ПЫЛАЮЩИЙ

— Встретимся вечером в восемь. Я подхвачу по дороге Намджуна. А ты, Хосок, заберешь сначала двойняшек, затем вместе съездите за Техеном. Я не хочу, чтобы к оговоренному пункту он добирался один, — вещает Чонгук.

Чимин, склонив голову набок, понимающе улыбается: Чонгук еще даже познакомиться с Техеном не успел, а уже начал проявлять к нему свои собственнические замашки.

Битый час с железным терпением Чимин уговаривал Техена согласиться на эту поездку. Мальчишка не хотел с ними ехать и долго сомневался. Его в особенности настораживало то, что с ними поедет Чон Чонгук, но он не решался делиться своими опасениями с Чимином, поскольку считал, что они давно дружат, и тот поддержит сторону альфы. Но омега так просил и настаивал, что Техену стало стыдно отказывать своему хену. Он уверял, что постоянно будет рядом с ним, его никто не посмеет обидеть, и Техен может чувствовать себя в полной безопасности. А там, в Йосу, он познакомит его со своими родителями, кузенами, успокаивая тем, что они не останутся все три дня в кругу одних альф. И ему, скрепя сердце, пришлось согласиться.

В четверг после уроков Ян заехал за ним, и они вместе съездили купить молодоженам подарок, так как Техен стеснялся ехать на свадьбу с пустыми руками. В итоге они взяли дорогой, весьма оригинального дизайна настольный светильник. Ян сказал, он рад тому, что мальчик решил выбраться куда-то отдохнуть со своими новыми приятелями, и эта поездка пойдет ему только на пользу. Поощрения Яна несколько успокоили Техена, но он все равно нервничал перед самым отъездом.

Ему сообщили, чтобы к полвосьмому он был готов, за ним заедут. Ёнтана, — так Техен назвал своего щенка, — он отдал на три дня присмотреть дедушке, что жил один в соседнем с ним доме.

Техен принял душ, переоделся в спортивку, собрал свой большой рюкзак и сел на крыльце дома, подперев руками щеки. Время еще оставалось, и он принялся ждать.

Синего цвета хендай генезис Хосока останавливается на дороге напротив дома.

— Вот он, сидит на лестнице. При нем никаких пошлых шуточек, никаких красноречивых взглядов, никаких двусмысленных намеков. Я и так с трудом его уговорил на эту поездку, не заставляйте мальчика пожалеть о том, что он согласился. Понятно вам? Ведите себя адекватно, а не как два дебила, как обычно с вами бывает при других омегах, — дает наставления Чимин.

Хосок прыскает со смеху в кулак, поглядывая на сидящего рядом Сокджина.

— Твой брат только что нас, истинных джентльменов, дебилами обозвал.

— Псевдо-джентльменов, — поправляет Хоби Чимин, заразившись его дурацкой веселой улыбкой.

— Обижаешь. Зови уже нашего малыша, папочка, — оборачивается с переднего сидения к нему Сокджин.

Чимин выходит из машины и зовет Техена.

Тот кидает на плечо свой тяжелый рюкзак, берет пакет с подарком и шлепает через лужайку к ним.

— Привет, хен.

— Привет, Техен-а, — Чимин хлопает его по плечу и забирает у него пакет. — Что это? Давай положим в багажник.

— Подарок для молодоженов. Я с папой вчера купил, надеюсь, им понравится. Это настольный светильник, — смущенно улыбается Техен.

— Ты купил им подарок? О-о, не надо было тратиться, малыш. Но спасибо большое, уверен, Намгилю понравится, он по профессии дизайнер интерьера и такой презент оценит.

Техен достает из рюкзака свой маленький фотоаппарат и надевает его на шею. Они убирают сумку с пакетом в багажник и садятся в машину. Чимин знакомит парней, и те, источая обворожительные улыбки и кидаясь любезностями, приветствуют омежку.

