? Почему ты считаешь, что всё закончится именно так?
— Потому что в дело вступил Достоевский. Дазая отравили ядом замедленного действия, он проживёт до полуночи, и это разорвёт петлю времени.
— Что ты сказал? Повтори!
— Дазая отравили...
— Достоевский? — перебил Анго Чуя. — Но ведь он мёртв.
— Да. Я помню, Дазай убил его, но теперь он стал таким же как Шибусава и уничтожить его сможет лишь тот, кто уже сделал это однажды. То есть Дазай. Но всё это будет не важно, так как, если дракона не одолеть, сингулярность продолжит расти, и Йокогама будет сожжена.
— Он знал? — спросил эспер.
— Знал или догадывался. У него был в кармане микропередатчик, и мне известно обо всём, что там происходит.
— Вот значит как! Выходит знал и не сказал мне ни слова. Что ж, я уничтожу дракона, если это необходимо сделать, чтобы спасти Йокогаму.
— Чуя, ты осознаёшь риски? Тебя некому будет обнулить к тому времени, как дракон будет побеждён, да и дар Дазая отделился от него.
— Осознаю.
— Что ж, тогда пойдём, — сказал Анго и направился к лифту. — Кстати, Дазай считал, что порча может в какой-то степени защитить тебя от тумана и не позволит ему подобраться к тебе настолько, чтобы способность отделилась от тебя. Ты знаешь, что нужно сделать?
— Я разберусь.
***
За несколько минут до полуночи...
Изначально создав нечто вроде воронки вокруг себя, чтобы защититься от тумана, после того, как применил сингулярность и, победив в конце дракона, Чуя начал падать вниз, оглядываясь по сторонам, в поисках Дазая. Он знал, что Осаму всё ещё жив, ведь сейчас не было полуночи, и день не перезагрузился, и, как считал Анго, он сегодня не перезагрузится. Но Дазая найти всё же очень хотелось и врезать ему посильнее напоследок, раз уж всё равно им обоим предстояло сдохнуть. Заметив Осаму, парящего где-то под облаками, Чуя осуществил свою последнюю мечту и вмазал любовнику со всей дури по роже.
«А может стоит убить Дазая, и пока не поздно перезагрузить этот день?» — промелькнула мысль в голове, и Чуя потянулся за ножом, так как использовать способность для убийства напарника совершенно не было сил.
В правой руке Накахары сверкнуло лезвие ножа, но нанести удар, ему помешал кашель. Чуя зашёлся в нём, разбрызгивая кровь, а затем чья-то рука коснулась его щеки, освобождая от порчи. Чуя икнул, посмотрев на Дазая, который сейчас вовсе не походил на труп.
— Сволочь! — прошипел Накахара, всё ещё сжимая в руке клинок.
— О, Чу-уя! Надо же! — с улыбкой сказал Дазай. — Ты хотел меня убить? Не стоит. Я же обещал, что сегодня этот день закончится.
— Когда-нибудь я тебя реально грохну, придурок!
Эсперы упали вниз, а точнее, плавно опустились на землю, и Чуя почти мгновенно вырубился, упав головой на колени Дазая, а тот, положив руку на его затылок, поглаживал возлюбленного по волосам.
Пару часов спустя Чуя зашевелился, приходя в себя. Он по-прежнему лежал головой на коленях Осаму и сразу же попытался встать, но Дазай его удержал.
— Туман ещё не рассеялся, Чуя, — произнёс Дазай.
— Туман? Значит, Шибусава всё ещё жив? Который час?
— Начало третьего ночи. Сегодня 19 июня.
— Поздравляю, — буркнул Чуя.
— С тем что сегодня 19 число?
— С днём рождения, дубина.
Дазай рассмеялся.
— Спасибо, любовь моя.
— Анго сказал, что тебя отравили.
— Так и было. Но я вовремя принял противоядие, благодаря тебе, кстати. — Дазай потёр челюсть, которая всё ещё болела после удара любовника. — Если бы не тот удар, я, наверное, умер бы в свой день рождения.
— Дазай, ты просто сволочь! Ты знал обо всём и молчал?
— О чём обо всём?
— О Достоевском, о том, что они задумали, о яде, в конце концов?
— Догадывался. За всё это время, что день перезагружался, я ни разу не видел Фёдора, но у меня была одна из тех вспышек, о которых я тебе рассказывал. Она случилась сегодня, впервые за долгое время, и я взял противоядие. Достоевский оказывается знал о петле времени и о том, что она завязана на мне, но всё же он не всё предусмотрел, видимо, забыл о том, что сам же и называл аномалией.
— И что теперь? Петля времени разорвана, мы живы, но и Шибусава с Фёдором тоже.
Неожиданно туман рассеялся, и Дазай произнёс:
— Похоже, что оборотень с Акутагавой справились со своей задачей.
— А что ты будешь делать с Достоевским? Он ведь сбежал, верно?
— Я так не думаю, — усмехнулся Дазай, затем послышались чьи-то шаги, Чуя повернул голову на звук.
— Шибусава? — Накахара вскочил на ноги и засветился красным, однако Дазай прикоснулся к его руке, обнуляя способность.
— Чуя, это не он.
— Что?
— Как всё прошло, Антон-сан? — не обращая внимания на вопрос Чуи, задал свой Дазай.
— Прекрасно, — проговорил тот, кто выглядел сейчас, как Шибусава. — Самое сложное во всём этом было принять его облик. Даже свою способность мне одолеть было проще, чем подобраться к Шибусаве незаметно и коснуться его. Для этого мне пришлось вступить с ним битву наравне с тигром и Акутагавой, но потом я оставил поле боя и пошёл к Фёдору.
Чехов принял свой настоящий облик, а Дазай спросил:
— Где Фёдор?
— Там, — Чехов махнул рукой куда-то за свою спину. — Мне удалось подобраться к нему достаточно близко, не вызвав подозрений, хотя он всё же спросил, почему я всё ещё здесь.
— И что ты ответил?
— Предложил ему выпить вина и отметить победу, хотя всё же вино пить мы не стали. Я вколол ему нервно-паралитический яд, ты говорил, что его это теперь не убьёт, но ослабит и обездвижит на время.
— Именно так. Только я могу его уничтожить.
Дазай поднялся на ноги и пошёл вслед за Чеховым, а Чуя последовал за ними, однако, заметив рану на спине Дазая, схватил его за руку, спросив:
— Почему не сказал о ранении?
— Всё хорошо, Чуя, не волнуйся. Нужно разобраться с Фёдором, а затем займёмся моей раной.