2: Желанное
Реджине нужно было позаботиться о закрытии фестиваля, так как празднование закончилось. Она с нетерпением ждала этого. Все было бы не так плохо, но ей нужно было находиться на улице, где она не могла избегать Эмму. План состоял в том, чтобы проконтролировать гномов, удостовериться, что они безопасно все разобрали, и затем она отправит должностное лицо, скорее всего, Кэтрин, чтобы удостовериться, что обо всем другом тоже позаботились. Затем, ей нужно вернуться в кабинет и заняться бумажной работой. Безопасно, легко, без участия Эммы.
Пока что все было хорошо. Всё было в порядке и сейчас Реджине нужно было вернуться в кабинет. Но ей придется пройти пару кварталов, чтобы вернуться в Ратушу. Прежде чем она смогла добраться до безопасности своего кабинета, Генри появился перед ней. Она даже не осознавала, что находится перед участком шерифа, пока он не встал перед ней.
— Мам! — улыбнулся ей Генри.
Она моргнула, осматривая его внешний вид. Его рубашка промокла, не говоря уже о майке. Когда это его гардероб стал похож на гардероб Эммы? По крайней мере, на нем не было джинсов-скинни, но это может быть лишь вопросом времени. В конце концов, Эмма его любимица.
— Генри, почему ты мокрый? — спросила Реджина, пытаясь не думать об Эмме. Это было тяжело, находясь перед участком шерифа.
Генри ткнул большим пальцем позади себя. — Я помогаю Эмме и дедуле мыть крузеры.
Реджина посмотрела туда, не успев остановить себя. Эмма была в майке, пропитанной водой и пеной. Ее руки, такие мускулистые и четко обрисованные, водили губкой по дверце крузера. Ее соски натянули хлопок ее футболки, поддразнивая мэра. Коленки Реджины задрожали и подогнулись от слабости, угрожая подвести ее. В ее рту пересохло, но к другим ее частям, похоже, прилила вся жидкость организма. Она облизнула губы, позабыв, как разговаривать.
— Мам? — произнес Генри. Он помахал рукой перед ее лицом.
Реджина моргнула. — О. Эм, Генри, наслаждайся. Я должна удостовериться, что все после фестиваля вычищено и заполнить все соответствующие бумаги. — Ей было нужно убраться отсюда прямо сейчас, иначе возникнут последствия, которые она не была готова допустить.
Он свел брови. Он не поверил ей? Мало того, что это было правдоподобное объяснение, это была правда. Почему он не поверил ей? Потому что ты лжешь. Ты лгунья. Это слово заставило ее вздрогнуть. Она потрясла головой, отгоняя мысли, пока ее взгляд приклеился к Эмме. Очертания ее живота проглядывали сквозь мокрую майку и Реджина хотела высунуть язык и провести им под ее майкой.
— О, хорошо. Если я вновь останусь с Эммой, будет нормально? Она казалась очень беспокойной прошлой ночью. Я думаю, ей просто нужно привыкнуть к тому, что Крюка нет рядом, понимаешь? — произнес Генри.
Реджина едва понимала, о чем говорит Генри, слыша лишь упоминание имени Эммы. Восхитительная, мощная Эмма. Ее внутренности успели растаять и завязаться в узлы одновременно. Части ее тела неуместно дрожали и она чувствовала унижение, что это произошло перед Генри, несмотря на то, что он и понятия не имел, через что она проходит.
— Да, ты можешь остаться с Эммой. — Слова вылетели из ее рта прежде чем она смогла остановить себя, но учитывая то, что она не могла оторвать глаз от Эммы, Генри пожалуй лучше сейчас оставаться с Эммой. Реджина должна сделать что-то с собой.
Генри развернулся. — Эй, Эмма! Мама сказала, что я могу остаться с тобой!
Эмма подняла голову от дверцы крузера и уперлась взглядом в Реджину. Эмма помахала и начала приближаться. В животе Реджины все перевернулось, а ниже все сжалось. Нет, нет, нет. Прежде чем Эмма подошла на десять шагов, Реджина уже могла учуять ее. Ее мышцы превратились в желе и она задрожала. Если Эмма подойдет еще ближе, Реджина не сможет отвечать за свои действия, особенно если это касается пробежаться языком по шее Эммы и попробовать ее пот.
—Эй, Реджина, — улыбнулась Эмма и Реджина не могла справиться с этим. Она махнула рукой и исчезла, прежде чем Эмма не погубила ее полностью.
-8-8-8-8-
—Что с мамой такое? — спросил Генри, задержавшись взглядом на фиолетовом дыме, в котором исчезла его мать лишь секунду назад.
Эмма покачала головой. — Я не знаю. — Но у нее появилась идея. Она могла чувствовать запах Реджины по пути к машине. Она оставалась в стороне так долго, как могла, но аромат был слишком заманчивым. Запах задержался в ее носу и на нёбе во рту. Будь оно проклято, ей нужно было прикоснуться и попробовать Реджину. Сейчас же, как можно скорее.
— От нее странно пахло, — сказал Генри.
Эмма кивнула, но аромат был далеко не странный. Она никогда не ощущала его так сильно. Он манил ее, призывал к ней. Это было… Святое дерьмо! У Реджины была течка. Возможно, все станет еще хуже, а потом лучше и ее запах закричит к каждому проклятому альфе в городе. Ни хуя! Реджина была ее.
— Ты думаешь, мама заболела? — спросил Генри, глядя расширившимися глазами. Его брови изогнулись и если она ответит неправильно, он, возможно, расплачется.
