ПЫЛАЮЩИЙ

Чимин взлохмачивает еще не совсем высохшие после душа волосы, оставляя на голове беспорядок, и, щурясь от яркого солнечного света, смотрит на сидящего напротив него и попивающего спрайт Хосока.

— Что? — приподнимает брови Хоби, держа в одной руке книжку с меню. — Не могу определиться с выбором омлета.

Намджун закатывает глаза:

— Вы пока, пожалуйста, приготовьте наши заказы, — улыбается он официанту-омеге. — Наш друг как определится — мы вас позовем.

На улице середина мая, субботнее утреннее солнце палило нещадно, даря отличное настроение. Мальчики пришли вместе на поздний завтрак. Они расположились на втором этаже уютной кафешки на открытой веранде. Их стол лишь на половину попадал под зонт, и та сторона, в которой сидел Чимин с Сокджином, оставалась под солнцем.

Чимин рассматривает сонное и хмурое лицо Чонгука, сидящего во главе стола в большой серой толстовке.

— Вот кто встал не с той ноги, — поддевает его Сокджин, стягивая с его головы капюшон.

— Он не с той ноги живет, — усмехается Чимин, получая в ответ безразличный взгляд Чонгука.

На веранде помимо них еще два занятых столика. Намджун улыбается поглядывающему на него маленькому альфе за крайним столиком.

— Это разве не Лухан стоит там, на дороге? — вдруг спрашивает Сокджин, указывая глазами на улицу.

У Сокджина слабое зрение с рождения, даль он видит нечетко и после лазерной коррекции.

Чимин вглядывается:

— Да, это Лухан стоит на светофоре.

Хосок с Намджуном тоже поворачивают голову в ту сторону.

— Хм... а чего он ждет? Светофор же загорелся зеленым, почему не переходит дорогу? — настораживается Намджун.

Чимин отодвигает стул, всем корпусом поворачиваясь к деревянному ограждению. Он чувствует из ниоткуда взявшееся волнение и внимательно смотрит на Лухана. Мальчик остался стоять один с опущенной головой. Все, кто стоял с ним у зебры, перешли дорогу.

— Что-то он странный, — тянет Хосок, не сводя с дороги взгляда.

— Тебе лучше сделать заказ, — скучающе говорит ему Чонгук, откидываясь на сидение. Он трёт руками лицо, пытаясь отогнать сон. Он единственный, кто не обращает внимания на стоящего внизу Лухана. Ему это неинтересно.

— Лухан! — громко зовет его Чимин, поднимаясь со стула, и машет тому рукой, увидев, что он заметил их.

Омежка задирает голову и смотрит на веранду придорожного кафе, но не реагирует.

— С ним что-то не так, — окончательно убеждается Хосок, напрягаясь.

Свет на светофоре сменяется с желтого на зеленый и трасса оживает; машины нетерпеливо проезжают.

Лухан делает два шага назад, озирает дорогу, где издалека едет на скорости маленькая белая фура.

— Блядь, нет! — Хосок вскакивает со стула, роняя его.

— Лухан! — орет что есть силы Чимин, держась за перила и свешиваясь вниз. Сокджин срывается к брату, придерживая его за плечо.

А потом слышится одновременно страшный вскрик Чимина, глухой стук и звук тормозов.

Намджун, шокированный увиденным, поворачивается на дернувшегося с места Чонгука и кидает:

— Срочно набирай скорую.

Ребята срываются с места, снося попавшиеся по пути стулья, и бегут вниз.

Фура, сбив тело на высокой скорости, протащила его на несколько метров, прежде чем сумела остановиться.

Лухану полностью оторвало одну руку и снесло пол головы, размазав кровавую субстанцию на два метра.

— Хватит, не смотри, — Чонгук оттаскивает невменяемого Хосока от изувеченного тела и обнимает друга, пряча его лицо у себя на груди. Он знает, насколько Хосок впечатлителен.

Чимин кричит, сдирая горло в истерике, а Сокджин, оттянув брата к обочине, крепко держит, не выпуская его из рук.

Намджун опускается рядом на корточки, закрывая руками уши, чтобы не слышать истошные вопли омеги.