Когда они доезжают до места, на наручных часах Хосока переваливает за пять минут девятого. Он паркуется за черным порше Чонгука, и ребята выходят из машины. Они здороваются друг с другом, и Намджун с Чонгуком переводят внимание на Техена, неуверенно стоящего чуть поодаль от них.

— Ким Техен, — кивает на омежку Чимин, — Ким Намджун и Чон Чонгук, о последнем ты, наверное, наслышан, — ухмыляется он.

Намджун приветствует его, широко улыбаясь и показывая свои ямочки на щеках. А Чонгук, открыто разглядывая мальчишку, подходит к нему близко и протягивает руку.

Техен загадочно красив, его неуловимая, чувственная, мягкая красота поражает. Он видит его не в первый раз, но Чонгуку кажется, что к нему невозможно будет привыкнуть. Он смотрит прямо в большие тёплые карие глаза напротив, и ему мерещится в глубине них пылающий огонь. На миг он мрачнеет, в нем вспыхивает и гаснет приступ пиромании, его пронизывает странное, непонятно откуда взявшееся, осознание: эта красота обречет на боль любого альфу, кто пожелает стать к нему всего на шаг ближе, чем кажется. Внезапно для себя он связывает образ Техена с золотым храмом Юкио Мисимы. Буддийский послушник сжег храм, красотой которого он всю жизнь был одержим, Кинкаку-дзи (золотой храм) был для него воплощением всего прекрасного на свете. «Встретишь Будду — убей Будду, встретишь патриарха — убей патриарха, встретишь святого — убей святого, встретишь родителей — убей родителей. Лишь так достигнешь ты просветления и избавления от бренности бытия», гласит книга «Риндзайроку», древнейшей японской дзэн школы. И Мидзогути сжигает храм, чтобы обрести свободу из-за невозможности обладать прекрасным.

Чонгук не знает этого омегу, быть может, он ошибается, попадая под ложное впечатление его красоты, и Техен в итоге окажется поверхностной пустышкой, но сейчас... Он моргает, рассеивая внезапно возникший образ, и взгляд его темнеет. Техен стоит перед ним как вкопанный, и ошалело смотрит на альфу.

— Рад знакомству, малыш, — хрипло выдыхает Чонгук, наклонившись к его лицу, и пожимает маленькую теплую ладошку, задерживая рукопожатие из-за нежелания прерывать контакта.

Техен вырывает свою руку и поджимает губы, чем вызывает у альфы снисходительную усмешку.

— Поехали, — говорит он болтающим между собой парням.

— Да, давайте, не будем задерживаться, — бросает Чимин, идя к машине Хосока.

— А ты куда собрался? — хватает Техена за локоть Чонгук, удерживая на месте.

— Н-но я... — удивляется омежка.

— Ты поедешь на моей машине. Со мной, — уверенно, с нетерпящей возражений интонацией, произносит Чонгук.

— Отпусти, я не поеду с тобой, — хнычет мальчишка.

— Поедешь, не пререкайся со мной, — обнимает его поперек живота Чонгук и тащит к машине.

— Хен, хен, — отчаянно зовет Чимина Техен. — Я хочу ехать с вами!

Намджун, стоявший у приоткрытой двери и наблюдавший за всей этой картиной, подает голос:

— Чимин, едем с нами, ему так спокойнее будет.

— Убери от него свои лапы, не видишь, он напуган, сволочь, — подойдя к ним, шипит Чонгуку на ухо Чимин.

В итоге короткой перебранки Хосок с Сокджином уезжают вдвоем, а Техен с Чимином садятся на заднее сидение порше.

Чонгук выруливает на дорогу, пристраиваясь позади машины Хосока. Включает радио и через зеркало заднего вида кидает на Чимина уничижительный взгляд, обещая позже поквитаться с ним. Чимин, прекрасно зная о злопамятстве Чонгука, понуро опускает голову.

Намджун, чтобы смягчить обстановку, решает начать беседу и, повернувшись к омежкам, указывает глазами на висящий на шее Техена фотоаппарат:

— Что любишь фотографировать?