Эмма как можно беспечней пожала плечами, и молилась, чтобы это не выглядело так неловко, как ощущалось. Потребовалась вся ее сила воли, чтобы не выпрыгнуть из кожи. Как люди, черт возьми, справляются с этим дерьмом?
— Я пойду проверю, как она там. Дай мне лишь сменить рубашку. — Конечно же, если повезет, он переключится на другое через несколько минут. Эмма посмотрела на Генри. Возможно, это была не самая подходящая мысль о Реджине, пока она стояла в шаге от их сына, но она ничего не могла с этим сделать.
— Возможно мне стоит прийти домой сегодня ночью. Позаботиться о маме, — произнес Генри, глядя в направлении своего дома.
— Я позабочусь о твоей маме, пацан. Ты останешься со своими бабушкой и дедушкой. Если я не вернусь, иди домой с твоим дедушкой, хорошо? — Эмма не стала ждать ответа. Бросившись прочь, она вошла в участок шерифа и прошла к своему шкафчику. У нее была запасная рубашка и она чуть ее не разорвала, надевая. — Проклятие, пальцы, работайте.
Это была всего лишь футболка с воротником. Эмма ненавидела мысль о том, что может произойти, если ей пришлось бы надевать рубашку на пуговицах. Рубашка приклеилась к ее мокрой коже, но она не думала ни о чем. Ей нужно было убраться из участка.
По дороге к Жуку она написала своей матери позаботится о Генри в этот день, пока она будет помогать Реджине с кое-чем, и затем она поехала к дому Реджины. Было хорошо никого не встретить снаружи. Возможно, она поторопилась. Но она могла ощущать Реджину от газона перед домом. Ее рот наполнился слюной и в ее штанах стало слишком тесно. Она была напряжена, и это было больно, но то была внутренняя боль, убрать которую сможет только Реджина.
Она хотела добраться до Реджины, нуждалась удостовериться, что никто другой не был внутри, обижая Реджину, касаясь Реджины. Она толкнула переднюю дверь и была отброшена невидимой силой. Она приземлилась на спину на подъездной дорожке, кожа дымилась, из легких выбило весь воздух. Глухой стук отдался эхом в ее ушах. Но она все еще могла ощущать запах Реджины, даже не взирая на горящую кожу.
—Святое дерьмо, — выдала она. Что это было, черт возьми? Она попробовала поднять голову, но увидела звездочки и все заболело, не только выпуклость в ее штанах.
Положив ладонь на спину, Эмма уселась и попробовала избавиться от боли. Реджина только что отбросила ее Силой? Она посмотрела на крыльцо и никого там не увидела. Она увидела лишь бумажки с кривыми линиями на колоннах. Медленно поднявшись на ноги, Эмма подошла поближе, чтобы рассмотреть их. Кривые линии оказались изображениями, возможно символами. Магия.
Эмма подняла руку, желая проверить, сможет ли добраться до крыльца. Вскоре, когда ее рука пересекла порог, на кончиках пальцев зашипело и она почувствовала, словно ее прошил электрический разряд. Шипя, она отвела руку и и помахала ею, от ее пальцев шел дым.
— Блядство! — зарычала Эмма. — Реджина! Да ладно, ты должна дать мне войти! — Реджине нужно было впустить ее, прежде чем другие альфы почуют этот запах. Она никогда не простит себе, если кто-нибудь заберется в дом и обидит Реджину.
-8-8-8-8-
Реджина вытерла лоб, пытаясь избавиться от пота. Это была глупая затея. Пот уже стекал с кончиков ее волос. Она едва держалась на ногах и не могла нормально дышать. Она глубоко вдохнула, затем часто выдыхая. Это должно было расслабить, но лишь позволяло ей не задохнуться.
— Я смогу держать это под контролем, мне просто нужно сосредоточиться, — вслух произнесла Реджина, потому что чувствовала, будто разговор с самой собой может помочь сосредоточится на этой мысли, а не возвращаться к мыслям о теле Эммы. Лишь мысль заставила ее простонать. — Сосредоточься.
Она схватила чашку с дымящимся горячим специальным чаем и направилась в свою комнату. Она могла слышать, как Эмма зовет ее с улицы, каждый стук отдавался у нее внутри, вызывая покалывание чуть ниже живота. Через несколько секунд покалывание перешло в пульсацию, а ее желание стекало по ногам.
— Это ты во всем виновата, Эмма, — прошипела Реджина, глядя на входную дверь. Но все будет в порядке после того, как она завершит зелье и поспит. Это всегда срабатывало, когда она чувствовала себя на грани, не то чтобы она вообще ощущала это так сильно ранее. Почему сейчас это так?
Они были в порядке до недавнего затишья в жизни. На протяжении времени, как они жили, сражались и концентрировались на внешних проблемах, все оставалось по прежнему. Время от времени она принимала зелье, на случай, если зуд поднимет свою уродливую голову и этого было достаточно. Теперь, благодаря месяцу спокойствия, ее тело чувствовало себя так, словно расходилось по швам и Эмма выглядела так, будто хотела съесть Реджину всякий раз, когда они пересекались. Она вздрогнула от мысли о том, как Эмма смакует ее. На мгновение потеряв себя, она ощутила язык Эммы на себе и в себе. Она застонала достаточно громко, чтобы потерять равновесие.
— Нет, нет, нет. Перестань думать об этом. Ты всегда справлялась. Тебе не нужна Эмма, — говорила себе Реджина, двигаясь к лестнице. Ей нужно было контролировать дыхание с каждым шагом. Простое движение ногами вызывало трение, которое не было ей нужно.
