1: Скрытое
Эмма не удивилась, когда после всего безумия последних месяцев, люди в Сторибруке хотели отпраздновать месяц относительного мира. Было приятно, что улицы Сторибрука не были заполнены Тёмными или Королевами Тьмы или Ледяными Стенами. Черт возьми, не было даже проклятия в этот месяц или какого-то Большого Злодея, пытающегося убить хотя бы одного из них. Это должно быть записано. Люди были напряжены, но благодарны. Таким образом, Реджина организовала целый фестиваль, чтобы помочь людям расслабиться.
Возможно, этот год был годом выборов или что-то такое, потому что Эмма еще не видела, чтобы Реджина делала что-то от всего сердца для всего города. Может, для нескольких людей в городе, но не для каждого. Или возможно, было легче сделать что-нибудь для «всех», чем думать о множестве людей, которые все еще настроены против Реджины. С другой стороны, это был большой праздник на открытом воздухе, пока стояла хорошая погода. В центральной части города расположилась ярмарка, которая положила начало празднованию Дня Шахтера. Там были аттракционы, игры, соревнования, животные, и, конечно же, еда.
Генри вытянул Эмму на улицу вместе с ее родителями и Мелким Пацаном, еще известным как Нил Леопольд, еще известным как ее младший брат. Эмма была не в настроении праздновать, но не могла отвергнуть их, особенно когда Генри посмотрел на нее огромными щенячьими глазками. Он думал, что это поднимет ей настроение.
— Пойдем, это то, что тебе нужно, чтобы перестать думать о Крюке, — произнес Генри, хватая Эмму за руку. Возможно, для того, чтобы она перестала тереть руку, чего она не могла перестать делать. Она чесалась, буквально чесалась полностью. Его рука жглась в ее руке. Она не могла вырвать свою руку, или ей пришлось бы объяснять всё, а на это она не имела права.
Но дело было не только в Генри. Она избегала прикосновений всех людей прошлую неделю или около того. Кожа при контакте с кем бы то ни было ощущала, что коснулась горячего котла, жжение и огрубение. К счастью, запах Генри не заставлял ее задыхаться, как запах других людей. Это не имело для нее никакого смысла. Она изо всех сил пыталась игнорировать это, хотя и знала причину. Сейчас она ничего не могла с этим поделать.
Эмма пожала плечами. — Мне и в самом деле не нужно переставать о нем думать. — С тех пор, как они вернулись из Ада, ее сознание побывало в разных местах и сейчас ей нечем было заняться. Черт возьми, с каких пор здесь нет никаких волнений? Ей нужно было отвлечься на кого-то, кто не был Реджиной.
— «Хворост»! — выкрикнул Генри, удаляясь, углубляясь в толпу и маневрируя между людьми, чтобы добраться до стенда с десертами. Этого было достаточно, чтобы отвлечься. Они с Генри оба имели зависимость от «хвороста».
— Подождите меня, — крикнул Дэвид, толкая коляску. Возможно, это из-за него у них была такая зависимость от «хвороста».
Ее родители последовали за ними и все они взяли по «хворосту». Даже Мелкий Пацан захотел в этом участвовать. Эмма не очень хотела называть брата по имени. Иногда, она называла его сокращенной версией его второго имени, Лео. Она никогда не произносила полного имени после того, как сделала это около Реджины и та поспешила прочь; минутой позже Эмма обнаружила, как Реджину тошнит. Бедный Мелкий Пацан проиграл именную лотерею им обеим. Реджина баловала Мелкого Пацана и Эмма научилась ладить с ним, несмотря на его имя.
— Это настолько идеально, — простонала Эмма, откусив большой кусок жареного теста. Хотя она лишь надкусила его. Мурашки все еще пробегали у нее по коже, но впервые за несколько дней чесотка была второй вещью, о которой она подумала. Сперва ей нужно было доесть свой «хворост».
— Эй, Мама прислала сообщение, в котором сказано, что нам нужно идти в Ратушу на выступление, а затем найти идеальное место в парке для наблюдения за фейерверками, — произнес Генри, вокруг его рта была сахарная пудра, и он едва удерживал телефон. Как она поняла, он отказался держать «хворост» одной рукой. Однажды он уронил его, когда они жили в Нью-Йорке и это была трагедия.
— Бабушка собирается делать сегодня и жареное мороженое тоже? — спросила Эмма. Было не так далеко до Ратуши и возможно, они все еще смогут найти хорошее место в парке для наблюдения за фейерверками, что может быть, а может и не быть, магией Реджины. Не будь циничной. Ты вся чешешься из-за Реджины.
Генри причмокнул, сверкнув глазами. — Я знал, что вытащить тебя сегодня было правильным решением. Мама никогда бы не согласилась на такую фигню.
— Тогда, давай ничего ей не скажем. Это праздник, и всё тут, — произнесла Эмма. Реджина прибьет ее, если обнаружит, сколько в их празднике было фаст-фуда и гонок.
Генри улыбнулся. — Ты определенно классная Мама.
По какой-то причине эти слов заставили ее чесаться и гореть еще больше. Упоминание Реджины заставляло ее чесаться, с кончиков волос до кончиков пальцев ног. Было легкое шевеление в ее штанах, что делало чесотку еще хуже. Перестань думать о ней.
