ПЫЛАЮЩИЙ

Чонгук паркует машину, но не торопится из нее выходить. Поправив зеркало так, чтобы удобно было себя разглядеть, он придирчиво осматривает свое усталое невыспавшееся лицо и похлопывает ладонями себя по щекам. Ему пришлось встать пораньше, чтобы суметь вовремя приехать, поскольку путь от центрального района, где он живет, до спального, где остается Техен, занял почти сорок минут. Достав из бардачка одеколон, он сначала душится, затем расчесывает пальцами волосы. Напоследок, чтобы освежить дыхание, Чонгук закидывает в рот мятный тик-так и покидает салон.

Техен лежит на лужайке и заливисто смеется, пытаясь увернуться от облизывающего его подбородок щенка.

— Тани, хватит, я знаю, я тоже соскучился, — продолжает весело смеяться Техен, тиская пушистый, лохматый комочек, топчущийся на его груди.

Чонгук невольно улыбается, залюбовавшись, и бесшумно ступает по свежескошенной траве, подходя к ним.

— Доброе утро, — громко проговаривает он.

Техен перестает смеяться и, запрокинув голову назад, с удивлением таращится на возвышающегося во весь рост над его головой альфу.

— Доброе. Ты все-таки приехал... — он не ожидал, что тот ради него с утра проделает такой длинный путь, вместо того, чтобы отдохнуть с тяжелой дороги. Тани, воспользовавшийся секундным замешательством своего маленького хозяина, лижет его в губы, весело тявкнув.

— Сказал, что приеду — приехал. Я всегда держу обещания, — Чонгук, протянув ему руку, помогает подняться.

Техен улыбается ему дружелюбно и искренне, и это совсем обезоруживает. Он подхватывает на руки Тани, пытающегося самостоятельно взобраться на него своими короткими лапками, и смотрит на альфу, щурясь от слепящего в глаза солнца.

Чонгук, оглядев его спортивную одежду, спрашивает, кивая на его вид:

— Ты так пойдешь в школу?

— У нас сегодня физкультура, пришлось бы переодеваться, и я решил не заморачиваться.

— Завтракал?

— Да, а ты?

— Я нет, не успел, поем потом в школе.

— У меня есть горячий чай и вкусный бутерброд, сделал для себя два, но после первого понял, что переоценил свой аппетит, — Техен скалит зубки в своей абсолютно очаровательной квадратной улыбке. — Пойдем внутрь, ты поешь, а я соберу рюкзак.

На самом деле, Чонгук не ощущает голод — перед тем, как выйти, он выпил кофе и съел шоколадку, — но хочется понаблюдать за тем, как Техен поухаживает за ним. Внимание и забота омег всегда льстит, а учитывая, что он живет один и с папой встречается не так часто, как хотелось бы, то совсем не прочь посидеть на уютной кухне уютного и такого по-домашнему теплого омежки.

Они вместе поднимаются на крыльцо и заходят в дом. Техен, наклонившись, выпускает из рук щенка, и тот шустро убегает в гостиную.

— Ты проходи, я сейчас, только руки с лицом умою, а то Тани меня всего обслюнявил.

У Техена хорошее настроение и добрые, сияющие глаза. С неприкрытым обожанием засматривающийся на него Чонгук в который уже раз подмечает, насколько мальчик красив.

Занавески на окнах везде раскрыты, и помещение наполнено утренним светом, а на кухне через настежь открытое окошко на него дует легкий ветер. Чонгук присаживается на высокий стул у стойки и смотрит на крутящегося вокруг дивана радостного щенка. Ему нравится находиться тут. Он еще вчера заметил, что дома у омежки все чисто и аккуратно. Хороший, но старый ремонт. Наверное, стоило бы все же кое-где что обновить и произвести косметические работы. Цветовая палитра сплошь состояла из природных оттенков, что способствовала теплой атмосфере, а красивая мебель с коваными и плетенными элементами и общий декор изготовлены были из натуральных материалов. Этот кантри-интерьер импонировал Чонгуку и казался ему не то, чтобы особенным, но определенно другим. Смотря на старый граммофон с виниловыми пластинками в потрепанных обложках, расположенный в углу комнаты на низком комоде под настенным шкафом, заполненным до отказа книгами, он вспоминал вчерашний разговор об отце Техена, что они вели за дорогой. Кантри-стиль явно пришелся бы по душе тому, кто любил джаз, несомненно, дом обустраивал отец мальчика. Только особенная атмосфера жилья, которую попроси описать — Чонгук бы не смог, выдавала одиночество ребенка, проживающего тут отдельно. Техен был похож на свой дом и на свою семью, о которой Чонгук так мало знал. Дом не был покинутым и холодным, он был уютным, теплым... но одиноким, и цельным в своем одиночестве, как сам мальчик.

Техен возвращается из уборной и подходит к кухонной стойке, ощущая неловкость из-за пристально наблюдающего за его действиями Чонгуком. Он достает из шкафа большую чашку и, ополоснув ее сначала водой, наливает ему чай.

— Бутерброд с говяжьей ветчиной, гауда и овощами. Если тебе не нравится, я могу сделать для тебя новый, — Техен неуверенно кладет перед ним тарелку с бутербродом и салатными листьями.