Прошло несколько десятилетий с тех пор, как у нее была течка и она уже не помнила, как переживала ее. Возможно, в последний раз это было, когда она была Королевским призом. Как любой хороший альфа, он руководил ею, заботился о ней. Она закатила глаза. Она не переживала ничего подобного на своей памяти и Король не был способен ничего поделать с этим, да и не то чтобы она хотела, чтобы Король что-нибудь делал с ее прошедшими течками. Даже мысли о Короле не унимали боли, не наполняли ее обычным праведным негодованием, гневом и отвращением. Ее разум и тело были настроены на одно, и пока ее зелье не подействовало, она чувствовала себя наркоманкой в ломке.
Это была пытка и она только началась. Она должна остановить ее, пока не стало хуже, перед тем, как она едва сможет двигаться, прежде чем ее разум не сможет мыслить лишь об одном. Это было одной из тех вещей, которые она ненавидела в статусе омеги. Эта проклятая слабость. Эта нужда в какой-то проклятой альфе. Эта потребность быть взятой, оттраханной и покорной. Она не была слабой. Она не нуждалась ни в ком и ни в чем.
Когда она пришла в свою спальню, она отхлебнула своего зелья, прежде чем поставить чашку на подставку на ночном столике. Сорвав свои вещи, она скользнула в кровать. Прохладные, высоко взбитые простыни ощущались адски на ее горящей, горячей, зудящей коже. Она проглотила свой напиток, немного пролилось из уголка ее рта, а остальное обожгло ей горло. Это должно было принести какое-то облегчение, но Реджину чуть не вырвало, как будто ее тело отвергало это. Она сдержалась, подождала результата, но ничего не произошло.
— Нет, — застонала Реджина. Ей нужно было, чтобы зелье сработало. Она не хотела никаких стучащих в ее двери альф. Отражатели, которые она установила, должны были удерживать снаружи нежелательную компанию, но она не доверяла ни одной альфе. Они были ублюдками.
Альфы никогда не делали ничего стоящего. Они были себялюбивы, высокомерны и эгоистичны, размахивали своими членами, словно это было единственное, что имело значение и делало их правителями мира. Она не хотела иметь ничего общего с теми, кто так себя вел. Она не хотела, чтобы какая-то альфа управляла ею, упиваясь мыслью, что Королева нуждается в ней, упиваясь тем, что делает Королеву своей сукой. Она никогда не допустит, чтобы такое произошло.
— Эмма… — прохныкала она в свою подушку и затем тряхнула головой. — Нет, нет, нет. Мы не сделаем этого. — Она потерлась бедром о бедро, ища трения и мысли об Эмме наполнили ее сознание. Она заскулила, когда рука скользнула между ее ног. — Эмма… — Она облизнула губы.
-8-8-8-8-
—Реджина! — Тело Эммы сотрясалось, когда она молотила кулаками по силовому полю, игнорируя тепловой шок от магической защиты дома. Ее руки были сбиты и кровоточили. Запах Реджины ощущался поселившимся в ней, заставляя ее желать сбросить свою кожу и забраться в Реджину. Ей нужно было внутрь, в любом смысле этого слова.
Если запах Реджины почти сводил ее с ума, несмотря на то, что она была на таблетках, блокирующих альфу в ней и притупляющих ее чувства до присущих бете, она с трудом могла себе представить, на что это похоже у истинных альф, проживающих рядом. Она была уверена, они будут сходиться к дому, как дикие животные, мусорщики, готовые взять Реджину в свое удовольствие. Эта мысль рвала ей душу, пугала и бесила ее. Они не могут иметь Реджину. Реджина была ее!
— Реджина! — Эмма упала на колени со слезами на глазах. Все внутри нее было алчущим, болезненным, умирающим. Ей было необходимо добраться до Реджины, ради них обеих. — Реджина!
Ее окровавленные пальцы прижались к защите и затем прошли насквозь, к крыльцу. Что за чертовщина? Реджина впустила ее или защита рухнула? Последнее было ужасающей альтернативой. Но, почему бы защите рухнуть подобным образом? Она разрушила ее грубой силой?
Вопросы умерли в ее сознании, когда она вдохнула еще больше искушающего аромата Реджины, нежели ранее. Внутри поля ее будто окружило Реджиной. Каждый вдох был полон Реджиной, медом и специями. Бросившись в дом, ей нужно было проверить, закрыты ли все двери и окна, чтобы никто другой не был способен учуять даже легчайший ее аромат. Теперь она была охвачена сладостью, которой была ее Реджина.
Она чувствовала, что ее сердце сейчас взорвется и ее кровь ринулась по ее венам. Скоро ей придется сорвать с себя штаны. Не было никакого способа избежать этого. Она могла ощущать Реджину на кончике своего языка и она ничего не хотела больше, чем почувствовать Реджину всем своим ртом. Но, она могла сделать больше этого. Она могла дать Реджине все, что давала раньше. Она могла удовлетворить их обеих.
Как только она уверилась, что они в безопасности, девушка бросилась вверх по лестнице, перескакивая через две-три ступеньки, чтобы добраться до верха. Она обнаружила Реджину в хозяйской спальне, которая была заполнена ее запахом. Эмма могла утонуть в ней, желая этого.
— Реджина, — выдохнула Эмма, видя Реджину в двуспальной кровати, обнаженную, хнычущую, извивающуюся, с пальцами там, где нужно быть шерифу. Она может исправить это.