У Техена с интересом загорается взгляд, видно, что ему нравится эта тема:

— В основном снимаю природу, концентрируюсь на незначительных деталях. Люблю минимализм, стараюсь уделять больше внимания цветам. Раньше предпочитал фотографировать одни черно — белые пейзажи. А сейчас вот стараюсь делать больше цветных изображений. Кажется, что запечатлеть хорошие снимки легко, но на самом деле так много разных деталей: фокус, насыщенность, тени. Я не сильно в этом разбираюсь, но я учусь, — его губы трогает заметная улыбка.

— Интересно. Дашь нам посмотреть, что ты наснимал? Это хорошее хобби.

— Я публикую свои фотографии в инстаграме под псевдонимом «Vantae». Ты можешь ознакомиться с ними на моем профиле.

Чимин открывает инстаграм и, вбив в поисковик буквы, показывает экран Техену.

— Этот?

— Да, это моя страница.

Посмотрев несколько картин и похвалив их, он передает телефон Намджуну.

— Довольно красиво. Мне нравятся локации, которые ты подобрал для снимков, — Намджун рассматривает публикации на ленте.

— Глянь, какой атмосферный кадр вышел, — он протягивает мобильный Чонгуку.

Чонгук смотрит на снимок, оценивающе кивает, а затем быстро листает картинки вниз, задерживаясь лишь на одной, черно-белой: там Техен сфотографировал себя через зеркало. Получилось красивое изображение в духе ретро. Он мысленно берет себе на заметку подписаться на его аккаунт и заскринить себе этот снимок.

— Ты один гулял в этих заброшенных местах? Это не те места, где стоило бы лазить маленькому омежке. Небезопасно, — посерьезнев, твердит Чонгук, выключая экран телефона и возвращая его Чимину. — Больше не ходи в такие места, — сейчас он не может, но чуть позже он запретит ему это. Если только с его сопровождения и никак иначе.

Чимин закатывает глаза — «разошелся тут командовать». Они еще с Техеном не начали встречаться, а Чонгук уже ставит условия. «Как же с этим альфой тяжело, » — думает он, сочувственно поглядывая на насупившегося рядом Техена.

— Кхм... Техен, а есть известные фотографы, которым ты подражаешь или, скажем, работы которых тебя вдохновляют? — продолжает спасать ставшую напряженной обстановку Намджун. На самом деле, он не интересуется фотографиями, может только немного современным искусством, но он развивает эту тему ради Техена, чтобы хоть как-то развеять его скованность и дать немного расслабиться в новом для него окружении.

— Сиднейский фотограф Анте Бадзима, он был первым, в работы которого я влюбился. Еще есть Ханнес Бекер, Алекс Штроль, Каллум Снейп, — перечисляет имена альф Техен. — Они все публикуются в инстаграме.

— Отлично, я подписался на тебя, скинешь мне их аккаунты.

Намджун замечает, как заиграли желваки на скулах Чонгука, а пальцы заметно сжали руль.

Чимин устало зевает и поудобнее устраивается на сидении, разглядывая профиль Намджуна: у того еще не совсем сошел синяк с левого глаза. Когда Намджун чуть наклоняет голову вниз, Чимин видит отметину, похожую на засос, ниже затылка. Он с трудом проглатывает возникший комок обиды в горле и прячет глаза, чтобы не выдать всплеск эмоций, заметив, что Чонгук смотрит на него через зеркало. Надо же, засос, а он, наивный кретин, радовался мнимой заботе альфы только потому, что Намджун подарил ему на обеде свою чертову булочку с изюмом.

Чонгук прибавляет звук на радио, и дальше они едут без разговоров. Чимин уходит в свои нерадужные мысли и вскоре засыпает от монотонной дороги.