Лухан покончил с собой за два месяца до семнадцатилетия. Он был в одном классе с Чимином. Ребята знали его как настоящего бунтаря и драчуна. Лухан отвратительно учился, часто дрался и получал выговоры за свое неприемлемое поведение. Но он не был плохим мальчиком, наоборот, он был переполнен добротой, был отзывчивым и обладал веселым нравом. В школу часто вызывали папу и дедушку Лухана, им много раз приходилось извиняться за его выходки и просить не отстранять мальчика от занятий. Папа омежки сокрушался, искренне не понимая причины столь бунтарного поведения сына, учитывая, что ребенок рос в воспитанной и благополучной семье. Школьный психолог поставил Лухану диагноз: синдром дефицита внимания и гиперактивности. Папа с тревожно сочувственным видом внимательно выслушал доктора, а когда уже сидел в машине с сыном, сказал:

«— Я тоже был ребенком, мне тоже было столько, сколько тебе, но я не доставлял родителям столько хлопот, не огорчал их, не вынуждал из-за меня краснеть. После того, как твой отец умер, я пашу, как проклятый, чтобы не дать нашей фирме развалиться, не дать этим акулам-кредиторам нас... Послушай, у меня нет времени возиться с тобой, а у дедушки давление, ему нельзя переживать, нельзя злиться. Ты живешь в комфортном доме со всеми условиями, у тебя есть все игрушки, которые ты хотел, ты учишься в престижной и красивой школе, у тебя есть папа, есть дедушка, которые стараются ради тебя, так почему ты ведешь себя, как беспризорник? Я очень устал, Лухан. Ты уже не маленький, тебе пора стать ответственней и серьезнее относиться к жизни».

Мальчик, поджав губы и сдерживая наворачивающиеся на глаза слезы, выслушал отчитывающего его папу, и обещал больше их не огорчать.

На похороны Лухана пришел и сам Юнги, неприятно удивив этим всех присутствующих. Он был единственным, кто не был в костюме. С ним вместе прибыли и несколько других якудз. От имени Юнги принесли огромный венок с красными розами, что символизировало мученичество при жизни. Мучения, что он лично принес Лухану, разрушив его психику и тело. Юнги, хладнокровно смотря своими бесчеловечными глазами в лицо папе Лухана, выразил тому свои соболезнования и остался до конца церемонии. Ребята из класса мальчика со скрытой неприязнью смотрели на главаря якудз. Все знали, что в смерти омежки в первую очередь виноват Мин. И только сам Юнги был полностью невозмутим.

«В животном царстве нет святых — только завтрак и ужин» — Лорн Мальво. — Гласила надпись на черной футболке главаря якудз.

В философских взглядах на жизнь у Юнги нет места добру и злу. Он не делит мир на положительное и отрицательное. Есть только сильные и слабые. «Или ты их, или они тебя» — таковы законы животного мира. Лухану не повезло родиться слабым, и в итоге он стал жертвой сильных. Юнги не видит в случившемся драмы — такова жизнь.

***

Сокджин беспокойно переворачивается во сне, начиная просыпаться:

— Бр-р-р...чего так холодно, — бубнит он, сильнее кутаясь в одеяло и стараясь вернуться ко сну.

Но сон не идет. Он раскрывает тяжелые, не желающие открываться веки, и смотрит на пустую постель брата. Время еще совсем раннее. Из приоткрытой двери балкона дует пронизывающий холодный воздух.

— Айщ-щ...чего тебе не спится, Чимин, — он, ежась, встает с кровати, и спросонья ему не сразу удается засунуть ноги в тапки. Чертыхаясь и спотыкаясь, Сокджин выбирается на балкон.

— Простудишься ведь, идиот, — говорит Чимин, заметив его. Он поправляет на плече шерстяное одеяло и приподнимает руку, приглашая брата к себе.

— Сам идиот, чего не спишь в такую рань? — Сокджин, прошаркав к нему, дает себя укрыть одеялом и обнять.

— Кошмары снились. Не смог заснуть, вот и вышел подышать воздухом.

— Что ты видел? В последнее время нервы у тебя ни к черту. — Сокджина потряхивает. — Ну и холод, замерзнуть можно.

— Лухана. Мне снилось то самое ужасное утро. На асфальте лежали ошметки его тела, а вот голова... Она была Ким Техена. Омежки из 10а класса.

Чимин вчера вечером звонил Техену. Мальчишка ответил после второго звонка, голос у него звучал очень тихо, на фоне слышался плач ребенка. Техен поблагодарил за звонок и заверил, что с ним все нормально, но говорить он сейчас не может.

— Послушай, Чимин, может, тебе следует снова записаться на прием к доктору Киму? Я боюсь, что у тебя обострится осенняя депрессия.

Чимин смотрит вдаль и молчит.

Сокджин обнимает его и рассуждает:

— Если верить многомировой интерпретации Эверетта, то в параллельной вселенной Лухан жив, и у него лучшая жизнь, просто на этой ему не повезло пережить ад. И знаешь, я хочу думать, что так и есть. Если во множестве других вселенных мы страдаем, то есть и множество тех, где мы счастливы.