-8-8-8-8-
Реджина обернулась, услышав звук открывающейся двери в спальню. Эмма стояла около нее, выглядя как сбывшаяся мечта, как оживший сон. Она дрожала, пот стекал по ее лицу и другим частям тела, капая на ее руку. Она облизнула губы и тогда Эмма оказалась на ней, целуя ее, пробуя ее. Запах Эммы охватил ее, окутал ее и заполнил каждый ее дюйм. Реджина застонала, когда язык Эммы скользнул по ее языку. Да! Это ощущалось, будто небеса открылись для нее, не смотря даже на то, что все еще было ощущение, что она страдает от гнева небес.
Реджине требовалось больше, чем поцелуй, хотя это было великолепным началом. Ее руки сумели высвободиться из-под ног и сжали мощные, обрисованные плечи. Чувство упругих мышц под ее пальцами заставило ее застонать, шептало сладкие обещания ее дрожащему телу. Она притянула Эмму к себе.
Впервые за эти дни соприкосновение с кем-то другим не чувствовалось как кислота на коже Реджины. Ее тело хотело Эмму и сейчас она была бессильна с этим бороться. Она разрушалась под Эммой и наслаждалась каждым мгновением этого.
— Ты нужна мне, — прошипела Реджина, царапая рубашку Эммы, пытаясь стянуть ее с девушки. Ей нужно было прикоснуться к коже. Ей нужно было трение. Но, больше всего, ей нужна была Эмма.
— Ты мне тоже. — Эмма оставила несколько продолжительных поцелуев на губах Реджины. Она отстранилась достаточно для того, чтобы Реджина сдернула ее рубашку и Эмма потянулась к пуговице на джинсах.
Реджина двинулась помочь, сдергивая штаны Эммы вниз по бедрам. Ее нижнее белье легко снялось и Реджина не смогла сдержаться, когда длина Эммы свободно выскочила. Сильная, эрегированная, идеальная. Она проследовала к ней, сначала ртом, обхватывая кончик губами. Вкус сущности Эммы немного успокоил Реджину и она взяла его поглубже, скользя своим языком вниз по стволу. Эмма заворчала, склонилась вперед и затерялась рукой в волосах Реджины.
— Реджина, — пробормотала Эмма. — Штаны…
Реджину больше не заботили штаны. Она получила то, чего хотела, в чем нуждалась. Она покружила языком по головке Эммы, слыша восхитительный звук от шерифа. Тело Реджины запульсировало при звуке. Она взяла еще больше Эммы в свой рот, а ее рука расположилась на конце ствола Эммы. Она двигала рукой и сосала, и Эмма стонала так, будто это была самая лучшая вещь в мире. Реджина мурлыкала и ныла, но не могла пока что отпустить Эмму.
— Реджина, не надо так в этот раз, — произнесла Эмма, но ее бедра говорили об ином. Ее бедра двигались, подмахивали губам Реджины и та лишь хотела еще больше. — Реджина, — застонала Эмма и немного дернула Реджинины волосы.
Реджина рыкнула и предостерегающе шлепнула Эмму по ягодице. Чертова напористая альфа. Теперь, так как она имела то, чего хотела, она немного пришла в себя. Она не допустит, чтобы это превратилось в грязь доминирования альфы. Она вела. Она не была слабой и покорной, даже если жгучее желание стекало по ее ногам для Эммы.
—Реджина, — прошептала Эмма и ее рука еще раз сжала в кулаке волосы Реджины, слыша еще один шлепок по заднице. Эмма зашипела и остановилась.
Реджина собиралась действовать по своему усмотрению. Эмма должна знать это. Было или по ее, или никак. Ни одна проклятая властная альфа не будет говорить ей, что делать.
Реджина глубже приняла Эмму в свой рот, впиваясь рукой в ягодицу Эммы, чтобы удостовериться, что та поняла, кто здесь главный. Эмма закричала и вновь потянула Реджину за волосы. На этот раз это не было командой.
— Пожалуйста, просто хочу тебя, — выдохнула Эмма.
Ты имеешь меня. Реджина исхитрилась принять Эмму еще немного глубже, но это было все, на что она была способна. У нее все еще был рвотный рефлекс и немного гордости для такого. Сколько омег могут таким похвастаться? Это не имело значения. Эмма понимала, что она дает ей, если ее стоны что-нибудь означают.
— Блядь, так хорошо, — вздохнула Эмма и зашипела, когда Реджина щелкнула языком по ее головке, прежде чем заглотить еще немного Эммы. Она вновь взмахнула бедрами. Реджина приняла это, позволяя Эмме трахать ее рот в медленном, неглубоком темпе.
Реджина наслаждалась вкусом Эммы на своем языке и ощущением Эммы под своими пальцами, но она все еще зудела, пульсировала и жаждала. Она нуждалась в Эмме в другом месте, нуждалась в том, что происходит в другом месте. Отстранившись, она поцеловала кончик Эммы, отпустив ее и поцеловала ее ствол черт знает зачем. Горячий запах Эммы пробудил в ней трепет.
— Реджина, — прохныкала Эмма, надувшись, глядя на Реджину с таким разочарованием, которое почти уничтожило огонь между ними.
— Возьми меня, — произнесла Реджина, глядя на шерифа, поглощая Эмму, желая Эмму в ней прямо сейчас. Нет, не она может взять тебя. Ты ей позволяешь взять тебя. Прекрати быть такой омегой, такой нуждающейся, такой слабой. У нее нет права голоса в этом, нельзя озвучивать такие мысли.
Эмма кивнула. — На четвереньки. — Это было настолько близко к приказу как только могла Эмма, но чистейшей просьбой по отношению к Реджине. В ее глазах это походило на мольбу.