Чонгук отпивает из чашки и пододвигает к себе тарелку.

— Мне всё нравится, малыш, спасибо. Иди собери рюкзак.

— Пожалуйста, приятного аппетита, — Техен следит за тем, как тот откусывает от бутерброда, и выдыхает, словно боялся, что ему не понравится.

— Вкусно, — прожевав, облизывается Чонгук.

Техен, мельком улыбнувшись ему напоследок, убегает в свою комнату. Собрав рюкзак и расчесав волосы, он возвращается в гостиную.

Посыпав много корма в миску для Тани на случай, если задержится после занятий, он убирает стол за Чонгуком, пока тот неспешно курит, пододвинув стул к окну.

Затушив бычок, тот выбрасывает его, закрывает окно и задергивает занавески, а когда оборачивается, его взгляд застывает на Техене, сжимающим в руке тряпку, которой он только что протер стол. Омежка также смотрит на него и молчит.

— Ты хотел что-то сказать? — Чонгук поднимается со стула и подходит к нему.

Они сейчас прям как молодая семейная пара, обоих одолевает такое впечатление, и если Чонгука это вполне устраивает и ему все нравится, то Техен чувствует смятение.

— Да...а... — Техен качает головой, сбрасывая оцепенение и, моргнув, шепчет: — Пойдем?

Чонгук, сократив между ними расстояние, мягко прижимает его к себе и, чувствуя, как загнанно бьется сердечко мальчишки, целует его в порозовевшую щеку:

— Пойдем.

Они садятся в машину.

— Чонгук, тебе ведь далеко было ехать сюда из центра. Спасибо, что приехал за мной, несмотря на то, что ты, наверное, совсем не смог выспаться, — виновато констатировал Техен, пока Чонгук пристегивает ему ремень. Да, он не просил и даже не хотел, чтобы за ним приезжали, тем не менее, он испытывает к нему благодарность за проявленную к нему заботу. Ту заботу, в которой он временами так сильно нуждается и которую так мало и редко получает.

— Ты мой омега, Техен, я отныне постоянно буду стараться отвозить и привозить тебя из школы, и тебе не стоит за это меня благодарить.

— Чонгук, но... — натянув рукава пониже, Техен нервно теребит пальцами край своего свитшота. Ему хочется сказать, что он на эти отношения не соглашался и совсем к ним не готов, но тот не дает ему договорить, бросив на него резкий, остерегающий взгляд.

— Не советую тебе злить меня с утра, — он накрывает своей ладонью его руки и слегка давит.

***

Как только звучит звонок, учитель под возникший гул и беспорядок спокойно убирает портфель и покидает класс.

— Это что, правда? Ким Техен, вы с Чон Чонгуком встречаетесь? — Югем сует под нос Техену свой телефон, где на экране они крепко держатся за руки, поднимаясь по школьным лестницам.

Этот пост с новостью о том, что новым омегой Чона, второго авторитета школы и заклятого врага главаря якудз, стал Ким Техен, была опубликована всего тридцать пять минут назад на фейсбуке, в самой громкой школьной группе, где сплетни распространяются молниеносно.

Техен читает статус и молча возвращает однокласснику телефон. Он выглядит взволнованным и обескураженным.

— Техен! Ты так и будешь молчать?! — продолжает напирать Югем.

— С ума сошел встречаться с Чон Чонгуком? — прилетает со стороны двери от другого омеги со смартфоном в руке.

— Свихнешься сейчас ты, если не заткнешься, — слышится холодное и презрительное за его спиной.

Омега, вздрогнув, роняет телефон и поворачивается. Чонгук скользит по нему тяжелым, прибивающим к полу взглядом, затем обводит глазами весь класс, заставляя своим присутствием всех умолкнуть и замереть.

Оттолкнув со своего пути застывшего, как изваяние, омегу, он, держа руки в карманах своих брюк, свободно проходит в середину комнаты и говорит тихо и внушительно, обращаясь в основном к якудзам класса:

— Техен — отныне мой омега. Обидите его, посчитаю как личное оскорбление... — взгляд Чонгука останавливается на одном из якудз, глядевший на него в ответ с вызовом. Тот альфа, отлипнув от подоконника, неприятно ухмыляясь, проходит рядом с Чонгуком, о чем успевает пожалеть, потому что он, схватив его за волосы, с силой прикладывает лбом о парту, предостерегающе выставив палец перед другими якудзами, не позволяя им сделать и шагу к ним. Чонгук, не отпуская волосы скулящего от боли парня, цедит: — Я уничтожу и закатаю в асфальт любого из вас! Любого, кто ослушается! Передайте мои слова и другим из вашей шайки, — дернув, он отпускает его волосы, и парень валится ему под ноги.

Техен стоит шокированный и напуганный, не способный издать и звука. Этот Чонгук сильно контрастирует с тем, кто этим утром пил чай на его кухне, а затем, мягко приобняв, целовал его в щеку, зато очень похож на того, кто вчера на пляже до бессознательного состояния избил незнакомого альфу.

— Юнги это так не оставит, — со злостью выплевывает один из якудз, помогая другу встать.

— С Юнги я лично разберусь, это не твоего ума дело, от его имени угрозы пускать, сопляк, — отрезает Чонгук, унижая всех своим авторитетом. У Чонгука несвойственный его юному возрасту тяжелый взор породистого, уверенного в своих силах и возможностях альфы. Это и отличает его от других, утверждая его бесспорный авторитет.

