43.
О чем промолчит душа, мало кто поймет, но я буду идти.
_____________________________
Мы лежали с Кирой, держась за руки и смотря в бесконечное небо, пересчитывая сотню ярких звезд. Они сверкали, мерцали и я даже успела загадать два желание, на падающие звезды. Я следила за самой яркой звездочкой, которая была прямо над нами. Я знаю, что этой звездой - была моя бабуля. Она всегда рядом. Кира мимолетно целовала меня, а я таяла в её объятиях. И я помню, как я потянулась за еще одним поцелуем, к губам Киры, как на мой телефон, раздался звонок. Все, что я помнила, это голос начальника охраны, со словами: «Ваш отец нашелся, его везут в больницу, он в тяжелом состоянии.»
Я сорвалась с места, села на свой байк и на всей скорости, понеслась туда, куда везли моего отца. Пока я ехала, я взывала высшие силы, чтобы они помогли моему отцу. Я молилась о том, чтоб никто его больше не забрал. Мои щеки были мокрые от слез. Кира все это время, ехала позади меня. Её голос доносился из наушника, держа меня на плаву.
И когда я приехала в больницу, я почти теряла сознания от незнания. Я умирала от незнания, что с моим отцом и он ли это вообще. Я сходила с ума, пока бегала по коридорам и искала Марка. Только он, сейчас мог меня успокоить. И когда я нашла его, я влетела в его руки, сжав в кулаках край его кофты и смотря ему в глаза.
—Ваш отец в коме, – произнес он, и тогда мое сознание покинуло меня.
Я очнулась лишь спустя около четырех часов. Рядом сидела Варя и Кира. Я не понимала на тот момент ничего. Я хотела кричать. Орать и рвать не себе волосы. Не понимала, куда себя деть. И вот, я уже сутки, сижу рядом с постелью отца и держу его за руку. Он не был похож на себя. Все лицо в синяках и ссадинах. У него были сломаны четыре ребра. Сломан нос. Рука. Колено. Он был избит. Его просто изувечили. Я не понимала лишь одного: Как мой папа, мог допустить такое? Как он мог позволить кому-то, так с собой поступить?
Ринат и Марк с парнями, обязательно это выяснят. Я точно знаю. Сейчас, моя самая главная забота - это здоровье отца. Только вот, меня передергивает каждый раз, когда я думаю о том, что нужно сообщить маме, что мы нашли папу. Но, а как ей сказать, что он находиться на грани жизни и смерти? Как я могу сказать ей такое? Ведь я обещала, найти его живым и здоровым. Не выполнила обещание.
—Дайона, – в палату вошла Кира, а я даже не посмотрела на неё. – Тебе нужно поесть и помыться. И, нам с тобой, нужно поговорить.
—Не сейчас, – прошептала я. – Я не уйду от сюда, пока папа не придет в себя.
—Если ты будешь гипнотизировать его взглядом, он от этого быстрее не очнется. – как-то жестко обрубила Кира.
—Что с тобой вообще? – фыркаю я, метая в неё злой взгляд. – Ты слышишь, что ты говоришь? Это мой папа, Кира! Мой папа, которого я очень долго искала!
—Его нашли, – сухо и с каплей иронии, говорит она. – Он здесь. В окружении врачей и охраны. Поэтому, не заставляй меня силой тебя тащить домой. К тому же, ты должна рассказать обо всем своей матери. А вместо того, чтобы сейчас ехать домой, ты сидишь и гипнотизируешь человека, который находится в коме, от болевого, мать его, шока! – я не узнавала Киру, голос был злой, а глаза чужие. – Дайона, встала и пошла, блять, на выход!
—Что, черт возьми, с тобой не так? – рявкаю я, подрываясь на ноги. – Кто наступил тебе на хвост?
Её выбесил мой тон. Я видела то, как она играет желваками и как сжимает кулаки. Я впервые в жизни, испугалась её. В груди поселилось тягучие чувство страха и паники. Она подлетает ко мне, хватает меня за локоть и выволакивает из палаты. Пока мы отдалялись от палаты отца, она приказала охране не отходить и следить, кто к нему заходит. Я ни черта не понимала.
Пока шла за Кирой, спотыкаясь на каждом шагу, пыталась понять, что не так с ней. Я видела лишь её спину и напряженные плечи. Она затолкала меня в машину и села сама. Всю дорогу, я смотрела на её профиль и не могла догадаться, о чем она думает. Молчание напрягало меня.
—Кир, ты можешь сказать, что с тобой? – дрожащим голосом, спросила я.
—Неважно, – отрезает она, сжав руль. – Просто я не в духе.
—Но почему? – с непониманием спрашиваю я. – Должна быть причина. Я думала, ты будешь радоваться вместе со мной!
—Чему радоваться? – жестко усмехается она. – Тому, что возможно мой дядя похитил твоего отца и пытал его? Или, может мне радоваться тому, что мне во второй раз, придется пережить смерть дяди? Люди твоего отца, не оставят его в живых, черт возьми!
—Разве ты сама не хотела, убить его? – шепотом спрашиваю я, пытаясь не разозлить её еще сильней. – Разве ты не ненавидела его?