— Нет, — зарычала Реджина. Даже в течном тумане она никогда не станет на четвереньки. Она не была ничьей сукой.
— На четвереньки, — повторила Эмма, шлепнув Реджину по бедру. Это заставило ту затрепетать.
Реджина попыталась ускользнуть от желания, которое прошило ее от легкого шлепка. Ее тело чуть не перевернулось, но она сдержалась. Она отказалась поощрять альфа-поведение Эммы, даже если она тосковала по Эмме. Эмма склонилась, целуя ее, пытаясь поставить ее на четвереньки.
Реджина могла лишь сосредоточится на губах и языке Эммы. Это ощущение заставило ее вспыхнуть, но это также немного успокоило ее зуд. Было обещание большего, которое и успокаивало, и сводило с ума.
Руки Эммы добрались до груди Реджины и хорошенько помассировали ее. Реджина издала громкий стон, откинув голову назад, и прижалась к рукам Эммы. Сейчас у нее были и губы, и язык, и руки. Все в Эмме было райским и омывало ее умиротворяющим состоянием, но она желала большего.
Реджина царапала спину Эммы, желая прижать ее ближе, желая почувствовать всю ее. Может это поможет охладить ее кожу и подавить ее яростную потребность насадиться на член Эммы. Эмма угождала ей, не лишая Реджину своего чудесного рта.
Эмма двинулась вперед и Реджина последовала за ней, опускаясь на спину. Простыни наконец-то чувствовались удобными, когда она прижалась к ним спиной. Эмма отстранилась и Реджина заныла. Разве Эмма не понимает, что она нуждается в полном телесном соприкосновении или действительно может умереть?
Эмма отбросила свои трусы и в одно мгновение вернулась к Реджине. Реджина застонала, когда их плоть встретилась, впервые довольная тем, что это чувствовалось будто навсегда. Эмма расположилась между ее ног и ее рот пробрался к горлу Реджины, целуя и пощипывая. Она должна была почувствовать себя лучше, но сейчас, при такой близости Эммы, тело Реджины чувствовало себя так, будто разорвется напополам.
— Эмма, — Реджина просила, требовала, умоляла. Она нуждалась в Эмме прямо сейчас, иначе она сойдет с ума. Она знала, что это лишь из-за ее внутренней омеги, но ей было плевать. Она нуждалась в этом. Сейчас.
— Подожди, сейчас, — пообещала Эмма. Она прикусила зубами горло Реджины.
— Сейчас же, — потребовала Реджина.
— На четвереньки, — произнесла Эмма.
Кем, черт возьми, Эмма себя возомнила? — Нет. — Невзирая на то, что она не подчинится таким образом, они уже были в лучшей для траха позиции. Почему бы Эмме, черт побери, просто не прекратить мучения?
Эмма взяла сосок Реджины в рот и засосала его. Реджина закричала от наполнившего ее наслаждения и ее спина выгнулась. Движение заставило ее прикоснуться бедром к тому, чего она действительно желала. Эмма зашипела, но отказалась отпускать сосок Реджины. Она пыталась изогнуть бедра, чтобы поймать Эмму. Эмма прикусила ее сосок, недостаточно, чтобы оставить след, но определенно достаточно, чтобы заставить Реджину желать большего. Она сжала другой, возможно для того, чтобы удержать Реджину от того, что та требовала. Это была сладкая боль, напомнившая ей о том, в чем она нуждалась. Ее ногти впились в плечи Эммы.
— Веди себя прилично, — предостерегла ее Эмма. Да как она посмела?
Реджина была готова вразумить Эмму, но вместо этого она тихонько прохныкала, — Пожалуйста. — Что это было, черт возьми? Она не умоляла, но ее тело тряслось от потребности. Если что-нибудь не облегчит давление внутри нее, она сойдет с ума… если уже не сделала этого. Это объяснило бы, почему она позволила Эмме так себя мучить.
В ответ Эмма начала жестче посасывать сосок Реджины. В другое время она бы наслаждалась таким вниманием, но она тосковала по Эмме кое-где пониже. Выгибая спину, ища большего, Реджина терлась о грудь Эммы. Действие заставило Эмму царапнуть сосок Реджины зубами, а затем обхватить его. Реджина пульсировала и была уверенна, что заливает свои простыни. Она расцарапает спину Эммы до крови, если та сейчас же не сделает чего-нибудь.
—Эмма, — прошептала Реджина, ступнями лаская икры Эммы. — Я хочу тебя. Ты нужна мне. Сейчас же.
Эмма пробормотала: — Ты готова вести себя прилично?
Омега внутри нее была готова извернуться и умереть ради Эммы, но она все еще упрямилась, даже сейчас. Возможно, она сможет воззвать к альфе Эммы. Она положила руки на щеки Эммы и заставила ту посмотреть на нее. Она несколько раз поцеловала Эмму в дразнящие губы.
— Ты нужна мне. Только ты. Ты это знаешь. Никто другой не может иметь меня так. Только ты. Ты одна. — Реджина пробежалась пальцами по волосам Эммы. — Только ты.
Эмма мурлыкнула и потянулась между ними, поглаживая клитор Реджины. По той прокатилось удовольствие, но это лишь подбросило дров в пылающий костер. Она не нуждалась в помощи и предварительных ласках. Она просто нуждалась в Эмме.
— Давай, Эмма. Дай мне всю себя, только ты, — убеждала ее Реджина.
Эмма скользнула в Реджину пальцем. Та застонала, чувствуя, как ее пронзают искры, но это было не более, чем поддразнивание. Реджина жаждала большего. Она нуждалась быть заполненной, или будут последствия. Она схватила Эмму за волосы на затылке и уставилась на нее.
