28.
Холод пробирает до костей. Слезы застревают в горле. Лицо без эмоций, жизнь без любви...
_____________________________
Я проснулась буквально через пару часов. Меня по прежнему обнимали полюбившиеся мне руки. За окном уже светало, а это означало только одно - скоро приедут родители и начнется самое страшно. Подготовка к похоронам...
Я не хотела открывать глаза, не хотела начинать этот день. Мысли о том, что меня ждет, просто убивали. Мне хотелось спрятаться. Вернуться в прошлое. Вернутся в лето, где все было хорошо. Где мы с Кирой катались на байке, а бабушка звала нас пить чай и кушать пирог. И вот, я снова начала плакать. Кусать губы, сжимать предплечья Киры. Я пыталась успокоиться, но у меня не выходило. Не получалось. Во мне сломалось что-то.
—Милая, – нежно прошептала Кира, вновь прижимаясь губами, к моему лбу. – Это пройдет. Все наладится. Тебе просто, нужно взять себя в руки и пережить этот день. Ты ведь сможешь, я верю в тебя.
—Ты будешь рядом? – надломленным голосом, спросила я. – Хотя бы до того, пока этот кошмар не закончится?
—Буду, – ответила она, обнимая меня крепче. – Обещаю, буду рядом с тобой. Ты главное возьми себя в руки. Твоя бабушка, всегда будет рядом с тобой. Пока ты ее любишь и помнишь о ней, она будет с тобой.
Слова Киры подействовали на меня быстро и, подступающая к горлу истерика, начала отступать. Я сделала глубокий вдох и уткнулась Кире в шею.
Я потерялась во времени и, не сразу поняла, что приехали родители, а Киры рядом уже не было. Меня всю затрясло. Голова стала тяжелой. Неужели, она меня вновь обманула? Я не хотела в это верить. Поднявшись с постели, я сделала пару шагов и меня повело в сторону, но я удержалась на ногах. Выйдя с комнаты, я прошла на кухню и увидела мать, отца и Киру, сидящих за столом.
—Дочка, ты как? – с сожалением спросила мама.
—Когда похороны? – тихо спросила я, не в силах говорить громче.
—Завтра в двенадцать, – ответил папа, мастерски держа себя в руках. – Мы все подготовили. Тебя будить не стали, Кира нам сказала, что тебе тяжело.
—Мне не тяжело, мне не плохо, мне никак, пап. – прошептала я, уходя в комнату бабушки.
Я опустилась на постель бабули и снова закрыла глаза. Я не хотела есть. Не хотела пить. Я спала и плакала, обнимая Гека, который все время был рядом со мной.
Ко мне то и дело, заходили родители и Кира... Кира тоже присматривала за мной. Мама и папа познакомились с ней, решив, что она помогает по-соседски. Они знали ее родных и даже общались с ними раньше.
Хотя, если честно, мне было плевать на все это...
Следующий день, оказался еще тяжелее. С самого утра, возле дома толпились соседи и просто те, кто знал мою бабушку. В доме была тишина и изредка тихие всхлипы, проносились оглушающе громко. Все были в черном. На всех зеркалах черная ткань. Дом погрузился в траур. Дом, где я была счастлива, погрузился в темноту. Здесь больше никогда не зазвучит, веселый смех бабушки. Ее рассказы о молодости, я тоже больше никогда не услышу. От этого, грудь сдавливало еще сильнее. Я слонялась по дому, вытирая бесконечный поток слез, а в руках сжимала тот самый белоснежный шарф, подарок для бабушки.
К часу дня, мы уже все были на кладбища. Я никого к себе не подпускала. Я никого не подпускала к гробу. Я держала бабушку за холодную руку, сидя на коленях и просто умоляла, чтобы она проснулась и мы ушли домой. Я кричала громко, плакала так же. Кто-то держал меня за плечи. Я чувствовала руки Киры. Она не отходила от меня, как бы я не пыталась оттолкнуть всех.
—Пора прощаться, – сказал мужчина, держа в руках лопату.