— Может пропустим речь? — сказала Эмма. Если лишь упоминание о Реджине вызывало тесноту в ее штанах, она была не в настроении обнаружить, что вид Реджины проделает с ней в этом месте. Она сомневалась, что тот факт, что они в общественном месте или в толпе людей будет иметь какое-то значение. Проклятие, почему это происходит вновь?
Генри судорожно вздохнул, выглядя как-то средне между оскорбленным и возмущенным. — Ни в коем случае! Это важный момент для Мамы.
Снежка кивнула. — Ну, я не знаю, как насчет важного момента, это просто, чтобы подчеркнуть праздник, но мы должны быть там, чтобы поддержать ее. Она была рядом с нами с тех пор, как мы вернулись в Зачарованный Лес.
Эмма застонала, но они все равно направились к Ратуше. Похоже, что там собрался весь город. Эмма была бы довольна встать позади, чтобы не иметь возможности видеть Реджину. Возможно, даже слышать ее. Но все были так чертовски любезны и позволили Снежке провести их прямо к первым рядам. И там была Реджина во всей красе великолепного брючного костюма.
— Могло быть и хуже. Она могла надеть юбку, — пробормотала себе под нос Эмма. Если она увидит любую часть тела Реджины, даже что-то вроде локтя, она почувствует, как ее голова готова взорваться. Каждая из них.
— Ты в порядке? — спросил Генри, становясь рядом с ней с высоко поднятой головой, гордясь своей мамой.
— Да, а что? — возразила Эмма.
— Ты царапаешь подбородок так, будто нет, — ответил Дэвид с изогнутой бровью.
Эмма даже не заметила этого. Она отдернула руку от своей кожи и опустила ее вниз другой рукой. Она ощущала, как каждый волосок на ее теле встал. Это было нечестно. Она чувствовала, что близка к провалу, и Реджина ничего не заметит, стоя перед ними, улыбаясь всем, будто все хорошо. Провались она в Ад. Нет, она уже делала это для меня. Эти воспоминания не помогают остановить чесотку.
С солнцем, садящимся у нее за спиной и создающим вокруг нее золотой ореол, Реджина произнесла небольшую речь о том, насколько они заслужили немного повеселиться после такого трудного года, задев тему смерти, проклятий на проклятиях, и вообще всех неприятных людей, которые были не ею. Последний пункт даже вызвал некоторые смешки. Больше Эмма ничего не слышала. Ее сердцебиение участилось, сердце колотилось о ребра, стремясь сломать их и легкие горели от отсутствия воздуха. Она отвернулась и начала расцарапывать руки. Дерьмо.
— Пойдем поищем наилучшее место для наблюдения за фейерверками! — дернула Эмма Генри, как только речь закончилась, спеша по направлению к парку. Ее родители спешили за ними с детской коляской.
— Что? А как насчет мороженого? — сказал Генри.
Эмма застонала. — Хорошо. Ты иди найди местечко, а я возьму еды. — Все должно быть хорошо. Реджина пойдет смотреть фейерверки, а это означает, что до тех пор ей придется взять себя в руки. Она недолго проживет в этом мире после такого. Возможно я должна попрощаться, что ли?
— Мы должны подождать Маму с Зеленой, — произнес Генри.
— Они найдут нас, — ответила Эмма. Это даст девушке достаточно времени, чтобы насладиться своим жаренным мороженым, прежде чем она потеряет рассудок от присутствия Реджины. Это не было так сложно месяц назад. Конечно же месяц назад они были в нижнем мире, пытаясь выжить и вернуть Крюка обратно, так это было.
— Она права. Нам нужно найти хорошее место для наблюдения за фейерверками. Плюс ко всему, разве ты не согласился встретиться с Вайолет на шоу? — указала Снежка.
Эмма могла бы расцеловать свою маму, но это было бы жутко. Она была счастлива, что Генри перестал спорить. Он ушел вместе с ними и она развернулась к «У Бабушки». Она хотела увидеть Реджину, но она не хотела видеть Реджину. Не в это время, когда у нее подгибаются коленки и все чешется так, будто это единственное, что держит ее в здравом уме. Ладно, возможно ей нужно увидеть Реджину, потому что это уже нелепо.
— Нам нужно поговорить, — пробормотала Эмма. Она не хотела разговаривать, но это должно было произойти. Возможно это уберет чесотку. Или, по крайней мере, она узнает, что страдает не в одиночку.
— Ты сейчас сама с собой разговариваешь, Эмма? — сказала Реджина.
Эмма взвизгнула и подняла взгляд на Реджину, стоящую прямо около нее. Часть нее хотела убежать, а другая часть хотела схватить Реджину. Последняя вроде как выиграла и она потянулась за рукой Реджины. На мгновение весь мир исчез и Реджина погладила ее ладонь кончиком пальца. Контакт с кожей не был похож на укол закаленных в адском пламени игол. Все ощущалось правильным и спокойным.
А затем Реджина отстранилась и Эмма лишилась тепла и света. Она захныкала. Реджина нахмурилась, глядя на нее и скрестила руки на животе, придерживая себя за локти, как будто это могло помочь держать свои руки при себе. Хотя Эмма не хотела, чтобы она держала свои руки при себе. На самом деле, Эмма хотела бы, чтобы Реджина безрассудно вцепилась в нее.