— Дай мне себя, — потребовала Реджина грубым голосом, а ее взгляд был убийственным.
Эмма кивнула и ее палец исчез. Прежде чем Реджина успела соскучиться по ней, Эмма соскользнула по ее телу. Скуля, она завращала бедрами, пытаясь получить Эмму там, где они обе хотели. Сейчас она чувствовала мучительную пульсацию в голове. Если она сейчас же не получит Эмму внутри, она определенно встанет на четвереньки при следующем требовании. Нет, ты никогда не будешь такой нуждающейся.
— Эмма, — произнесла Реджина с предупреждением и мольбой.
Эмма застонала и, наконец, сдалась, не встретив сопротивления. У Реджины перехватило дыхание, когда Эмма скользнула внутрь. Одно простое движение, и она ощутила себя в охлаждающем пылающую кожу бассейне. Дом. Эмма застонала, долго и громко, в ее ухо и прижалась дрожащим телом к Реджине. Полное соприкосновение их кожи, их слияние вместе ощущалось правильным. Это было идеально. Идеально.
— Эмма, двигайся, — выдохнула Реджина, целуя шею Эммы и ее плечи, оставляя губами следы. Это было только начало и она жаждала продолжения и окончания, вновь и вновь. Эта мысль заставила ее сердцебиение ускориться, а дыхание затрудниться. — Двигайся. Покажи мне, чему ты научилась за последнее время. Сделай так, чтобы я не смогла встать с кровати.
Эмма зарычала и толкнулась внутрь. Было похоже на то, будто все нервы Реджины взорвались блаженством. Реджина откинула голову назад, с криком повисая на спине Эммы. Эмма не колебалась, углубляясь больше и затем почти выходя лишь для того, чтобы с силой толкнутся обратно еще глубже. Темп был быстрым, горячим и Реджина была готова раствориться в Эмме. Бедра прижимались к ее бедрам, отросток задевал все нужные точки, это был чистый рай.
Эмма тяжело дышала в ухо Реджины, что лишь увеличивало ее удовольствие. Знание того, что Эмма зашла так далеко, заставило глаза Реджины закатиться полностью. Эмма приподнялась на локтях, чтобы двигаться быстрее. Ее толчки оставались длинными и глубокими. Рот Реджины открылся в стоне и полном восторге. Внутрь-наружу. Внутрь-наружу. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Ритм, движение, темп были идеальны. Такие, в каких нуждалась Реджина. Она подмахивала бедрами навстречу каждому движению Эммы, тело пульсировало каждый раз, когда Эмма издавала стон ей в уши.
— Дай мне, — задыхалась Реджина. — Дай, дай, дай. — Она требовала всю Эмму, все, чем Эмма способна поделиться, каждую частичку Эммы.
Эмма толкалась жестче, быстрее. — Дам тебе все. — Она зарычала. — Собираюсь дать тебе все вновь. Прими его. Прими его весь.
— Да! — Реджина изогнулась, кровь бурлила, обожая каждый дюйм Эммы. Она задохнулась, когда блаженство затопило ее, ее нервы были натянуты как струны и Эмма заставляла петь каждую ее частичку.
— Повяжу тебя, наполню тебя, — поклялась Эмма сквозь сжатые зубы.
Это звучало для Реджины прекрасной музыкой. Эмма выгнулась, изменив угол входа и задевая новое местечко. Реджина ахнула и выгнулась, схватившись за плечи Эммы, как за спасательный круг. Перед ее глазами замерцали звезды. Это ощущалось таким прекрасным. Рай. Эмма вновь задела местечко и Реджина подавилась воздухом. Сжатие ее соска только добавило наслаждения. Оттягивание перешло в щипок и Реджина почувствовала, как он отдается в том местечке.
— Эмма! — закричала Реджина, впиваясь ногтями в кожу Эммы. Там наверное будет кровь, но ей было плевать. Она сжалась вокруг чудесного вторжения. Она взорвалась, не зная кончает она или отдает концы.
— Тебе нравится это? — спросила Эмма на выдохе с резким движением бедер. Когда она не получила ответа, потому что Реджина была неспособна говорить из-за оргазма, Эмма сделала еще одно ловкое движение. — Я говорю, тебе нравится это?
Дыхание Реджины перехватило, когда удовольствие пронзило каждый ее дюйм благодаря каждому прекрасному дюйму Эммы. — Еще! — Ей нужно было больше. Хотелось большего. Никогда не будет достаточно.
Эмма приподнялась и раздвинула ноги Реджины шире. Реджина откинула голову, когда скорость Эммы возросла. Реджина чувствовала, будто теряет контроль, отключается от всего, кроме восхитительного ощущения, которое дарует ей Эмма. Ее руки ощупывали Эмму, неистово пытаясь схватить ее хоть немного, чтобы чуточку дольше удержаться в этом состоянии. Каким-то образом она умудрилась прижаться к груди Эммы и сжалась, когда Эмма вновь коснулась того сладкого местечка. Реджина застонала, сжалась вокруг Эммы и ощутила как новый оргазм пронзил ее до кончиков пальцев ног.
— О, боже, о, боже, о, боже, — задыхалась Реджина, утопая в блаженстве и цепляясь за Эмму. Она качалась и извивалась, чувствуя, как рассудок покидает ее. Приход был великолепным, даже жизнеутверждающим, но то, что было дальше, не дало ей развалиться на кусочки.
— Готова? — спросила Эмма, капелька пота капнула с ее носа.