— Техен! — властно зовет он, протягивая ему ладонь.

Техен выходит из-за своей парты и на ватных ногах подходит к нему, послушно берясь за протянутую руку.

Они покидают класс под ошарашенными взглядами его одноклассников. Чонгук тащит его по коридору и заталкивает в один из кабинетов.

— Вон! — прогоняет он флиртующую парочку и запирает за ними дверь.

Техен пятится от него назад, пока не упирается лопатками на исписанную доску.

— Я... я ничего им не говорил, Чонгук, если я... Я как-то разозлил тебя, п-прости... пожалуйста, — омежка сам не понимает, что от испуга городит, он не знает за что извиняется, не знает, в чем провинился.

Чонгук подходит к нему и смеряет его невозмутимым взглядом, в его темных глазах нет и тени улыбки, просто нечитаемая кромешная тьма, вызывающая безотчетный страх. Чонгук хватает его за плечи, затем перемещает ладони на его щеки. Техен смотрит на него распахнутыми глазами, затаив дыхание.

— Ты — мой! И я любого порву за тебя, ты понимаешь это? Перестань бояться других, ходи с гордо поднятой головой, говори громко и уверенно, дыши полной грудью. Кто ранит твои чувства, тому я воздух перекрою! — Чонгук пытливо смотрит прямо в глаза Техена, стараясь увидеть в них осознание собственных слов.

Техен облизывает губы, сглатывает и медленно моргает, во рту пересохло, и голос прорезывается глухой:

— А как же ты? — Чонгук не знает, но ему стоило огромных усилий найти в себе смелости это произнести. — Я больше всех боюсь именно тебя, Чонгук.

Тот опускает руки и отходит от него. Спасая от монстров, важно самому не оказаться одним из самых ужасных. А Чонгук знает, что он монстр, из-за чего и не принимается утверждать обратное.

— Не проси меня отпустить тебя. Я не отпущу, Техен, — озвучивает свой приговор он.

Техен роняет голову, обессиленно прикрывая глаза, и с силой прикусывает нижнюю губу, стараясь перекрыть этим внутреннюю дрожь.

— Иди сюда, — уже более мягко просит Чонгук. Техен делает два безвольных шага к нему и упирается опущенной головой ему в грудь. Чонгук обнимает его, целуя в макушку, и успокаивающе гладит по спине. — Я постараюсь компенсировать твой страх передо мной. Я не только ломать умею. Ты еще будешь счастлив в моих объятиях, я обещаю тебе, Техен.

***

На большой перемене они обедают всей компанией вместе, расположившись у окна так, чтобы был виден школьный двор.

— Кого ты там ищешь? — жуя свой вязкий карамельный батончик, интересуется у Хосока Чимин.

— Ты же нас неспроста заставил тут у окна сесть, — усмехается Намджун, взирая на друга, бдительно и упорно кого-то на улице высматривающего.

— Да не знаете вы его, новенький омега, — Хосок, не переставая всматриваться в окно, отмахивается от них рукой, затем вдруг, кого-то там увидев, медленно расплываясь в широкой озорной улыбке, говорит: — Он приглянулся мне.

— О-о, нашел походу, — теперь очередь усмехаться Сокджина.

Все, за исключением Техена с Чонгуком, глазеют в окно, обнаруживая новое увлечение Хосока. Поскольку долго и продолжительно с кем-то встречаться он не умеет, его интерес пропадает также внезапно, как и возникает.

— Ничего такой, хорошенький, — хлопает его по плечу Намджун.

Хосок, глупо и довольно улыбаясь, отпивает из банки со спрайтом и отправляет в рот ложку риса с кусочками рыбы. На этот раз они все набрали себе в железные подноски разной столовой еды, не купив гамбургеры.

— Что делаем на выходных? Мне понравилась наша поездка в Йосу, можем снова так собраться и куда-то съездить, — с набитым ртом бубнит он.

— Например? — спрашивает Чонгук, посматривая в сторону якудз: среди них сегодня нет Юнги, зато есть его брат, капитан футбольной команды якудз, со своими ребятами, бросающими в ответ на них настороженные, недобрые взгляды, все еще не понимая, как так получилось, что Техен, на прошлой неделе обедающий за их столом, каким-то образом стал теперь омегой Чон Чонгука.

— Ну, мы могли бы съездить загород покататься на квадроциклах. Всегда хотел на них поездить. А потом поиграть в пейнтбол. Или же можем съездить в Чечхон в тематический парк Чонпхунленд, мы там с вами не были, попробуем банджи-джампинг. Нам ехать-то туда неполных два часа.

— Кстати, в этом парке расположен фонтан, вода в котором поднимается — сейчас вы прифиге-ете, ребята — на целых сто шестьдесят два метра! Я хотел бы на него вживую посмотреть, — загорается глазами Чимин.

— Техен, ты вроде как в Чечхоне был, так? — устремляет на него свое внимание Намджун. — По-моему, я видел в инстаграме у тебя фотографию из района Чхонпхун.