— Разве ты не должна была направиться к фейерверкам? — спросила Реджина. Она выглядела так обычно, что это взбесило Эмму.
Ты разве не можешь не выглядеть горячее, чем любой грёбаный фейерверк? — Да, но я пообещала Генри немного жаренного мороженого. — Эмма указала обеими руками на «У Бабушки»
Реджина изогнула бровь, немного хмуря лицо. — Как много вредной еды ты ему скормила?
— Да ладно, это же праздник! Это первые нормальные несколько недель, которые мы имели с тех пор, как вы, ребята, вернулись из другой реальности. Черт возьми, даже в эти шесть недель, во время которых мы не сталкивались с Большим Злом, у нас все еще пробегала магия и безумная наука. Я имею ввиду, ты помнишь о ламах? — Это было тем, о чем Эмма предпочла бы забыть. Они и их чертовы плевки.
— Они были альпаками.
— Это неважно. Это было… спокойно. Позволь ему немного повеселиться, — произнесла Эмма. Она желала быть способной наслаждаться фестивалем так же, как и он, но нет, она постоянно имела ощущение, что ей необходимо разорвать свою кожу.
Реджина глубоко нахмурилась. — О, так сейчас я не позволяю ему повеселиться?
— Реджина, я не это имела ввиду. Пожалуйста, давай хорошо проведем время. — Эмма не хотела воевать. Реджина пикировалась с ней целую неделю, как будто это было чем-то, что нужно делать, когда она не терроризирует людей, устраивающих праздник. Она не понимала, почему, но это не помогало остановить ее чесотку. Реджина была так горяча, когда она была раздражена и неверно истолковывала мнение Эммы. О, нет, я больна. — Ты собираешься потусоваться с нами, наблюдая фейерверки, да?
Реджина фыркнула, изгибая верхнюю губу. — Возможно. — Конечно же, это было запланировано, но Реджине пришлось вести себя скромно. Она отвернулась на секунду и, похоже, изо всех сил пыталась быть раздраженной. Но над губой у нее выступили капельки пота и она облизнула нижнюю, заставляя Эмму хотеть прикусить ее.
— Уф… возможно нам также стоит поговорить, — произнесла Эмма прежде чем смогла осознать. Черт возьми, зачем я это сказала? Ну, помимо того, что нам это нужно. Это помогло увидеть, что Реджина не была такой холодной и спокойной, какой хотела казаться.
Реджина уставилась на нее так, будто она была сельской идиоткой. — О чем мы должны поговорить? — Карие глаза прошлись взглядом по телу Эммы, но затем быстро вернулись к ее лицу.
Эмма показала на них обеих. — Об этих вещах между нами. Не говоря уже о ребенке. Реджина, нам нужно рассказать ребенку.
Реджина вторглась в ее личное пространство, глядя на нее хуже, чем тогда, когда они были врагами. Чувствовалось, будто между ними чистый огонь, который был и хорошим, и плохим. Ее кожа кололась, а ее внутренности плавились от того, как Реджина может ударить ее, если узнает. Это не помогло по причине того, что она пахла так хорошо, похоже на сандаловое дерево, обещания и спокойные осенние ночи. Глаза Эммы закатились почти к ее затылку, но она отбросила это. Ей было нужно сохранять контроль. Как, черт возьми, Реджина могла влиять на нее подобным образом? Им действительно нужно было решить эту проблему, пока она полностью не утратила контроль. Нет, я никогда не опущусь так низко. Больше никогда.
— Мы ничего ему не расскажем. Он окончательно вернулся ко мне и я не потеряю его вновь, — прошипела Реджина, указывая на землю. Ее губы дрожали и Эмма была не уверена, от чего — от ярости, или от возбуждения.
— Реджина ты не можешь верить, что потеряешь Генри из-за этого, — произнесла Эмма. Это был просто сумасшедший разговор.
— Я говорила Генри, что прекратила ему лгать. Ты думаешь, что он не увидит это как одну большую ложь? — Вскинула руку вверх Реджина. — Возможно, тебе будет позволено вернуться, но мы обе знаем, что это будет концом для меня.
Эмма покачала головой. — Ты действительно настолько мало знаешь Генри?
Реджина зарычала на нее. Эмма содрогнулась и чуть не взорвалась в штанах. Нет, со мной определенно что-то не так. Она не должна была возбуждаться от вида Реджины, особенно, когда Реджина злилась на нее.
—Я думаю, услышав это все, он решит, что я лгунья, такая же, как раньше. Он подумает, что это я заставила тебя солгать, и это будет правдой. Так что ты избежишь наказания за то, что защищала меня, пока все ляжет на мои плечи. Разве у тебя нет пирата, чтобы оправдаться или что-то подобное? — пробормотала Реджина с решительным взглядом, хотя правый ее глаз немного дернулся.
Эмма фыркнула и тоже нахмурилась. — Ты знаешь, мы с Крюком официально расстались после возвращения из Ада, так что спасибо, что ты больше не напоминаешь мне о нем. — Они с Крюком пришли к пониманию, что нет никакой возможности им быть вместе, не после того, как она превратила его в Тёмного или после того, как он копался во всех ее больных темах так, как будто в ворсинках ковра. Они едва ли хотели видеть друг друга и сразу же расходились в разные стороны, если оказывались в одном месте. Большую часть времени она ненавидела даже мысль о том, что может быть с ним, а не мысль о том, что она когда-то действительно была с ним.