Двойняшки собираются вместе поступать в частный университет Кёнхи на факультет прикладных наук и специализироваться в области космологии.

— Утверждаешь как Алекс Гарленд в «Разрабах», — удается улыбнуться Чимину.

— Пойдем лучше доспим, до занятий еще есть время, сумеем спасти пару часов сна, — тянет его в комнату Сокджин.

***

Хосок заезжает на школьную парковку, но не торопится покидать машину. Он набирает сообщение двойняшкам и ждет, когда ему ответят. Те немного опаздывают на урок.

Рядом паркуется тойота Юнги. Хосок видит, что тот приехал не один. Он с интересом рассматривает милого омежку рядом с Мином и получает ответ от Сокджина. Тот пишет, что они скоро будут, и просит не заходить на занятия без них.

Позже, торопливо следуя по коридору, Хосок умоляет Чимина сделать за него домашку по математике:

— Ты же Бог в математике, не мозг, а мега-компьютер. Мог бы запросто вести урок вместо преподавателя, — наполовину льстит ему Хосок, — ну же, Чимин, будь душкой, тебе решить мою проклятую домашку ничего не стоит.

— Вот ты надоедливый, а, когда ты уже начнешь мне платить за труды, твои искренние спасибо каждый раз никак в карман не... хотя ладно, твой папа же часто нас бесплатно кормит вкусной едой. Так уж и быть, давай сюда свою домашку, — насмешливо улыбается ему Чимин.

***

— Паршиво выглядишь, — рассматривает его Чонгук, отмечая покрасневшие глаза и круги под ними.

Еле прожевав и с трудом проглотив кажущийся ему безвкусным кусок, Чимин оставляет надкусанный им гамбургер.

— Я лучше возьму себе обычный йогурт, — встает он из-за стола. — Кому-нибудь что-то еще взять? — интересуется он у аппетитно пожирающих гамбургеры парней.

Ребята с набитыми ртами отрицательно мычат в ответ.

— Он не спал ночью. Снова кошмары с Луханом снились, — вытирая рот салфеткой, говорит Сокджин Чонгуку.

В столовую заходит Юнги с Техеном. Мин, осматриваясь вокруг, проходит к той части, где сидят якудзы, и влепляет подзатыльник одному из альф:

— Убрался отсюда.

Парень тотчас вскакивает со стула, уступая главарю свое место:

— Прости, Юнги.

Мин садится и дергает головой, приказывая, чтобы и рядом место освободили.

— Сел, — смотрит он уже на Техена.

Мальчик, поблагодарив альфу, что уступил ему место, колеблясь, садится рядом с Юнги.

Мин дает указания своим парням, какую еду им двоим принести, ни разу не спросив мнения Техена, что тот будет.

Омежка тихо сидит, опустив взгляд на свои руки, боясь и пикнуть. Ему совсем не хочется лишний раз злить якудзу.

Чимин, миновав столы с якудзами, проходит к их столику и усаживается на свое место, не переставая следить глазами за Техеном с Юнги.

— И ты наешься одним йогуртом? Попробуй съесть хотя бы булочку с изюмом, — Намджун достает с рюкзака свежую выпечку и ставит ее перед Чимином. — Я утром по дороге в школу брал, — то, что он ночь провел с Сидом, и они утром вместе покупали выпечку, он деликатно утаивает.

— Да, спасибо, я съем чуть попозже, — произносит Чимин, отправляя в рот ложку с йогуртом. Сидящий рядом с ним Чонгук так же, как и он, не сводит взгляда со столика якудз. Перед ним остывает его наполовину выпитый кофе.

Хосок, проследив за тем, куда они так вдвоем непрерывно пялятся, оборачивается и понимает:

— Этот маленький омежка приехал утром вместе с Юнги. Я видел их на парковке, — просто так говорит Хоби, отмечая, как странно напрягся Чонгук.

— Вчера Техен уехал вместе с ним. Я звонил ему вечером, а на фоне слышался плач ребенка. Учитывая, что сын иногда остается у Юнги, получается, Техен был у него в квартире и ночевал там, раз с утра его подвез Мин.

Чонгук сводит брови к переносице, корпусом поворачиваясь к Чимину:

— Звонил? Откуда у тебя номер этого мальчишки? Вы с ним что, дружите?

Чимин чувствует волнами идущее от него раздражение и прекрасно осознает, это раздражение не к нему адресовано, а к тому, что он только что услышал. К тому, что Техен ночевал у Юнги. Омега нутром чует исходящую от альфы хорошо подавляемую ревность.