Техен, задумчиво ковыряющийся палочками в своем овощном рагу, выплывает из мыслей, услышав свое имя, и озирается по сторонам, после чего говорит:

— Да, я был там несколько лет назад с отцом, мы поднимались с ним на гору Кымсусан, посмотрели почти весь комплекс достопримечательностей Чхонпхун, а вот в парк Чонпхунленд не попали.

Пока Техен флегматично делится воспоминаниями о той поездке, Чонгук, выделив жаренные грибы со своего блюда, перекладывает их на поднос Техена, заметив, что мальчик съел у себя все грибы и немного риса, не притронувшись к остальной еде. Техен, рассеянно наблюдающий за действиями Чонгука, не остается в долгу и, признательно улыбнувшись, кладет ему в ответ свою куриную ножку.

Все замечают, как в этот момент Чонгук смотрит в глаза мальчика, и этот взгляд, в котором слишком много всего примешано, заставляет их на минутку притихнуть.

— Кхм... а что насчет будущего, Техен? Я видел твое имя на доске почета. Как я понимаю, ты хорошо учишься. На кого планируешь поступать, определился уже? — инициативу разговора берет уже на себя Чонгук.

— Меня интересует генная инженерия, думаю попробовать поступить на биотехнолога в университет Ёнсе.

— Генная инженерия? — Намджун заинтересовано подается вперед, приподняв бровь. — Почему не литература, философия, не искусствоведение? Ты ведь любишь изобразительное искусство, а тут внезапно биотехнология? Признаюсь, ты меня удивил.

Техена смущают всеобщие взгляды, поскольку внимание и Хосока с двойняшками сейчас приковано к нему.

— Из-за растущей популярности этой отрасли у нас в стране. Южная Корея занимает лидирующее место в мире по рождению новых технологий биоиндустрии. У нас более семисот компаний работают в отрасли биопромышленности, общий оборот которых достигает почти десять миллиардов евро. Правительство ожидает, что глобальный рынок биотехнологии получит быстрый рост к 2024 году, экспорт в этой отрасли будет приравнен к полупроводникам, химическим и автомобильным отраслям, от которых мы в настоящее время получаем наибольшую прибыль. И, учитывая стремительность развития генной инженерии, крайне высокую эффективность капиталовложений, это делает данную специальность очень востребованной.

— Проще говоря, по профессии биотехнолога легче будет найти работу, с чем у нас проблема в стране, — понимающе улыбается ему Сокджин.

— Подавать на биотехнолога — твое самостоятельное решение, или тебя направили? — задает вопрос Чонгук, не меньше, чем другие, удивленный осведомлённостью и смышлёностью мальчика.

— Не совсем. Мне папа помог с этим решением. Ян, мой опекун, квалифицированный инженер-технолог, он работает на промышленном предприятии, но бывает, что выступает и в проектных организациях. Мы обсуждали с ним мое будущее, папа говорит, очень важно не ошибиться с выбором профессии. В итоге я решил заняться генной инженерией, поскольку она мне больше привлекательна, совмещу приятное с полезным, буду заниматься тем, что мне интересно, и зарабатывать деньги на жизнь, — заключил Техен. — Извините, я отойду на минутку, чтобы ответить на звонок, — он неловко улыбается, вставая из-за стола.

Чонгук помрачнел — он успел увидеть, как у того на экране засветилось имя Бао.

— Черт возьми, я обожаю этого ребенка! — восхищенно выдал Чимин, практически вися на плече у брата.

Чонгук перевел свой угрюмый взгляд на Чимина:

— Хорошо, что ты омега.

Чимина это повеселило, и он засмеялся. Вот же ревнивый придурок.

Намджун смотрел вслед Техену.

— Мне нравится то, что он умный и предусмотрительный мальчик. Маленький и зашуганный, но не жалкий пустышка, упивающийся своей болью и готовый пустить свою жизнь на самотек.

Чонгук слушал друзей, все больше хмурясь.

Сокджин вклинился в разговор:

— А ведь он живет один, и ему всего лишь шестнадцать, с его-то красотой и очарованием, он мог бы положить болт на учебу, продавать себя, и к двадцати у него уже была бы своя вилла и суперкар.

— Возвращаться домой и садиться делать домашку или шляться по сомнительным заведениям в поисках спонсора, или просто не спиться и не стать наркоманом — это личный выбор Техена. И независимый выбор, который он каждый раз делает, возвращаясь домой и заставляя себя учиться, вынуждает его уважать, — округлил мысль за братом Чимин.

— Да оставьте все это, элементарно, он мог бы, как очень многие омеги, сказать, что мечтает побыстрее выскочить удачно замуж и всю ответственность за свое будущее переложить на мужа, но вместо этого этот милый омежка планирует пахать по десять - двенадцать часов, будучи биотехнологом, — усмехается Хосок.

— Жаль, я предпочел бы именно этот вариант, — Чонгук смотрит невесело. — Кому сдались эти карьеристы-омеги? Я лицо своего папы в лучшем случае три раза в месяц вижу.

— И то правда, я лично тоже был бы против, пожелай мой омега работать, — соглашается с ним Намджун, невольно кидая взгляд на Чимина.

Чимин в ответ его специально игнорирует.

Техен не возвращается долго, и Чонгук начинает злиться. С грохотом отодвинув свой стул, он поднимается и идет за ним.