— Итак, это значит, что ты собираешься вернуться к своему старому хобби надоедать мне и портить мою жизнь? — Реджина вновь скрестила руки на груди и вызывающе вскинула подбородок.
Эмма сжала руку в кулак и мурашки побежали вниз по ее спине. — Ты не можешь убежать от меня так легко. — Во всяком случае, не в то время, как она пахнет как Рай на Земле. Эмма хотела прижать Реджину к ближайшей стене и произвести их собственный фейерверк. Она встряхнула головой, но аромат отпечатался в ее сознании. — Блядь, ты специально это делаешь? Ты говоришь, что не хочешь рассказывать об этом, но… — она вновь встряхнула головой, нуждаясь в ясной голове. Это было невозможно. Воздух был полон Реджиной.Я хочу быть полна Реджиной.
— Эмма, возможно тебе нужно пойти за твоим мороженым, — сказала Реджина. Она сглотнула и Эмма наблюдала, как ее горло движется, желая коснуться его языком. Черт возьми, хотела ее под собой.
— Проклятие, Реджина. Мы должны поговорить об этом. — Эмма вытерла вспотевшие ладони о свои джинсы. Им нужно сделать что-то прежде чем она сорвется. Не похоже, что Реджина избежит того же.
— Тут не о чем говорить, — произнесла Реджина сквозь сжатые зубы, капелька пота сползла по ее щеке. — А сейчас, если ты не против, мне нужно попасть на шоу фейерверков. Я обещала нашему сыну, что буду там и я не хочу выглядеть лгуньей.
— Реджина. — Эмма потянулась к Реджине, но отпрянула до соприкосновения. Блядь. Тебе нельзя трогать людей, особенно Реджину. Мне плевать, насколько чертовски хорошо она пахнет или как она сводит тебя с ума. Ей нельзя было прикасаться к Реджине. Ей нельзя было ни к кому прикасаться. Теснота в ее штанах слегка уменьшилась, когда ее охватил страх.
— Эмма, просто иди. — голос Реджины сорвался и она бросилась прочь, тяжело стуча каблуками по асфальту. Каждый стук отдавался ударом в животе Эммы.
— Блядь. — Эмма вытерла пот со лба и бросилась к «У Бабушки» за мороженым. Она вздохнула от облегчения, войдя внутрь, свободная от очаровательного запаха Реджины. Кто, черт возьми, виноват в том, что эта женщина пахнет настолько хорошо?
— Эй, Эмма… Вау! — Руби отступила, искоса рассматривая Эмму. — Подруга, ты… Как ты… А? — Она скривила лицо, крутя носом.
— Что? — спросила Эмма, склонившись к стойке. Стойка была пуста, люди пытались разглядеть фейерверки.
Руби оглянулась вокруг и поманила Эмму ближе. Эмма подвинулась подальше от остальных посетителей. Руби склонилась ближе и открыто обнюхала Эмму.
— Что ты делаешь, черт побери? — спросила Эмма.
— Подруга, почему ты пахнешь… как альфа? — тихо спросила Руби, помахав рукой около Эммы.
Глаза Эммы широко раскрылись. — Почему я пахну как кто? — Потребовалось все ее самообладание, чтобы не обнюхать себя. Как это произошло, черт возьми?
— Ага. Я думала, что ты бета. Что происходит, черт возьми? Ты использовала магию или что? — Руби осмотрела ее с головы до ног. — Это безумие.
— Ага, это безумие. Ты нюхаешь меня и все такое, — подчеркнула Эмма. Она развернулась, проверяя закусочную. Все ушли.
— Нет, нет, нет. Это потому, что ты пахнешь не так, как обычно. Ты знаешь, что я оборотень и усиленное чутье не лжет. Я знаю, как ты пахнешь, как утренние пончики и горячим шоколадом с корицей. Если необходимо, я могу отследить тебя через всю страну спустя дни после твоего отъезда. Это потому, что я очень хорошо знаю, как ты пахнешь. Это запах новый, но переплетается с твоим. Как у тебя могут быть намеки на аромат альфы в запахе беты? — спросила Руби.
Эмма вздохнула. В конце концов, она может доверять Руби. — Ладно, так как я знаю, что ты не собираешься рассказывать об этом, короче, я не бета. Хотя я принимала таблетки, чтобы имитировать запах беты. А теперь, мне нужно немного жареного мороженого с собой, две порции. Печенье и сливки, если есть. Реджина сдерет с меня кожу, если я пропущу фейерверки. — Эта мысль заставила ее задрожать. Это не должно возбуждать тебя, Эмма Свон.
— Ты принимаешь таблетки? Это поэтому ты споришь с нашим уважаемым мэром? Твоя альфа борется с ее альфой? — Руби ухмыльнулась, направляясь выполнить заказ.
Эмма не смогла удержаться от смеха. Руби обернулась и уставилась на нее с изогнутой бровью. Блядь! Вздохнув, Эмма отвела взгляд. Лучше позволить Руби верить, что у них небольшая альфачья размолвка, чем что-нибудь еще, даже несмотря на то, что ее раздирало от мысли о том, что кто-нибудь, особенно близкая подруга, думает, что она интересуется мелочными штучками альф.