Чимина озаряет, что это та самая возможность: он вчера всю дорогу домой думал, как бы спровоцировать Чонгука на то, чтобы он сам пожелал забрать Техена у Юнги.

— Нет, мы не дружим. Техен такой же интроверт, как и ты. Но мы общаемся, когда видимся. Вчера я нашел его нервно грызущим ногти у машины Мина. Он был очень напуган, сказал, что Юнги приказал дожидаться его на парковке, а куда он собирался его отвезти, мальчик не знал. Ты сам ведь не раз видел, как жестоко якудзы и, в частности, сам Юнги, с ним обходятся. Вот я и побоялся, что тот причинит ему вреда, и обменялся с ним номерами. Сказал, что приеду забрать его, если что.

— Ты умом тронулся? И как ты, интересно, собирался это провернуть в одиночку? — встревает в разговор Сокджин.

Чимин замысловато улыбается:

— А кто сказал, что я один планировал ехать к Юнги? Я собирался вместе с вами.

— Мой брат слегка чокнулся, — со вздохом качает головой Сокджин.

Чонгук берет пустой бумажный стаканчик из-под выпитого Намджуном кофе и бездумно стискивает его в кулаке.

Юнги, не обрывая разговора с одним из якудз, боковым зрением замечает, как Техен, наевшись, отодвигает от себя поднос. Он вытаскивает из кармана спелое красное яблоко, обтирает его о свою же белую футболку и сует Техену.

Мальчик неверяще глядит на альфу и, мешкая, берет протянутое ему угощение. Смешно приоткрыв ротик, Техен рассматривает яблоко и крутит его в руках.

Хосок, наблюдавший за ним через плечо, твердит, не оборачиваясь к друзьям:

— Он чертовски мил и чертовски красив.

Юнги дослушивает якудзу и, наконец, обращает внимание на Техена:

— Ешь, Белоснежка, яблоко не отравлено, — широко ухмыляется он.

— Спасибо, — не сдерживает застенчивую улыбку Техен и сочно обкусывает яблоко.

— Он правда очень милый, — соглашается с Хоби Намджун.

Юнги, который сидит к ним боком, вдруг поворачивает голову к их столику и смеряет их мрачным взглядом.

Чимин в этот момент сглатывает и решается. Несмотря на лёгкую улыбку, его взор становится неестественно напряжённым, он впивается глазами в Чонгука и выпаливает:

— Забери у него Техена. Тебе же нравится этот омежка.

— Чего? — поперхнувшись, давится газировкой Сокджин.

Брови Чонгука удивленно взлетают вверх, затем его тонкие губы складываются в саркастическую улыбку.

— Чимин, ты думаешь, они всю ночь дома у Юнги мирно в карты играли? Уводить омегу у другого альфы, к тому же у самого Мина, — хмурится Хосок.

— Может, и не в карты, но Юнги точно не трогал мальчика. Пока не трогал. Я не хочу, чтобы Техен закончил также как Лухан.

— А с чего ты так уверен в том, что у них ничего не было? — спрашивает Намджун.

Чонгук вперяет в него свои опасные черные глаза, ожидая ответа.

— Уверен. Юнги в Техене нравится именно эта миловидная застенчивость, его невинность. Он изводит мальчика уже второй год, и со слов самого Техена и по моим собственным наблюдениям, Юнги не прикладывал сексуального подтекста в свои издевательства над ним. Родители Техена мертвы, его опекун интересуется им формально, омежка давно живет один, думаешь, задумай этот мерзавец изнасиловать его, ему бы что-то помешало? Техену недавно шестнадцать стукнуло, и рано или поздно Юнги почует в нем омегу, и тогда... что случилось с Луханом в итоге, вы сами стали свидетелями, — заканчивает Чимин.

— И ты почему-то решил, что, забрав себе этого красивого омегу, я буду как идиот, любоваться его невинностью, — кривит слово Чонгук, — и не пожелаю затащить к себе в постель сразу же? Не понял, я что, чем-то напоминаю тебе монаха?

Сокджин смеется, соглашаясь с другом. То, что говорит брат, ему тоже кажется абсурдным.

— Не льсти себе, я не столь хорошего мнения о тебе. Ты такой же мизантроп и мизогинист, как Мин. Тем не менее, я считаю, что с тобой Техену будет лучше, чем с ним. Есть много разных факторов. Он часто ходит побитым, якудзы издеваются над ним, а рядом с тобой его хоть никто не посмеет тронуть. Конечно, если только ты сам его не тронешь.