Техен же непрерывно пялится в окно, иногда опуская стекло и делая пару снимков. Ему нравится живописная дорога и музыка, что играет на вечернем радио, только от долгой езды на заднем сидении его начинает медленно укачивать. И когда ему становится совсем плохо, он просит Чонгука притормозить у обочины.

Техен отходит на пару метров от машины и сгибается по полам. Его тошнит, он прокашливается, но вырвать не выходит, горло сдавливают сухие спазмы.

— Ты как? Я принес тебе воды, — за его спиной возникает Чонгук. Он заботливо обнимает и придерживает его одной рукой, пока мальчишка пытается справиться с тошнотой. Затем он дает ему прополоскать рот и выпить воды.

Техен выпрямляется и поворачивается к нему побледневшим лицом.

Намджун стоит неподалеку и разговаривает по телефону. Он просит Хосока не отъезжать далеко вперед и предупреждает, что они задержатся на пару минут, поскольку Техену стало нехорошо.

Чонгук усаживает его на капот, снимает с его шеи фотоаппарат, тянет замок спортивной кофты вниз и помогает стянуть ее с себя. Когда Техен остается в одной белой футболке, Чонгук окидывает взглядом потрепанного мальчишку.

— Давай-ка вымоем тебе мордашку и руки, освежишься.

Чонгук обильно смачивает руки водой и сначала вытирает несколько раз лицо растерянного омежки, затем по одному вытирает и его пальчики. Техен не понимает, почему Чонгук так заботится о нем. Он не успевает удивляться и реагировать, поскольку Чонгук делает это уверенно и обыденно. Словно Техен ему не чужой. Словно Техен уже что-то значит для него.

— Х-хватит, хватит уже, — смешно морщит он носиком, когда Чонгук влажной ладонью проводит по его волосам, убирая челку и открывая лоб.

— Ну как? Тебе уже лучше, малыш?

Техен рассеянно улыбается ему и кивает. Чонгук уверенно растягивает губы в ответ. В его улыбке неуловимо проскальзывает что-то, что Техен охарактеризовал бы так, словно Чонгук знает о нем нечто, чего не знает сам Техен. И в следующий момент его уже бесцеремонно дергают за ноги к себе, мальчишка скользит по капоту прямо в объятия альфы.

Он сначала дергается, брыкается, в голове вспыхивают картины у школьной лестницы, когда Чонгук также держал его, не давая вырваться. Но затем Техен странно притихает. Чуть отстраняется, оставаясь в кольце рук альфы, заглядывает ему в черные глаза, моргает, опускает взгляд на накаченные руки Чонгука с выпирающими венами и, не находя в себе внутренней силы на сопротивление, устало примыкает к его груди. У Чонгука тонкого покрова джинсовая рубашка, пуговицы на которой расстегнуты почти до середины. Он размеренно дышит, и его запах, — запах сильного и агрессивного самца, — забивается Техену в ноздри. Он не обнимает в ответ, но позволяет обнимать себя. Запах альфы действует на него успокаивающе и дарит чувство безопасности, хотя, казалось бы, должен вызывать у него один только животный страх. Чонгук медленно гладит его по закрашенным в светлые тона волосам. На ощупь пряди мягкие и шелковистые, и ему нравится играть с ними. Доверчивый, наивный, трогательно беззащитный олененок. Знал бы он, в объятия какого зверя попал. В глазах Чонгука загорается темный торжествующий огонь.

Намджун кидает под ноги выкуренную сигарету и давит ее носком кроссовок. Он оборачивается в сторону машины и бросает на Чонгука насмешливый многозначительный взгляд. Чонгук ловит его и победно улыбается.

— Подонок, — губами выводит Намджун.

Техен отлипает от него, смотрит расфокусировано:

— Все, выпусти меня.

Чонгук распускает объятия, рассматривает бледную милую мордашку и, подавшись вперед, впечатывает поцелуй у него на лбу.

— Можешь теперь идти, — схватив его за талию, Чонгук поднимает и ставит его на землю.