— Дай мне, — скулила Реджина, впиваясь ногтями в бока Эммы. Она нуждалась в узле Эммы, чтобы почувствовать себя наполненной.
Эмма подарила ей хороший, резкий толчок и волна наслаждения поразила Реджину. Волна нарастала подобно цунами, когда она ощутила, как узел Эммы проталкивается в ее вход. Каждый толчок вызывал повышение уровня пылающей, восхитительной страсти. Реджина не была уверена, кончится ли когда-нибудь ее оргазм. Тело Эммы продолжало толкаться, совать, двигаться и она была полностью внутри Реджины, изливаясь в нее. Эмма кричала, пока Реджина пульсировала и тряслась, привлекая Эмму. Эмма рухнула на нее сверху. Она покрывала покрасневшие плечи Эммы поцелуями, пока бедра Эммы продолжали двигаться, небольшими, но резкими волнами. Рай никогда еще не был так близок.
— У нас будет щенок, такой, как Генри, — невнятно произнесла Эмма, прижимаясь губами к шее Реджины с полузакрытыми глазами.
Реджина мяукнула при этой мысли, этот звук превратился в стон, когда Эмма вновь толкнулась в нее. Каждое движение заставляло ее дрожать, радость распространялась по ней в то время, как мысли о детях мелькали в ее голове. Чувство сущности Эммы, наполнявшей ее, должно было насытить ее, но она лишь хотела большего. Тем не менее, они сейчас сцепились, и, по меньшей мере, на час, если Реджина правильно помнит. Воспоминания вновь вызвали зуд по всему телу.
— Эмма, — вздохнула Реджина, целуя каждый участок Эммы, до которого могла добраться. Ее пальцы ласкали и тянули волосы Эммы, при каждом толчке прижимавшейся к Реджине и наполнявшей ее все больше и больше своим драгоценным нектаром. Реджина потеряла счет тому, сколько раз она достигла пика.
-8-8-8-8-
Эмма медленно приходила в себя, выходя из Реджины. Чувство Реджины вокруг нее заставляло хотеть ту еще больше. Она жаждала нагнуть Реджину и вставить ей, как будто это единственная вещь, которая сохраняла их живыми, но она поборола это. Это была не она, хотя она смутно осознавала, что приказывала Реджине опуститься на колени. Она бы никогда так не сделала, разве что Реджина захотела бы. Это определенно не была она. Что она желала больше всего, так это ощущать Реджину на языке, извивающуюся под ней, получающую исключительно наслаждение. Она освободилась из Реджины и затосковала сразу же, как только воздух коснулся ее ствола.
— Эмма, — заныла Реджина, в отчаянии хватаясь за Эмму. Красные полосы на руках Эммы, исчезающие на ее плечах были явным свидетельством ее течки.
— Не переживай. Мне нужно кое-что другое. Кое-что, что тебе понравится, — ответила Эмма. Им обеим это понравится, но ей хотелось удовлетворить Реджину. С надеждой, что Реджина запомнит и вынесет из их акта, что Эмма думала лишь о ней, даже если дело дошло до вызванного течкой секса.
Реджина не задавала вопросов, особенно тогда, когда Эмма целовала и пощипывала ее шею. Она остановилась на восхитительной груди Реджины, но долго там не задержалась. Несколько облизываний, только чтобы напомнить себе изумительный вкус. Она не могла устоять перед этими кофейными сосками, лаская их несколькими пощипываниями и прикусываниями. Перебираясь ниже, она перескочила в нужное место, пробегая своим языком по мокрой плоти Реджины. Она была сладкой и, что лучше всего, на вкус была как смесь их обеих. Моя. Вкус Реджины был таковым, будто она принадлежала Эмме и Эмма немедленно захотела большего.
Реджина застонала и двинулась подо ртом Эммы, закидывая ноги ей на плечи. Воспользовавшись моментом, чтобы оценить жест, Эмма прижалась к нежным бедрам Реджины, но ее хныканье заставило Эмму вернуться к тому, чего они обе хотели. Эмма целовала и лизала, извлекая все больше сладчайших горячих звуков из Реджины. Это было потрясающе для ее ушей, заставляя вернуться к жизни другие части ее тела. Она запульсировала, но отказалась сдвинуться с места, выпивая все, что было Реджиной. Она была уверена, что может опьянеть от такого роскошного меда.
Реджина вонзила пятки в спину Эммы, потираясь о нее. Эмма застонала, ее язык был занят, а губы счастливы. Она скользила руками по бокам Реджины, пока они не остановились на подпрыгивающей груди брюнетки. Ощущение сосков Реджины под ее большими пальцами извлекло из нее стон. Вкус и ощущение Реджины были самой лучшей вещью в мире.
— Да, да, да, — ликовала Реджина.
Рука Реджины пробежалась по волосам Эммы, ощущалось, будто она ласкает ее, Эмма должна была возразить, но не стала этого делать. Черт возьми, Реджина могла бы надеть на нее ошейник и заявить свои права, и она счастливо приняла бы это. Затем, она начала петь имя Эммы, как молитву. Эмма двинула рукой к бедру Реджины, прижимая ту ближе, вбирая в свой рот больше, обожая каждый миг этого.
Моя! Реджина должна быть ее. Это было единственным, что имело смысл, единственная причина для Реджины благоговейно произносить ее имя. Реджина принадлежала ей, только ей. Она могла и дала бы Реджине все, чтобы так продолжалось и дальше.
Эмма подняла взгляд, чтобы увидеть, как Реджина откинула голову назад и одной из рук ласкает свою грудь. Эмма отодвинула ее руку и вновь взяла ответственность на себя. Это была ее работа, ее удовольствие, ее Реджина.