— Да как вообще на такого одуванчика рука может подняться, — удивляется Хосок, зачарованный смазливостью маленького омежки. — Разве что его можно до смерти залюбить... в постели, — выражение лица Хосока становится плотоядно мечтательным. За что от Чонгука ему сразу прилетает звонкая оплеуха.

— В принципе, возможно. Если верить словам Чимина, то получается, что, раз они не спали, это не будет выглядеть со стороны так, словно ты нарушил негласный кодекс чести альфы, уведя чужого омегу. Юнги будет вне себя от злости, но предъявить тебе формально ничего не сможет. Да и сами якудзы его по этому вопросу не поддержат, — подытоживает Намджун.

— Решить надо только один вопрос. Ты не можешь бесцеремонно сделать Техена своим против его воли. С остальными омегами твой популярный бестактный метод идти напролом может и прокатывал, но тут он не подойдет. Если ты напугаешь его своими приставаниями, он пожалуется на тебя Юнги. Техен наивно полагает, что Юнги его не склоняет и не будет и дальше склонять к сексу, потому что он не в его вкусе. Глупый ребенок.

— Так пусть хен влюбит его в себя, и разом решатся все проблемы, — выдает гениально безмятежную мысль Сокджин.

— Чонгук терпением не отличается, а этот мальчишка не похож на того, кто легко влюбится и прыгнет к альфе в постель, — сомневается Намджун.

Ребята кивают, соглашаясь с ним.

Чонгук чувствует, как в нем просыпается азарт. Он любит это чувство и еще больше любит побеждать.

— Поспорим: мне хватит месяца добровольно затащить его в постель и добиться у него признания в любви?

Столик якудз пустеет, Юнги в окружении своих двигается к выходу из столовой, прямо за ним топает Техен.

Чонгук не сводит с омеги глаз и ловит мимолетный робкий взгляд Техена. Холодное лицо Чонгука трогает подобие улыбки. Взгляд его становится задумчиво уверенным:

— Может, даже раньше, чем за месяц.

— Как самонадеянно, — бубнит себе под нос Чимин.

— Сложно будет поверить, так что подтверждение покажешь на видео, — распаляет азарт Чонгука Хосок.

— Мне неинтересно, как ты собрался охомутать Техена, но обещай, что после того, как он тебе наскучит, и ты решишь его бросить, ты не позволишь якудзам снова над ним издеваться и в итоге превратить его в школьную давалку. Обещай, что продолжишь его защищать, — железно просит Чимин.

— Я не настолько подонок, как ты думаешь.

— Да, обычно ты превосходишь мои ожидания... в худшем смысле.

— Я терплю тебя ради Сокджина.

— Мы с тобой в этом солидарны.

— Чимин, прекрати, — перебивает его брат.

— Ладно, — Чимин убирает булку в сумку и аккуратно собирает со стола мусор с остатками еды на поднос. Большая перемена заканчивается. — В субботу свадьба нашего двоюродного брата, Намгиля, ты знакомился с ним, Хоби, когда он гостил у нас прошлой весной, помнишь? Так вот, свадьба пройдет в курортном пятизвездочном отеле на берегу моря. Я предлагаю вам поехать вместе с нами, отдохнуть и повеселиться на выходных. Я уговорю и Техена присоединиться к нам. Он сможет влиться в наш круг. У тебя, Чонгук, появится прекрасная возможность познакомиться с ним поближе.

— Отличная идея! Я за, — кивает Хосок. — На море температура воды сейчас будет примерно восемнадцать градусов, сможем даже искупаться. Яхту можем еще снять... Подожди, а где пройдет свадьба?

— Вот придурок, — подносит ладонь к лицу Намджун.

— В Йосу. Скажем родакам, чтобы они улетели в субботу утром, а мы выдвинемся в путь на машинах в вечер пятницы. Туда ехать без остановок, не сбавляя скорости, часов пять дороги. Нас ждет отличная поездка, — воодушевляется Сокджин.

— Договорились. Возьмем мою машину и тачку Хосока, — говорит Чонгук.

Ребята встают. Намджун с Чимином берут подносы и идут к специальным мусорным контейнерам.

— Почему ты это все затеял?

— Я правда хочу Техену помочь. И не знал, как поступить иначе.

— У твоей этой жестокой помощи будут последствия. Пожалуй, в твоем случае Мефистофель гласил бы так: «Я часть той силы, что творит добро, путем зла», — усмехается Намджун, заглядывая в уставшие глаза Чимина.

Чимин вытирает руки влажными салфетками и кидает их в урну.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад. Я знаю. Я просто выбрал наименьшее из зол.