— Итак, я не знала, что существуют таблетки, которые могут так изменить твой пол, — произнесла Руби, возвращаясь с заказами.
Эмма пожала плечами. — Они действуют на гормоны и химию. Я имею ввиду, это не похоже на то, что я отрезала его или что-то такое. Но таблетки просто изменяют химию.
Руби на секунду приподняла уголок рта. — Я думаю, что это нечто большее, но ладно. Они законны?
— Спасибо за мороженое. Никому не рассказывай. — Здесь, в Сторибруке, Эмма не была альфой и она бы предпочла, чтобы так и оставалось. Черт возьми, она не была настолько альфой, чтобы беспокоиться. Она может себя контролировать.
— Про мороженое? Конечно же. — подмигнула Руби.
Эмма хихикнула и ушла. Генри прислал ей сообщение, где они находятся в парке, так что она сможет найти их. Она заметила их на возвышении, расположившимися на покрывале, принесенном Снежкой. Снежка держала Мелкого Пацана на коленях, а Дэвид обнимал ее, сидя рядом. Зелена сидела на противоположном конце покрывала. Они были все еще осторожны с ее нахождением около Лео. Реджина была там, и пахла так же соблазнительно, как и раньше. Эмма встряхнула головой, пытаясь очистить сознание, вручая Генри его мороженое и занимая место рядом с ним. Она открыла свой контейнер и увидела, что там не только жареное мороженое, но и пирожное брауни, оба покрыты помадкой и взбитыми сливками. Руби была таким золотцем.
Эмма желала бы побольше пространства между собой и Реджиной, чем туловище Генри. По тому, как Реджина извивается, подогнув под себя ноги, Эмма поняла, что была не единственной, кто хотел увеличить расстояние между ними. Эмма засунула свой нос в свою коробочку с мороженым, надеясь, что сладкого запаха брауни и помадки будет достаточно, чтобы на время перекрыть Реджинин.
Все они обратили внимание на фейерверки, когда те начались. Было множество цветов и форм. Были даже картонные фигуры персонажей, ни один из которых не был Диснеевским. Это было не похоже на магию, но было потрясающе.
— Я могу сделать лучше, — похвасталась Зелена, прижимая к себе малышку Робин. Малышка довольствовалась тем, что сосала свой большой палец, менее заинтересованная фейерверками, чем ее мама.
— Да, хорошо, напомни мне, когда мне понадобится фонарик, — поддразнила Эмма, улыбаясь Зелене с той стороны покрывала.
Зелена усмехнулась ей. — Ты наглая. — Она повернулась к Реджине, которая сидела рядом с ней и Генри. — Сделай так, чтобы твой щенок был добр ко мне.
Реджина нахмурилась. — Уверена, что она думает о тебе так же.
— Нет, я никогда не приняла бы Зелену за щенка, — ответила Эмма.
— Ребята! Фейерверки! — Генри указал свободной рукой на небо.
Эмма обратила внимание на фейерверки и попробовала наслаждаться своими сладостями. Волны запаха Реджины достигали ее и это делало невозможным сконцентрироваться на чем-либо ином. Поедая свое мороженое и брауни, все, что она ощущала — это Реджина, что было не хорошо. В ее штанах вновь стало тесно и если она не соберется с силами, то каждый узнает, что она не была бетой, как показывала миру.
— Это было потрясающе! — зааплодировал Генри, когда фейерверки закончились. Он опустошил контейнер с мороженым, он наверное, проглотил все за один укус, как делал это в последнее время. Он повернулся к Эмме. — Вайолет только что написала мне сообщение, что находится на другой стороне парка, но она хочет немного покататься на аттракционах. Не хотите прокатиться еще раз на горках? В десятый раз это будет весело!
Эмма засмеялась, уверенная в том, что ему в это время будет весело с Вайолет. — Конечно, пацан. — Затем она посмотрела на Реджину. — Если твоя мама не против, естественно. Я имею ввиду, Реджина, может ты хочешь повести его куда-нибудь? — Он провел целый фестиваль с ней и не был рядом с мамой, так как та устраивала праздник.
— Нет. Я продолжу показывать Зелене окрестности и работать с толпой, — произнесла Реджина. — Увидимся дома, Генри. — Она поцеловала его в щеку.
Генри вздрогнул. — На самом деле, мам, я надеялся провести ночь с Эммой. — Хотя он не имел ввиду ничего дурного, но это прозвучало так, что душа Реджины была разбита и это было видно на мгновение в ее глазах.
Эмма почувствовала, что ее будто пнули в живот, так что она могла только представить себе, что чувствует Реджина. Она поняла, почему Реджина не хочет никогда говорить Генри правду. Несмотря на все то, что она для него сделала, между ними всегда будет стоять этот факт, эта ложь. И да, Эмма лгала, тоже, но это было ничем по сравнению с ложью Реджины и возможно это из-за того, что Реджина вырастила его, Реджина была его матерью, но это было не честно. Это подразумевало, что они никогда не поговорят о той ночи или о том, что, черт возьми, происходит сейчас.
Реджина вернула лицу непроницаемое выражение достаточно быстро, чтобы никто другой ничего не заметил и улыбнулась Генри. Ее глаза блестели, влага погасила их огонь. Похоже, Генри ничего не заметил, слишком занятый разглядыванием вершины горки. Гномы превзошли себя с этой проклятой штукой. Единственное, чего ей не хватало — это верхней изогнутой петли, но она имела достаточно поворотов, чтобы компенсировать это.