— Хорошо, я буду... нет, Бао, да нет же, я успею, не опоздаю, давай... пока, — Техен сбрасывает вызов и не успевает перевести дыхание, как вздрагивает, наткнувшись на Чонгука за своей спиной.

Техен, стушевавшись, молчит и взирает на него опасливо, а Чонгук не торопится говорить, изводя мальчика своим взглядом.

— Куда ты успеешь, куда собрался не опаздывать? Отвечай!

— На репетицию, я пропустил ее из-за поездки, — послушно мямлит Техен.

— Когда?

— В среду после школы.

— Я сам отвезу тебя, заодно познакомишь меня с группой.

Техен нервничает и непроизвольно кусает губы. Он совсем не хочет их знакомить. А когда начинает, то говорит сбивчиво, не скрывая волнения и страха:

— Нет. Я не хочу, чтобы ты вот так вмешивался в мою жизнь, и мне не нравится, что ты мне приказываешь.

Чонгук хватает его за локоть.

— Тише, успокойся, не стоит так резко реагировать. Мы обсудим с тобой это позже, — он старается звучать мирно и не пугать мальчишку еще больше, но у него желваки заходят на скулах, а голос сочится агрессией. — Идем, ребята нас заждались.

Чонгук шел впереди, потянув за руку Техена, шедшего за ним с поникшей головой. Все ребята почувствовали у них перемену настроения, когда они вернулись за стол.

Чимину стало жалко мальчика. Тот выглядел расстроенным. Не трудно было догадаться, что в этом была виновата грубость Чонгука.

— Так, у нас в кругу есть, значит, будущий биотехнолог, космологи и квантовые физики, — Намджун указывает на улыбающихся двойняшек. — Будущий режиссер — Хосок собирается поступать в Токийский университет искусств. Он большой фанат старой японской кинематографии.

— Чонгук, а ты на кого будешь учиться? — спрашивает Техен, поворачивая к нему голову.

— На прокурора, — сухо откликается тот.

— Почему прокурор? — в замешательстве тихо продолжает мальчишка.

— У меня отец - верховный судья уголовной коллегии, а папа - ведущий финансовый юрист страны, так яснее, — усмехается Чонгук, в его взгляде мелькает искра превосходства вместе с той опасной властью, что дает вседозволенность.

Техен передёргивает плечами, пытаясь сбросить непрошенные мурашки. Он чувствует открытую, явную угрозу, исходящую со стороны альфы к себе, и это заставляет его внутренне сжаться от страха. Чонгук мог бы не упоминать, кто его родители, но мальчик понимает, что тот сделал это специально.

— А как насчет тебя, хён? — интересуется у Намджуна Хосок.

— У меня все намного скучнее обстоит. Я приземленный альфа и мечу на трейдера-миллионера, — простодушно и с некой иронией отзывается Намджун. — Буду поступать за границей на экономический факультет.

Ребята заливаются улыбками. Звенит звонок, оповещая об окончании перемены.

— Так что там с выходными? — спохватывается о главном Хосок.

Чимин встает, убирая за собой мусор на поднос.

— Я понимаю, что ты собираешься на режиссера идти, и вообще, ты у нас — творческая личность, но тебе стоило бы на этих самых выходных поднапрячься с математикой и не запускать учебу.

Хосок быстро комкает салфетки и, соорудив из них шар, кидает его в Чимина. Тот отскакивает в сторону, уворачиваясь со смехом.

— Припомнил мне домашку, еще друг называется, — сетует Хосок, выбегая за Чимином.

— Да шучу я, шучу, не злись, в ботаники не записывались, — убежав в сторону, выкрикивает Чимин, готовый снова побежать, если Хосок дернется.

Техен, наблюдая за ними, расплывается в улыбке, ощущая, как напряжение начинает спадать.

— Насчет планов на выходные. Бессмысленно обсуждать это сейчас, сегодня только понедельник. Ближе к пятнице решим, как сделаем, — дает вразумительный ответ Намджун.

— Как твое колено? Присоединишься сегодня к тренировкам? — Чонгук оглядывается на рядом идущего Сокджина.

Они все вместе следуют по коридору. Скоро прозвенит второй звонок на урок.

— Да, уже все. Колено в порядке. Я приду на тренировки. Хочу быть готов к следующему матчу с якудзами.

— Отлично. Без тебя защита у нас — проходной двор. У Чису с Донху низкий рост, и когда навесы бывают на втором этаже, мы жестко им уступаем.

— Сокджинни-и, ты со своим высоким ростом и широкими плечами незаменим, — увидев, как брат зарделся после завуалированной похвалы своего капитана, Чимин ерошит брату волосы и обнимает его на ходу, беззлобно посмеиваясь над ним.

Они расходятся по классам. После окончания занятий альфы, перекинув через плечо спортивные сумки, двигаются в сторону стадиона, собираясь на тренировку.

— Не смей никуда уходить без меня. Я как закончу, сам отвезу тебя домой, и по дороге мы поговорим, — говорит Техену Чонгук, задержав его у выхода.

— Хорошо, я тогда поднимусь в библиотеку, сделаю уроки.