Техен обратно надевает свою кофту, почувствовав прохладу, и берет свой фотоаппарат. Почти полночь, погода спокойная, трасса пустая, по левую сторону дороги простирается лес, а по правую — луга, освещаемые лунным светом и одиноким фонарем. Он прислушивается к тишине ночи, прерываемой пением сверчков, и внезапно на душе у него становится легко.

Пока Техен делает фотографии, Намджун с Чонгуком болтают между собой, следя глазами за снимающим местность омегой.

— Поедем уже, — зовут они Техена.

Намджун пересаживается назад и, стараясь не разбудить сладко спящего Чимина, устраивает его у себя на коленях и накрывает своей курткой.

Чонгук же усаживает непонимающего, почему они сменили места, Техена на переднее сидение, и сам застегивает ему ремень безопасности.

— Поедешь впереди, чтобы не укачивало.

Чонгук, выехав в путь, тянется рукой к бардачку и, открыв его, достает оттуда пачку фруктовых леденцов.

— На, пососи... — предлагает Чонгук, — собьет тошноту, — и кидает конфеты на колени Техена.

Тот мгновенно вспыхивает.

— Спасибо, — роняет он, прижимая прохладные ладошки к пунцовым щекам.

Хосок с Сокджином стоят, расслабленно облокотившись спиной о багажник машины. Парни пьют энергетик, копаясь в телефонах.

Проезжая рядом с ними, Чонгук коротко им просигналивает.

— Тише, блин, Чимина разбудишь ведь, — цедит Намджун, закрывая рукой ухо омеги.

Чимин шевелится во сне, чувствуя острый запах любимого альфы, и жмурит глаза. Он чуть стискивает пальцами его колено, на котором покоится, и чувствует, как в груди у него болезненно щемит. Если бы только Намджун знал, как сильно и самозабвенно Чимин его любит. Как он дышит одним им, когда как Намджун, не зная этого, убивает его, развлекаясь в чужих постелях.

Намджун нежно перебирает его волосы, нагибается к его лицу и нашептывает через поцелуй:

— Спи, дальше я буду охранять твой сон.

Чонгук молча наблюдает за ними с зеркала. По радио еле слышно играет Ви из «БТС» «sweet night».

Намджун утыкается в свой телефон. Техен с аппетитом хомячит леденцы и таращится в окно. А Чонгук сосредотачивается на дороге. В боковое зеркало он видит сверкающего ему фарами Хосока, и через пару секунд хендай генезис, дразня, обгоняет его порше и выбирается вперед.

Чонгук сейчас погонял бы с ним, но у него в машине сидят двое омежек. И если сам Намджун не будет против, то жизнями омег Чонгук не может рисковать.

До Йосу еще остается больше двух часов. Умиротворенную тишину салона нарушает только музыка. Техен, опустошив полпачки конфет, оставшиеся кладет обратно в бардачок. Намджун убирает мобильный и вскоре тоже засыпает.

Голову Чонгука кружит исходящий от Техена шлейф. Чистый, вкусный, ненавязчивый, с мягкими нотами и невинный, если так можно обозначить запах. Только этот аромат будит в нем далеко не невинные желания. Запах сначала расслабляет, будоражит, а затем, смешиваясь с наслаждением, возбуждает, и от этого бросает в жар. Чонгук сглатывает, отводит ворот расстёгнутой рубашки и опускает вниз оконное стекло. Вытаскивает наружу руку, ловя чуть вспотевшей ладонью попутный ветер.

Техен, недоумевая, боковым зрением наблюдает за ним. Чонгук принюхивается, буквально пьянея от запаха омеги, и прикусывает нижнюю губу. Мальчик теряется, нюхает свою футболку, затем кофту: он не вспотел, от него не пахнет потом и он не душился никакими дезодорантами с резким ароматом, тогда почему Чонгуку стало не по себе, и он открыл окно?

Чувствуя крайнюю неловкость, он поворачивается к нему и тихо спрашивает:

— Чонгук, от меня что, пахнет?