Я не хотела, но мне пришлось. Я накрыла плечи бабушки шарфом, поцеловала ее в лоб, в щеки и руки. И вот, крышку гроба закрыли и стали отпускать в яму. На два метра вниз. Мои ноги дорожали, когда я подошла к могиле и сыпала землю. Больше я ничего не чувствовала. Я больше даже не плакала. Стало пусто и холодно.
Я не помню, как мы вернулись в дом бабушки, как прошли поминки, как меня уложили в постель. Я помню лишь то, что рядом сидела Кира и Гек. Мама и папа не трогали меня. Видели, на сколько мне плохо. Знали, что я сорвусь, если они меня тронут. Ну, а мне было уже все равно. Я хотела умереть. Я хотела быть рядом с бабушкой. И, я не слышала больше ее голоса. Как только закрылась крышка гроба, я перестала чувствовать ее рядом с собой. Перестала слышать ее голос. Наша связь разорвалась навсегда. Я больше никогда ее не увижу.
—Почему, когда теряешь родного человека, внутри все так болит? – хриплым шепотом, спросила я. – Почему так больно, Кир?
—Мы живые, – ответила она, сжав мою руку. – Живым свойственно, чувствовать боль. Тем более, если это боль от потери кого-то близкого. Ты привыкаешь к нему, любишь, всегда рядом. А потом, смерть разлучает вас и от осознания того, что ты больше никогда не увидишь этого человека - в сердце поселяется боль.
—Она пройдет? – спросила я, открыв глаза.
—Нет, – честно ответила Кира. – Она будет с тобой всю жизнь. Просто с каждым годом, она будет притупляться. Уже не будет такой сильной. Не будет так обжигать тебя. Но, милая, боль от потери близкого, будет с тобой всю жизнь. Не верь бредням о том, что время лечит.
—Оно не лечит, я знаю. – ответила я, смахивая очередную слезу. – Но сейчас, мне так больно. Все горит внутри.
—Я понимаю, – она наклонилась ко мне и, поцеловала в губы, нос и лоб. – Ты должна взять себя в руки.
—Ты ведь уйдешь? – спросила я, посмотрев на нее.
—Да, – уверено кивнула она. – Сейчас я рядом лишь потому, что нужна тебе. Но, я снова уйду и буду стоять на своем.
—Снова? – хмыкаю я, сжав кулаки. – Какого черта?
—Котенок, выбор сейчас очень прост. – твердо говорит она, держа меня за руку. – Либо мы отпускаем друг друга спокойно, либо же, все останется как есть. Только, если мы продолжим сводить друг друга с ума, ты не думаешь, что закончится это плохо?
—Есть еще один вариант, – рычу я, подрываясь с постели. – Просто попробовать. Просто перестать боятся.
—Я не боюсь, – хмуриться она. В глаза появляется злость. Неприкрытая ярость. – Я тебя защитить пытаюсь.
—От себя? От жизни с тобой? От любви? – истерю я. – От чего?
—От жизни рядом со мной, – фыркает она. – Не веди себя, как избалованный ребенок. Прими мое - нет!
—Молись, – с холодной яростью, отвечаю я. Голос спокойный, но опасный. – Мне больше нечего терять.
—Девочки, у вас все хорошо? – зайдя к нам, спросил папа. – Вы чего кричите?
—Ты переноску для Гека привез? – сухо спросила я, оседая на кровать.
—Да, – ответил папа.
—Поехали домой, пап. – шепчу я, с новым потоком слез. – Пожалуйста, поехали домой.
—Да, конечно, поехали. – быстро кивает папа, прижимая меня к себе.
—Кира, уйди. – скулю я, приживаясь к отцу. Ища в нем защиты. – Уходи.
Она ничего не отвечает. Прощается с отцом. Целует меня в макушку и просто уходит. Мы с родителями собираемся. Я забираю кота и мы тоже уезжаем. Папа был за рулем моей машины, а я с мамой ехала на папиной. Я сидела сзади, гладила Гека и снова плакала, смотря на темное небо и прощаясь с бабушкой... и оставляя здесь все воспоминания с Кирой...