Чонгуку нравится в нем эта понятливая мягкая уступчивость, из-за чего его тонкие губы складываются в одобрительной полуулыбке. Он тянется рукой к его лицу и поглаживает большим пальцем щеку, с удовольствием замечая, как тот мило смущается. Чонгук нагибается к нему и целует у основания шеи под ухом, втягивая в себя его одурманивающе сладкий запах.

Техен сразу от него отстраняется и оступается, чуть не упав.

— Очаровательный мышонок, — насмехается Чонгук, поправляя на плече сумку, и делает шаг назад.

— Не мышонок я! — насупившись, твердит Техен и убегает обратно в школу.

Хосок с Сокджином окружают Чонгука с обеих сторон, когда тот догоняет их.

— Хён? Мы должны тебе напомнить, по нашему спору влюбиться должен он, а не ты. Теряешь хватку, — белозубо выдает Хоби, открыто намекая на то, что это Чонгук в него падает, а Техен вообще не выглядит им впечатленным.

— Куда он от меня денется, не полюбит добровольно, полюбит через силу, — в свою очередь уверенно произносит Чонгук.

— А где Намджун, не пришел еще? — заметив отсутствие хена, Сокджин с Хосоком оглядывают поле, где уже начала разминаться их команда вместе с тренером.

— Он предупредил меня, что на пару минут задержится. Идем в подтрибунку, переоденемся, и он скоро подтянется.

Намджун дал знать Чонгуку, что немного задержится, поскольку хотел словить Чимина у парковки и поговорить наедине. Чимин вчера не ответил на его сообщение, а после открыто не замечал его, что также открыто выбешивало невозмутимого Намджуна. Он не понимал, что в голове у этого сноба омеги — сам признался ему в любви, и сам же проигнорил его предложение о свидании.

На парковке многие машины разъехались, так как занятия уже минут двадцать как закончились. Намджун ждет его, спрятавшись за большим внедорожником. У него возбужденно колотится сердце, потому что мозг совсем некстати припоминает ему, как тот вжимал его своим телом в дерево, как проталкивал в его узкую задницу палец, как целовал оголодало, и как трепетал в его объятиях сам Чимин. Намджун встряхивает головой и улыбается этим воспоминаниям. Да, он хочет Чимина. Прямо сейчас и здесь.

Омега появляется вместе с одноклассником, они переговариваются и, попрощавшись, тот уходит. Чимин, поправляя волосы, неспешно двигается к своей машине. Когда у них тренировки, обычно Чимин не остается и уезжает один, а Сокджина подбрасывает домой Хосок.

Намджун незаметно подбирается к нему сзади, когда Чимин уже открывает дверцу автомобиля, и, схватив его за плечо, резко разворачивает к себе, впечатывая его собой в машину, и пока тот не успел даже среагировать и понять, что произошло, Намджун впивается со всей страстью в его пухлые губы. Чимин сначала упирается, мычит через поцелуй, кусается, пытается отбиться от него, но его выбивает из колеи запах любимого самца, и он, медленно сдаваясь под его напором, расслабляет руки, обвивает его шею и с самоотдачей отвечает на поцелуй.

Они с упоением целуются, крепко прижимаясь друг к другу, еще больше распаляя внутри поднимающийся жар.

Намджун с трудом отлипает от его губ. Он продолжает держать Чимина в объятиях, касаясь его лба своим.

— Не представляю, как я буду играть с этим стояком, — пьяно улыбается он.

— Сумасшедший, — шепчет Чимин с заходящим от радости сердцем.

— Почему не ответил на сообщение?

— А ты так жаждешь со мной встречи?

— Не чувствуешь, как жажду? — усмехается Намджун, упираясь в него своим каменным стояком. — У меня от тебя голову сносит, от твоего такого сексуального запаха, — хрипит он, короткими мокрыми поцелуями проходясь по его коже, одергивая горло футболки и покусывая за ключицу. — От твоих блядски полных губ, от твоей крепкой задницы, — он больно сжимает его за ягодицу. — И от твоей этой сладковато пошлой улыбки... — Намджун снова целует его коротко и смачно.

Чимин, улыбаясь той самой обольстительной улыбкой, отталкивает его от себя.

— Иди давай. Ребята там, наверное, тебя уже ругают.

— Уйду, если пообещаешь, что сходишь со мной на свидание.

— Не обещаю, но я подумаю, — Чимин открывает дверцу машины.

Намджун хватает его за руку:

— Я никуда не уйду, пока ты не согласишься!

— Ладно, отпусти меня. Я обещаю.

— Что обещаешь?

— Что схожу с тобой на это свидание, — закатывает глаза Чимин.

Намджун отпускает его и напоследок хлопает по заднице:

— Езжай осторожно. Я позвоню вечером, поболтаем.

Чимин, закусывая припухшую от поцелуев губу, садится в машину, ощущая себя чуть ли не самым счастливым человеком на свете. Намджун не торопится уходить, наблюдая за тем, как тот заводит мотор и медленно выруливает со стоянки, продолжая через окно смотреть на него с расширенными зрачками и с улыбкой чертенка.

***

Через два часа тренировок Чонгук, приняв душ и переодевшись, прощается с ребятами и возвращается в школу за Техеном.

В библиотеке мальчишка остался один. Чонгук находит его, увлеченно записывающим в тетрадь задание.

— Собирайся, малыш, нам пора. Дома уже доделаешь уроки, — говорит он, захлопывая перед ним книгу и, подхватив его рюкзак, скидывает ее туда.