— Моя, — произнесла Эмма и скользнула языком внутрь Реджины. Скользкий бархат окутал ее. Она не могла получить большего таким способом, но отказывалась двигать ртом.
Бедра Реджины задвигались быстрее, следуя за ртом Эммы. Эмма прихватила губами ее клитор и всосала его. Реджина застонала и схватила голову Эммы. Та продолжала, но Реджина пыталась избежать этого. Куда это она собралась, черт побери? Эмма была далека от конца занятия ею. Эмма зарычала и схватила Реджину за талию, рывком притягивая ее обратно.
— Эмма, отпусти, — приказала Реджина.
— Нет, — ответила Эмма. Она хотела большего.
— Мне нужно больше, — возразила Реджина, задыхаясь и отталкиваясь. — Отпусти. Дай мне то, что я хочу.
Эмма облизнула зубы, но отпустила Реджину, и та показала, насколько сильно хочет большего. Она торопливо встала на четвереньки. Эмма почти проглотила язык, что не беспокоило ее, так как он был покрыт их смешанными соками. Зная, что не стоит задавать вопросов, если Реджина сменила свое мнение, Эмма заняла позицию.
— Ты хочешь меня, Реджина? — спросила Эмма, беря член в руку. Моя, моя, моя. Их поза почти подтвердила это.
— Ты знаешь, что я хочу, — выдохнула Реджина. — Ты знаешь, что ты хочешь меня.
— Всегда, — ответила Эмма, скользя по естеству Реджины. Реджина выпятила зад, заставив ее погрузиться. Они обе застонали от облегчения и Эмма двинулась дальше, до самого дна.
—Блядь, да, — произнесла Реджина, покачиваясь напротив Эммы.
— Да. — Эмма шлепнула бедрами о зад Реджины. Шлепок разнесся эхом по комнате вместе с их распутными стонами.
— Да, да, да, — задыхалась Реджина с каждым толчком.
Эмма обхватила бедра Реджины и безрассудно вошла в нее. Она с трудом могла мыслить от великолепного ощущения мэра. Это было так, будто Реджина заполняла все вокруг нее, была повсюду. Это было идеально. Это был Рай. Это был дом. Она могла потеряться в этом мире Реджины и никогда не переживать о поиске выхода. Это было местом, где она всегда хотела быть, желала находится постоянно, мечтала находиться.
Эмма склонилась вперед и ущипнула ухо Реджины. Та издала мягкое покашливание, когда Эмма задела нежное местечко. Эмма вздрогнула, так как теплые, мокрые стеночки обхватили ее. — Мне так хорошо.
Реджина кивнула, облизывая губы. — Лучшая.
Эмма ударила бы себя в грудь, если бы не была так занята. Она была Лучшей. Ее бедра задвигались с гиперскоростью и ее рука скользнула между ног Реджины. Легкое прикосновение кончиков пальцев к клитору Реджины и та упала на подушки, крича в ткань, тесно сжимая Эмму, захватывая, вибрируя и посылая через Эмму экстаз. Гордость толкнула Эмму вперед, все глубже и глубже. Она наполнит Реджину вновь, зачнет с ней ребенка, как они обе и хотели.
Чем больше Эмма двигалась, тем больше Реджина опускалась, пока не легла на кровать. Эмма все еще находилась сверху, упираясь сосками в спину Реджины. Эмма лизнула ушную раковину Реджины. Та приподнялась на локтях, еще прижимаясь к Эмме. Эмма немного отступила, думая, что Реджина хочет приподняться. Они оказались в сидячем положении и затем Эмма опустилась на спину, даруя Реджине позу обратной наездницы. Реджина не пропустила ни одного толчка, с силой подскакивая на Эмме. Каждое движение было похоже на очень точное определение радости. Эмма схватила ее за бедра и придерживала при скачке.
— Эмма, Эмма, Эмма, — Реджина повторяла ее имя, как молитву.
— Блядь, — зашипела Эмма, толкаясь вверх. Она никогда не ощущала ничего настолько замечательного и возможно, никогда и не ощутит больше. Она не хотела ощущать ничего, кроме Реджины.
— Дай мне, — умоляла Реджина.
Эмма знала, чего хочет Реджина, и собиралась дать ей это. И затем Реджина упала на нее, достигнув кульминации. Ее ногти впились в бедра Эммы и каждый укол ее ногтей посылал вспышки наслаждения через Эмму. Вкупе с тем, что Реджина сжимала ее, обхватывала в глубине, она не могла удержаться. Она едва не раздавила таз Реджины, кончая, бедра все еще толкались, просовывая внутрь Реджины ее узел. Реджина сжалась в то мгновение, когда он проскочил внутрь и закричала от своей кульминации, извиваясь над Эммой, которая не могла остановиться.
Каким-то образом Эмма перевернулась на бок, увлекая Реджину за собой. Реджина застонала и этот звук заставил руки Эммы задвигаться. Она сжала сосок Реджины и оставила поцелуи позади ее уха и по ее шее. Реджина замурлыкала и глубже вжалась в ладони Эммы. Мэр потянулась рукой назад, опуская ее на задницу Эммы. Она ласкала и сжимала Эмму при каждом покачивании и пульсации ее узла. Эмма уснула внутри теплоты и великолепия, которым была Реджина. Это был единственный раз в ее жизни, когда она чувствовала себя такой довольной.
-8-8-8-8-
В следующий раз: когда течка Реджины закончилась, все пошло не так, как планировала Эмма.