— Конечно, Генри. Повеселись со своей матерью, бабушкой и дедушкой, — сказала Реджина. Ее голос звучал немного напряженно.
— Генри, ты не хочешь провести немного времени на фестивале с твоей мамой? — Эмма хотела спасти день. Ну, спасти день Реджины.
— Все в порядке. — Реджина подняла руки прежде, чем Генри смог открыть рот. — Я не хочу удерживать его от аттракционов. — Она повернулась к сестре. — Давай, Зелена. Пойдем.
Реджина еще раз быстро поцеловала Генри в щеку, как будто это залечит ее раны и поспешно ретировалась. Зелена, ухмыляясь, попрощалась с ними и помахала рукой. Запах Реджины должен был выветриться с ее уходом, но он удерживался в ее сознании, ограничивая ее жизненные желания. Лишь одна вещь удержала ее от погружения в сладкие воспоминания — то, что она видела, как несколько голов повернулось и проводило взглядом Реджину, которая уходила. Эмма зарычала.
— Эмма, ты в порядке? — спросила Снежка, пристально вглядываясь в нее.
Эмма кашлянула, чтобы скрыть рычание. — О, да. Я думаю, мне просто мороженое не в то горло попало. — Она обняла Генри рукой. — Пойдем еще раз на американские горки.
— Отлично! — Генри вскинул кулак, не обращая внимания на чувства матери. Они пошли прочь и Эмма могла только надеяться, что сможет еще немного сохранить свой рассудок.
-8-8-8-8-
—Твой щенок, похоже, сегодня немного агрессивен, — сказала Зелена, идя рука об руку с Реджиной через улыбающуюся на свежем ночном воздухе толпу. Их настиг запах попкорна, но Реджина могла ощущать только запах Эммы, кожи, хлопка и корицы.
Реджина прижала Робби поближе, пытаясь перекрыть запах Эммы ярким ароматом детской свежести. Она едва держала себя в руках. Робби была очарована всеми огоньками и шариками, несмотря на то, что сосала свой большой палец и спала во время фейерверков. Ее глазки оглядывали все вокруг и Реджина улыбнулась. Она испытывала искушение купить ребенку шарик, но Робби едва ли была слишком взрослой, чтобы наслаждаться им, а не смотреть. Кроме того, Робби еще даже не ползала.
— Перестань обзывать Эмму моим щенком. Она мать твоего племянника. Ты должна оказывать ей какое-то уважение, — ответила Реджина и затем улыбнулась каким-то согражданам, мимо которых они проходили. Они помахали ей. Она махнула в ответ. Робби громко залепетала, будто приветствуя их. — О, глянь-ка, уже подавляет массы. — Реджина прижала ребенка.
— Она ведь в маму пошла, — произнесла Зелена.
Реджина оскалилась. — Думаю, она больше похожа на свою тетю. — В конце концов, одна из нас была способна показать наше лицо, пока удерживала в узде крестьян. — Она сказала это достаточно громко, чтобы люди услышали, но никто не посмотрел на них. Однако Робби захихикала.
Реджина сияла, глядя на племянницу, неспособная скрыть, насколько любит малышку и это не имело никакого отношения к тому, что та дочь Робина Гуда. Робби была приятна и очаровательна, что удивительно для ребенка Зелены. Но Реджина поняла, что для нее невозможно называть ребенка «Робин». Она подозревала что это из-за Робина Гуда. Ей было больно, что он умер, не так, как с Дэниелом, но боль была. Она больше мучилась из-за Роланда, который остался сиротой и частично в этом была и ее вина.
— Должна сказать, что это умный пиар-трюк для нас, сестренка, — прокомментировала Зелена, вытаскивая Реджину из мрачных мыслей. Она будет всегда рада мрачным мыслям, если они позволят ей забыть о текущем по венам огне.
— Да, Злая Королева и Злая Ведьма в городе. Если мы пойдем за Малефисентой, мы сможем действительно обеспокоить публику, — заметила Реджина. Это отвлекало ее от более беспокоящей вещи: того, как присутствие Эммы заставляет ее нервничать, а ее кожу чесаться. Ей потребовалась вся ее выдержка, чтобы не наброситься на Эмму и заняться с ней кое-чем прямо на проклятом покрывале, пока вся их семья прямо там же наблюдает за фейерверками.
Зелена закатила глаза. — О, Реджина, пожалуйста. Ты можешь лгать всем и играть очень правдоподобно, но я знаю, о чем ты думаешь. Ты провела целый день, гуляя с Малефисентой, а теперь со мной, успокаивая толпу, показывая им, что мы не угроза или под твоим контролем.
Реджина рассмеялась. — Ты слишком высокого обо мне мнения. — Они сделали ей большое одолжение, поскольку она была уверена, что не потеряет контроля за ними. Прогулка с Малефисентой должна быть попыткой, которая позволит ей узнать, как далеко она зашла. Она боялась, что опозорится, наихудшим образом нуждаясь в трении. В прошлом Малефисента была бы идеальна, но эта мысль приглушила жжение на ее коже. Ее сознание озарила мысль о том, чтобы быть с Маленфисентой, а ее тело обиделось на такой выбор.