Уже позже по дороге Чонгук не выдерживает и обращается к нему:

— Ну, скажи уже, в чем дело, я же вижу, что тебя что-то беспокоит?

Техен кусает ногти, дуется и качает головой.

— Почему ты не хочешь знакомить меня с группой? — ребром ставит вопрос Чонгук. — Тебе есть, что скрывать?

— Нет... нет конечно. Они мне даже не друзья. Мы знакомы с музыкальной школы, где я получал уроки по саксофону. То есть, знакомы мы давно, но мы не друзья, а просто приятели, нас объединяет только группа. Пойми, я не могу заявиться к ним с тобой, у нас с ними не такие отношения, чтобы я приводил знакомить своего...

— Парня, — решительно заканчивает за него Чонгук, увидев, что тот замялся.

— Я не могу создавать им проблем. И не хочу.

— Что ты несешь? Ты хоть себя слышишь? Проблем не хочет он им создавать, — начинает закипать Чонгук, чувствуя, что сейчас выйдет из себя. — За идиота меня держишь? Вы столько лет, получается, играете вместе, но говоришь, вы не дружите, и все эти альфы ни разу к тебе не подкатывали, не приставали, в любви не признавались? Кого ты тут пытаешься обмануть, знакомить меня он с ними не хочет!

— Почему ты кричишь на меня? Я не встречался с ними, я вообще никогда в жизни ни с кем не встречался, зачем мне тебя обманывать? Я просто исполняю роль саксофониста в группе и все, больше ничего. Перестань меня обижать! — голос Техена дрожит и срывается, от возмущения он заливается краской, а глаза его становятся влажными от наворачивающихся слез.

— Обижаю? — весь пыл Чонгука куда-то мигом испаряется, и он уже не сдерживает улыбку. Эта отчаянная и милая просьба не обижать сбивает его с толку. — Я не хотел тебя обидеть, не стоит на меня обижаться, — Чонгук говорит с насмешкой, и его несерьезность, которую замечает Техен, еще больше печалит.

— Ты издеваешься надо мной, — расстроенно произносит омежка, отворачиваясь от него к окну. Они двигаются медленно из-за пробки, и Техену хочется открыть дверцу и убежать.

— В среду я отвезу тебя на репетицию — туда, куда скажешь. Ты познакомишь меня с парнями и представишь меня, как своего альфу. Это не обсуждается, не пытайся даже спорить со мной, а я, в свою очередь, обещаю никому морду не бить и тебе проблем не создавать. В конце концов, я хочу послушать, как ты играешь, и не собираюсь вам мешать. Договорились, мышонок?

Техен устало вздыхает. Нет, не договорились, нет, он не согласен, но разве Чонгука интересует его мнение?

— У меня, как я полагаю, выбора нет.

Чонгук усмехается.

— Если бы двойняшки ехали с нами, мы услышали бы от них философское «На самом деле, выбора нет ни у кого».

***

Чимин надевает на себя экипировку, подтягивает белые гетры и обувает специальную фехтовальную обувь с плоской подошвой. После чего, забрав свою маску с металлической сеткой, выходит в зал, где, среди трех видов оружия — рапира, сабля, шпага, — он выбирает последнюю.

— Ангард! (к бою) — коротко выкрикивает тренер.

Чимин с партнером занимают позиции — каждый за своей линией боевой дорожки.

— Алле! (начинайте) — слышится сигнал о начале боя.

Когда Чимин был ребенком, он очень любил аниме «Большой куш» (one piece) и обожал персонажа Ророноа Зоро, являющегося мастером меча. Омежка считал его величественным и пытался подражать ему, из-за чего попросил родителей записать его на уроки фехтования, проводимые в спортивной секции их школы. Сокджина страсть владеть мечом совсем не коснулась, и родители, решившие подыграть детскому энтузиазму своего маленького омежки, согласились исполнить его желание, даже не думая о том, что в итоге Чимин задержится там на восемь лет и станет гордым обладателем черного пояса по кендо.

Не останавливая поединок, тренер отходит в сторону и, ответив на звонок, выходит из зала.

Чимин с Ким Сондалем продолжают поединок, который завершается легкой победой Чимина.

Они снимают с себя маски и переводят дыхание.

— Сегодня ты что-то рассеянный, — говорит ему Чимин, пока тот, вытащив из сумки воду, начинает жадно пить. — Пропустил так много уколов на первых минутах.

Сондаль, напившись, вытирает рот ладонью.

— Я вчера с друзьями до усрачки нажрался соджу, вообще не понимаю, как я смог на тренировки выйти. До сих пор дрожь в коленях ощущаю, — устало качает головой альфа, вытаскивая вторую бутылку воды и протягивая ее Чимину.

— Соджу все объясняет, — понятливо усмехается Чимин, забирая бутылку и принимаясь пить.

С возвращением тренера ребята, вернув на голову металлические маски, опять встают в боевую стойку и, услышав сигнал, принимаются за поединок.

На четвертой минуте третьего раунда Сондаль останавливает бой.

— Простите, тренер, я неважно себя чувствую, мне нужно передохнуть. Чимин, дай мне пять минут, я соберусь и вернусь, — он кланяется низко хмурому, явно недовольному состоянием своего ученика тренеру, и покидает зал.