Тот голодным взглядом впивается в его красивое лицо, лишь искоса следя за пустой дорогой.

— Да, — гася озорную улыбку, подтверждает он.

— Прям плохо пахнет? — разочаровано округляет глаза Техен. «Какой ужасный стыд», — думает мальчишка.

Чонгука забавляет выражение его обеспокоенного лица. Он и правда слишком милый. Таких ведь не бывает, он таких еще ни разу не встречал.

— Ну, как сказать, — беззлобно подтрунивает над ним Чонгук.

Все еще не вникающий в то, что над ним подшучивают, растерявшийся Техен расстроенно бормочет:

— О-о прости, я, я тогда тоже окно открою.

Чонгук поглядывает на дорогу и с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться, продолжая расплываться в хищной, широкой улыбке.

— Оставь, не открывай. Прохладно ведь, тебя продует.

Техен убирает руку с кнопки, опять принюхивается к горлу своей футболки и, не почувствовав никакого неприятного запаха, вконец стушевавшись, стекает вниз по сидению и съеживается.

— Ты всегда вот так безоговорочно веришь всему, что тебе говорят?

Мальчик оборачивается к нему, до него постепенно доходит. По мере того, как понимание настигает его, во взгляде начинает проступать жгучая детская обида.

— Я все это время только наслаждался твоим запахом. Техен, в тебе красиво абсолютно всё. Никогда не смей в себе сомневаться, — серьезнеет Чонгук.

По радио звучит «Inner Child».

Скинув обувь, мальчишка прижимает к себе колени и обнимает их. Склонив голову на бок, он прислоняется виском к окну и начинает тихо подпевать Ви.

Чонгук, улыбаясь, прислушивается к тексту песни и усмехается:

— Внутренний ребенок (Inner Child), значит. Эта песня похожа на тебя.

***

До отеля в Йосу они добираются к полтретьему. Сонные и уставшие от изнурительно долгой дороги парни, волоча свои сумки, шагают к ресепшену.

Чимин просит их расположиться на диване, пока он разберется с номерами. В итоге для Хоби с Намджуном и для себя с братом он берет совместные твин-номера, а для Чонгука с Техеном одноместное размещение.

Ребята отправляют сообщения родителям о том, что благополучно доехали, и направляются к лифту.

— К черту завтрак, спим до одиннадцати, утром соберемся в холле и решим, тут в ресторане перекусим или съездим куда, — зевает Хосок.

Остальные сонно соглашаются. Им бы сейчас вдоволь отоспаться, отдохнуть.

Ребята выходят этажом ниже, оставляя в лифте Чонгука с Техеном. Последний совсем клюет носом, кулачком трет глаза и еле держится на ногах. Чонгук, взвалив на спину его и свой рюкзак, одной рукой держит пакеты, а другой приобнимает Техена за талию, и тащит из лифта по коридору к их номерам, находящимся возле друг друга.

Мальчишка рядом совсем не соображает, то и дело вырубаясь на ходу. Чонгук крепко придерживает его, чтобы он не упал, а другой рукой ставит пакеты на пол и открывает дверь в комнату Техена.

Он скидывает с плеча рюкзаки и, легко подхватив омежку на руки, несет к кровати.

Чонгук рывком стягивает покрывало с постели и кладет на нее Техена. Присаживается рядом, тыльной стороной ладони вытирает свой взмокший лоб, затем раздевает мальчика до трусов и футболки, чтобы тот, заснув в одежде, позже не вспотел. Техен, когда его оставляют в покое, сразу подтаскивает к себе подушку, обнимает ее и сгибает колени, в следующую секунду уже мирно и сладко сопя во сне.

Чонгук с усмешкой наблюдает за ним. Воображение перед его взором рисует картину, где Техен голый, сморённый после выматывающего секса, лежит также, на его, Чонгука, постели.

— Скоро, — обещает себе он и, укрыв одеялом мальчика, уходит.