— Ах, да! Спаситель! — зааплодировала Зелена.
Реджина почти подпрыгнула, думая, что Эмма подкралась к ней. Но не было никакой возможности пропустить этот аппетитный запах. Она поняла, что имеет ввиду Зелена и приподняла бровь. — Ты умом двинулась? Я бы ударила тебя, но твоя дочь у меня на руках.
Зелена отмахнулась от нее и усмехнулась. — Да брось ты, сестренка. В их глазах сейчас ты настолько же узаконена, как и Эмма. На самом деле, если ты не заметила, у тебя появилось довольно много поклонников.
Реджина оглянулась вокруг. Она заметила, что за ней наблюдают. Не смотря на то, что там думала себе Зелена, это был не фан-клуб. Она пыталась игнорировать это. Во всем Эмма виновата. Ее тело теперь вышло из-под контроля, скручиваясь в пружину, что она пыталась игнорировать. Ей нужно было обуздать себя. Она сделала вдох и попыталась сконцентрироваться на Зелене. Зелена ухмыльнулась ей и она нахмурилась в ответ. Если Зелена знала о том, что происходит и сделает какой-то ехидный или отвратительный комментарий, Реджина сожжет ее до румяной корочки прямо перед ее дочерью, а затем вырастит Робби сама.
— Ты защищала их от меня и ты пыталась помочь с происшествием со Снежной Ведьмой или как там звали тот хаос. Я пропустила это. Ты поставила себя в один ряд с Румпелем и его поклонницей, или как-то так. Ты заставила меня повиноваться — произнесла Зелена со своей обычной цветистостью речи.
—В этом есть смысл? — пробормотала Реджина поглаживая Робби по спинке когда та залепетала. Она прикоснулась к щечке ребенка, просто чтобы проверить и удостовериться в том, что та не замерзла. Робби была закутана и, похоже, в порядке.
— Просто говорю, что ты тоже герой теперь. Ты популярна, — усмехнулась Зелена.
Реджина уставилась на Зелену. В ее словах скрывалось нечто большее, похоже, Зелена поняла, почему она привлекает внимание. Зелена улыбнулась ей.
— Зелена, скажи, что ты имеешь ввиду или этой ночью будет больше фейерверков, — сказала Реджина.
Зелена закатила глаза. — Я просто подчеркиваю происходящее, сестренка. Похоже, сейчас ты им нравишься, они признали тебя или признали то, что ты не угроза.
— Я не хочу, чтобы они признавали меня. Я хочу, чтобы они меня боялись. — Реджина сжала кулак. Возможно, это выглядело бы более угрожающим, если бы она не держала на руках лепечущего ребенка. Ей нужно поработать над этим, если она планирует еще раз после этого держать в руках лепечущего ребенка.
— О пожалуйста, мы обе знаем, что ты выше этого. Тебя устраивает все это уважение от простаков. Разве не этого ты хочешь для меня? Ты хочешь, чтобы я поняла и приняла простую жизнь? — спросила Зелена, скрещивая руки на груди. Она выглядела в полном отвращении от этой мысли, но отвращение не достигало ее глаз. По ним было видно, что ей нравится, когда о ней заботятся, и простая жизнь сделает Зелену довольно счастливой.
Реджина кивнула. — Ты не можешь сказать мне, что теперь жизнь не стала лучше.
Зелена глянула на нее и улыбнулась. — Могу, но это будет ложью. Я пришла насладиться тобой.
Реджина фыркнула. — Ты наслаждаешься тем, что я знаю, как управляться с ребенком. — Зелена была почти безнадежна, когда дело касалось маленькой Робби.
— Ты хороша с ней. Почти… — улыбка Зелены была абсолютно злой, а в ее глазах был дьявольский блеск.
Реджина зарычала, принимая вызов сестры. — Если ты полагаешь, что я довожу ее до слез, как ты, похоже, думаешь, я могу, то да.
Зелена расхохоталась. — Нет конечно же. Я знаю, что ты большая плохая альфа и все такое. Тебе не нужно вести себя из-за меня, как дикарка.
Реджина вновь зарычала, а затем уставилась на каких-то наблюдающих жителей лишь в качестве показательной меры. Слишком много носов повернулось в ее сторону и Зелена не помогала. Более того, она чувствовала, как пот проникает сквозь ее кофту и ее мышцы, казалось, готовы разорваться. Реджине нужно было убраться отсюда поскорее. Как только позволит вежливость, она уйдет. Она надеялась, что Эмма не произвела никакого реального вреда, помимо того, что ее белье было липким и она пульсировала от желания
— Я не могу поверить, что ты не провела время с Эммой на этом фестивале, — сказала Зелена.
— Ты вытаскиваешь темы для разговора прямо из своей задницы? — спросила Реджина, а затем скривилась, потирая спинку ребенка. — Извини, Робби. Тетя имела ввиду попки.
Зелена хихикнула. — О, дорогая, у нее нет никаких шансов. Я лишь подумала, что вы с Эммой теперь дружите и все такое. Она обошла весь дом, и все такое. Я имею ввиду, что вы не подружайки, как мы с тобой, но вы друзья.