— Что это с ним? — переводит взгляд на Чимина мужчина.

Чимин не может выдать друга, сказав, что с этим пьянчугой похмелье случилось. Сняв маску, он стирает тыльной стороной ладони пот со лба и отвечает:

— У него просто несварение, простудил желудок.

— Отдохни и ты. Вернется — продолжите, — тренера кто-то зовет, передав, что отец одного из учеников пришел и ожидает его в кабинете. Мужчина уходит разбираться.

Сондаль возвращается решительно настроенным, с полной экипировкой, и кивает ему со шпагой, приглашая вернуться к поединку.

Чимин широко скалится внезапно взявшемуся ниоткуда настрою своего недавно убитого похмельем партнера и, вытерев об брюки вспотевшую ладонь, натягивает перчатку, возвращает маску на лицо и, взяв шпагу, встает на дорожку.

Что-то уловимо изменилось в манере движений Сондаля, когда тот первый раз наносит укол. Чимин морщится и приказывает себе лучше сконцентрироваться на поединке, поскольку альфа вдруг стал играть со шпагой более уверенно и опасно. В какой-то момент Чимину начинает казаться, что они сражаются всерьез, что бой перестал быть обычной тренировкой, целью которой является отточка ударов и улучшение слабых сторон.

Чимин давно знает Сондаля, они так тысячу раз сражались, он прекрасно осведомлен, в чем его партнер силен, а в чем нет, и сейчас ему кажется, что Сондаля подменили.

Чимин один за другим пропускает уколы, не успевая отвечать решительному и хладнокровному напору своего противника. Поединок заканчивается уверенной победой не в его пользу. Чимин, раздраженный поражением, бросает шпагу и, тяжело дыша, отворачивается, стаскивая с головы маску.

В фехтовании на шпагах не существует приоритета действий. Уколы наносятся во все части тела спортсмена, кроме затылка. И когда Чимин ощущает острие шпаги на своем загривке, он понимает, что был прав в своих догадках — это вовсе не Сондаль, он бы никогда так не сделал. Чимин медленно поворачивается к своему противнику, и тот уже упирает наконечник шпаги ему в шею. Чимин замирает.

Его противник, не убирая руку со шпагой, медленно снимает с себя маску, показывая свое лицо.

— Сонная артерия — двенадцать секунд, подключичная артерия — три с половиной секунды, — Юнги надавливает, протыкает ему кожу и чуть ведет в сторону, оставляя тонкий кровавый порез. Он наслаждается обрушившимся на омегу как лавина страхом, и Чимин видит это темное господство в его жестоких глазах.

— Мин Юнги? — потрясенно шепчет Чимин, боясь дернуться с места, продолжая ощущать острие на своей коже.

Юнги ухмыляется и ведет шпагой по горлу, спускаясь к груди, и надавливает на солнечное сплетение.

— Может ты объяснишь мне, что происходит, почему мой, — он особенно выделяет интонацией это слово, — Техен стал вдруг омегой Чона. Что за шутки? Меня не было вчера, и когда мне показали пост в группе с их фотографией, я, мягко сказать, прифигел, пцц... — он цокает языком, отрицательно качая головой.

Чимин пытается уйти от угрожающей ему шпаги, но Юнги наступает, сильнее давя наконечником.

— Не советую двигаться, я ведь и проткнуть могу.

Чимин не сомневается, что тот не врет — Юнги сумасшедший садист и угрозу выполнит.

— Я не понимаю, причем тут вообще я. Что я должен тебе объяснять? Свои вопросы задавай Чонгуку.

— При том, что тут, подозреваю, без твоего любопытного и сострадательного вмешательства не обошлось, — жестокая ухмылка, с которой он все это время скользил по нему взглядом, исчезает, и его лицо приобретает суровое проницательное выражение.

— Я ни при чем, — настаивает на своем Чимин, чувствуя, как страх сковывает легкие, мешая свободно дышать. Юнги невозможно провести, у него животное чутье.

В зал заходят несколько других якудз, среди которых и Чон У. Мин убирает шпагу и, чуть выгнув сбритую бровь, по которой проходит шрам, дает понять, что лучше не двигаться.

— Ты мне нравишься, Чимин, и для тебя будет плохо, если ты мне разонравишься.

У Чимина напряженно дергается кадык, он не сводит испуганных глаз с лица Юнги. Казалось, если моргнуть, тот, подобно ядовитой змее, ужалит его.

Мин, последний раз смерив его своим мрачным нечитаемым взглядом, тянет уголок рта в кривой безумной полуулыбке и, оставив шпагу, следует к выходу, кивая своим якудзам.

Как только они уходят, и Чимин остается один, он слабо оседает на пол и только сейчас чувствует, как капли крови из раны неприятно стекают ему за шиворот.

Юнги ему угрожал. С ним вместе был и Чон У. Если тот проболтался о том, что было между ними, Юнги запросто уничтожит его репутацию и легко опустит перед всеми... Чимина прошибает холодным потом. Если Сокджин об этом узнает... он даже не хочет думать, какими будут последствия. А Намджун? Он ведь потеряет к нему всякое уважение.

— Чонгук... надо поговорить с Чонгуком... пока все не обернулось кошмаром.