—Он мой дядя, блять! – срывается она, съезжая на обочину. – Каким бы мудаком не был, он мой дядя!
—Который хотел убить, не только моего отца, но и всех нас. – отвечаю я, смотря в её злые глаза. – И, после того, что он творил, ты готова его простить? После всех его дел, будешь переживать за него? Кира, тебя словно подменили.
—Твой отец, не должен был выжить. – не своим голосом чеканит она, заставляя меня вздрогнуть.
Дрожащими руками, я открываю дверь машины и выхожу. Я еще дышу. В голове шум. Небо хмурое, ничего не понимаю. Мне проще остаться здесь одной, лишь бы не видеть эти глаза. Глаза предателя...
Но не верила. Все еще не верила, её словам. Не могла поверить. Черт, я бы закурила, но силы ушли. За спиной я слышу хлопок водительской двери и шаги. Я дергаюсь, когда она силой разворачивает меня к себе.
—Милая, я знаю, что эти слова причиняют тебе боль! – грубо говорит она, сжимая мое запястье. – Но ты должна это принять. Демид должен был умереть, вместе с моим дядей. Они должны были сдохнуть там вместе.
—Ты все это время знала, где мой отец? – с болью в груди, спрашиваю я.
—Нет, – говорит она и я знаю, что она говорит правду. – Клянусь, не знала.
—Что же ты за человек? – шепчу я, пока по моим щекам, стекают слезы. – Боже, Кира, давай мы сейчас поедем домой и там, нормально поговорим?! Я ничего не понимаю...
—Ты сейчас сядешь в машину и поедешь домой. – отводя от меня взгляд, говорит она. – Но без меня.
—Что?, – с шоком вскрикиваю я. – Опять ты за свое? Ты ведь обещала! Помнишь? Ты обещала мне, что никогда больше не исчезнешь. Что это все значит? Что на этот раз?
—Я не люблю тебя, – глухо сказала Кира.
—Что?, – ошарашено шепчу я. – Скажи, что мне послышалось! Что ты, только что сказала? – начала кричать я, не веря в её слова. – Скажи, что мне послышалось!
—Я. Тебя. Не. Люблю. – чеканит она каждое слово. – Не. Люблю. Тебя.
—Как... – я пошатываюсь, язык не шевелиться, я почти не могу говорить. – Как прикажешь мне дальше жить? Замирать и думать о тебя... Кто-то снова, за меня все решил.
—Я живу, Дайона, все решено давно. – хрипит Кира, в её голосе нет жизни. – Ты полюбила меня, слишком рано. А вот я тебя, слишком поздно.
—Сейчас, когда ты нужна мне, больше всего на свете, ты говоришь, что не любишь меня. – осипшим голосом, говорю я, повышая голос все сильнее. – Говоришь мне, что все решено. Что решено? Надо ли нам проститься? Или ты вновь, придешь в мою жизнь, разрушая все вокруг? После снова вернешься и убьешь меня?
—Котенок, нам нужно учиться делать выбор. – шепчет она, хватая меня за лицо. – Я кажусь хуже, чем я есть. Конечно, нам нужно строить планы, но уже не сейчас и, тем более, не здесь. Сейчас, мне снова нужно уйти. Я тебя больше не люблю. Прими это достойно.
—То, что грело вечно, остынет ровно через год. – безучастно говорю я, смотря сквозь неё. – И, будто для случайно встречи, я буду готовить свой монолог. И, знаешь, когда совсем наскучит, возвращайся назад.
—Дай тебя обнять, что ли? – с полуулыбкой, за которой прячется боль, говорит Кира.
—Раз и навсегда... – шепчу я, утыкаясь носом ей в шею.
Я начинаю плакать. Громко. Сильно. Навзрыд. Кира лишь целует меня в макушку и отпускает. Она разворачивается и уходит. К ней подъезжает какая-то машина и, прежде чем сесть, она снова смотрит на меня.
—Знаешь, Дайона, возвращайся туда, где я тебя полюблю. – громко говорит она. – Туда, где я в верности тебе поклянусь.
—Ненависть, мне сдавливает грудь. – отчаянно говорю я, пытаясь не рухнуть на колени. – Соври, блять, что хочешь меня спасти!
—В каждой истории свой конец, Дайона. – отвечает Кира, почти сев в машину. – Возможно, когда-то мне хватит смелости рассказать тебе все. И сказать, что конец моей истории - это ты.
—Ты правда меня никогда не любила? – делая шаг к ней, с мольбой спрашиваю я.
—Нет, милая. – улыбается Кира. Такая теплая и нежная улыбка, заставляет меня дрожать. – Все, что я делала, я делала лишь по его приказу.
—Расскажи мне все! – срываясь в диком крике, прошу я. – Расскажи!
—В машине лежит письмо, – тихо говорит она. – В нем написано все как есть. Я не хочу прощаться, Дайона, но, наверно, мне придется прощаться.
И вот, она садиться в машину и уноситься. На столько быстро, что я даже не успеваю понять, что произошло.
Я сама срываюсь с места и сажусь на водительское место, своей машины. Я включаю свет в салоне и судорожно начинаю искать то самое письмо. И, когда я его нахожу и открываю, из моей груди вырывается громкий плачь, уже с первых строк...