Реджина издала небольшой смешок. Ее сестра могла быть нелепой и это было покоряюще. Эмма оспорила бы то, что она лучшая подруга Реджины и Реджина сомневалась, что смогла бы противоречить этому, несмотря на сегодняшнее избегание. Эмма бывала в ее доме часто, в основном зависала с Генри, что было хорошо. Она не думает, что Эмма пытается похитить Генри, он похоже, тяготеет к ней и обычно покидает дом вместе с Эммой. Эмма не угрожает Реджине, во всяком случае, что касается родительства.
— Мы друзья. Мы разделяем родительские обязанности и все. Это потому, что я сейчас работаю и она веселится с Генри. Это более важно. Ты понимаешь, что я работаю и ты не хочешь веселиться. — ухмыльнулась Реджина.
— Ясное дело, если я застряла с тобой! — Зелена притянула ее ближе за руку, которую держала.
Реджина простонала, чувствуя себя так, будто ее кожа может слезть, благодаря прикосновению. — Это ты сейчас так говоришь, но завтра, когда Робби заболеет из-за сахарной ваты, которую ты подсунула ей, когда думала, что я не вижу, ты будешь звонить мне весь день.
— И где же ты будешь, что не сможешь отвечать на звонки? Мы обе знаем, что племянница обвела тебя вокруг своего пальца и ты никогда не оставишь ее на произвол в виде меня. — Зелена сделала нелепое движение рукой.
Реджина закатила глаза. Это было правдой. Но она предпочла бы провести завтрашний день за просмотром книг заклинаний, чтобы удостовериться, что люди перестанут смотреть на нее так, как будто она кусок мяса, подготовленный для гриля. В ту секунду, когда она переделывала заклятие, она перестраивала себя быть не просто альфой, а АЛЬФОЙ. Я опущу этих батраков на колени.
— Да ладно. Пойдем купим Робби шарик, — произнесла Реджина. Наблюдение, как Робби бьет по нему, поможет ей отвлечься от всего остального.
Зелена кивнула, всегда счастливая позволить Реджине потакать ее дочери. Реджина тоже была счастлива от этого. Робби была очень хорошим отвлечением в спокойный месяц. Генри, похоже, желал компании Эммы. Она полагала, что это потому, что Эмма содержала ее дом, когда она была Тёмной и он, похоже, думает, что нуждается в том, чтобы жить там, куда домой приходит Эмма. Она думала, что он избегает дома из-за Зелены, которая, казалось, полагала так же и отправилась обратно в свой сельский дом. Это не вернет Генри домой. Конечно же, пока Зелена находится в доме Реджины ежедневно, это в любом случае спорно.
— Ты хочешь, чтобы я была с тобой ночью, пока нет Генри? — спросила Зелена, когда вечер закончился. Робби спала у Реджины на руках.
— Нет, я знаю, что ты любишь оставаться у себя и ты чувствуешь себя нянькой в моем доме, — ответила Реджина, потакая больше своей сестре, нежели чему-нибудь другому.
Зелена улыбнулась. Реджина уважает то, что ее сестра хочет независимости. Кроме того, Зелена лишь спала в своем сельском доме. Несмотря на всю ее буйность, Зелена проводила все прогулочные часы с Реджиной. В ту же секунду, как она поднималась утром, она одевалась сама и одевала Робби, телепортировалась в дом Реджины и проводила день, играя у Реджины на нервах. Реджина обнаружила, что не возражает, даже когда Зелена нарочно ее раздражала.
—Возможно, ты используешь свободное время, чтобы поговорить с Эммой и обсудить эту ситуацию с Генри, — сказала Зелена.
Шея Реджины чуть не сломалась от того, насколько резко она обернулась посмотреть на сестру. — Что это, черт возьми, должно подразумевать? — Откуда Зелене знать?
Зелена пожала плечами. — Просто пытаюсь прояснить ситуацию с опекой над Генри между тобой и Эммой. Я знаю, что тебя убивает то, когда он убегает с ней.
Реджина расслабилась. Зелена не знает. Реджина глянула на сестру угловым зрением. Но ощущается, что Зелена имеет подозрения.
— Мы с Эммой разберемся с этим, — ответила Реджина.
Зелена вскинула бровь. — Оу, серьезно? — Вопрос был более саркастичным, нежели все предыдущие и Реджине надоела ее компания.
— Я думаю, время расходиться по домам, — сказала Реджина.
Зелена лишь улыбнулась. Она взяла Робби у Реджины. Реджина наклонилась и поцеловала круглую щечку Робби. Малышка развеселилась, а затем они с матерью исчезли в зеленом дыму. Реджина последовала ее примеру, оставляя за собой фиолетовый дым. Она возникла в своем склепе и немедленно обыскала свои книжные полки. Тут должно быть что-нибудь, что усилит ее заклинание и выбросит Эмму из ее головы.Как только все наладится, она будет переживать о том, почему Генри, похоже, избегает ее, не взирая на то, что, как говорит Зелена, остальная часть города сейчас видит ее героем. Она содрогнулась.
— Отвратительно, — произнесла она. Конечно же, она не чувствовала отвращения, как должна была. Что ее сбивало с толку, так это взгляды, которые она ощущала сегодня и какой мокрой она все еще была от простого нахождения рядом с Эммой. Это было неправильно. — Я должна это исправить.
-8-8-8-8-
В следующий раз: Воссоединение Эммы и Реджины.