ПЫЛАЮЩИЙ

Школу ребята пропустили, решив отоспаться до полудня.

Чимин проснулся разбитым от тяжелого сна, как это бывает, если спать вне привычного для себя режима. Во рту пересохло, он с трудом сглотнул и повернул голову в сторону кровати брата. Сокджин всё ещё спал. Он опустил руку и, пошарив по полу, поднял свой сотовый.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть сообщение будет от него», — внутренне взмолился он, проверяя приложения. Но от Намджуна ничего не было.

Чимин вздохнул и закрыл глаза. Может, он все еще спит и напишет, когда проснется, а если и не напишет, это ведь ничего не значит? Раз Намджун поцеловал его, разве это не подтверждает то, что и омежка ему также симпатичен?

Откинув одеяло, он встал.

Вскоре он вернулся в комнату с большим бутербродом и чашкой молочного кофе для Сокджина, и горячим шоколадом для себя. Чимин всегда пил горячий шоколад, когда пребывал в унынии.

Когда совсем стемнело, братья вышли прогуляться. Сокджин шутил на тему того, что соседские омеги, которые были от него без ума, с его разукрашенной рожей теперь никак не узнают в нем всемирного красавчика — как он сам себя окрестил. Омега по белому завидовал столь высокой самооценке брата, его внутреннему спокойствию и уверенности в себе. Чимин же был тревожным человеком, склонным все по много раз анализировать и подвергать себя критике и самоистязанию. Отец ему твердил, что он страдает комплексом неполноценности и ему стоит лучше и добрее к себе относиться.

Позднее к ним присоединился и Хосок, жаловавшийся на папу, который вынес ему мозг, обнаружив любимого сыночка побитым.

— Омеги у нас в классе тебя так идеализируют. Эти любовные открытки, что ты находишь ежедневно у себя в шкафчике, подписанные как солнечному принцу, в основном от моих одноклассников, — рассказывает Чимин, сам толком не осознавая, почему.

Хосок ведет плечами, затем невозмутимо сминает в ладони железную баночку от только что выпитого энергетического напитка.

— Но я-то знаю, что ты не такой уж и положительный, дружелюбный оптимист, — продолжает усмехаться Чимин.

— Что ты к нему пристал, — одергивает Чимина Сокджин. — Когда ты без настроения, то становишься невыносим.

Чимин ничего не отвечает и, в который раз за вечер вытащив телефон, проверяет экран.

Хосок замечает, что убирая сотовый обратно в карман джинсов, омежка помрачнел.

***

— Я не опоздал? — спросил Намджун, подходя к ребятам, что стояли у школьной лаборатории. Прошло уже три дня, отек у него сошёл, и теперь глаз полностью открывался.

Чимин, стоявший с Чонгуком у окна, сделал над собой огромное усилие, чтобы не обернуться в его сторону. Все эти дни он, лихорадочно проверяя любое пришедшее уведомление на телефон, в надежде, что это от Намджуна, топил в душе черную, густую обиду на него.

— Да не, мы тоже ждем, преподаватель запаздывает. Будешь? — предложил и ему закурить Сокджин, чиркнув зажигалкой, и Хосок наклонился, прикуривая ото огня.

Намджун отказался, подошел к Чонгуку и что-то шепнул тому на ухо, ухмыляясь, тот хлопнул его по плечу и заулыбался.

— Как дела, Чимин? — наконец соизволил заметить его Намджун.

Чимин встряхнул головой, откидывая челку с глаз, и окинул его ровным взглядом. Словно совсем не он там, под мостом, уязвимо трепетал в объятиях альфы.

Намджун обожал этого высокомерного засранца. Омежка казался ему ещё тем снобом, и его возбуждала лишь одна мысль о том, как он жестко проучит этого малыша, вернув его с небес на землю и стерев с его лица эту презрительную холодность.

— Лучше, чем у тебя будет, — ответил Чимин, изображая равнодушие. Намджуну совсем не обязательно было знать, каких нечеловеческих усилий стоило омеге держать перед ним лицо, когда душа изнывала по нему, когда Чимин день ото дня сох от тоски по нему.

Намджун очаровательно улыбнулся исподлобья, так, как только он умел, и угрожающе двинулся к омеге, оттесняя его к стене.

— Чимин! — громко позвал Сокджин. — Не понял, — вопросительно уставился он уже на своего хена.

Намджун поднял руки в дружеском жесте, отходя от омеги:

— Остынь, парень, мы просто шутили.

— Не лезь больше к нему, — предупреждающе бросил Сокджин.

Чимин прошел рядом, специально задев плечом Намджуна, и заметил, как у альфы загорелся взгляд.

Хосок, зажав во рту сигарету, достал из кармана мобильный:

— Я вчера такую японскую ретро-порнушку откопал, — он включил видео, сделав звук потише, и ребята, смеясь, столпились над телефоном. Чимин, наблюдавший за ними со стороны, закатил глаза и отошел к окну.

В опустевшем дворе школы, прижав Техена, Юнги что-то ему втолковывал, грубо тыкая в него пальцем. Омежка, виновато опустив голову, слушал разошедшегося якудзу, теребя рукава своей куртки. Затем Техен поднял на него глаза и умоляюще начал у него что-то просить, казалось, вот-вот — и мальчик опустится перед ним на колени. Таким жалостливым он выглядел на тот момент.

Чимин покачал головой: если не помешать Юнги, Техен рано или поздно закончит также как Лухан. Его передернуло от этой ужасной мысли.

Преподаватель, поздоровавшись, попросил всех пройти внутрь.

Сокджин пропустил Хосока с Намджуном, а сам задержался у дверей лаборатории, ожидая брата.

Техен прикрыл руками лицо и начал вздрагивать. Чимин понял, что тот плачет. Юнги, потеряв терпение, схватил мальчишку за локоть и потащил с собой за двор. Техен не сопротивлялся и покорно шел.

Чимин со вздохом отошел от окна и заметил тяжелый, задумчивый взгляд Чонгука, направленного в спины отдаляющихся фигур во дворе. Через отутюженную ткань брюк было видно, как сильно он сжимал кулаки в карманах, держа спину неестественно прямо. У Чонгука отталкивающе хищный профиль. Он внезапно повернулся к рассматривающему его омеге и столкнулся с ним глазами. Это уже во второй раз, когда Чимин ловил его, поглядывающего на Техена. Он выдержал неприятный взгляд Чонгука, чувствуя, как его захлестывает страх, и, сморгнув секундное оцепенение, поторопился пройти на урок.

После занятий Намджун предлагает пойти поесть вкусный чачжанмён в заведении рядом со школой. Все с радостью соглашаются, и когда они выходят из здания, Чимин надевает черные очки, которые он всегда носит в солнечную погоду и, небрежно закинув рюкзак на плечо, отделяется от них. Намджун, поймав его за локоть, спрашивает, куда тот собрался. Чимин смотрит на альфу, сжимающего его руку, и говорит, что он не с ними. Взгляд Намджуна меняется, он отпускает его руку и отходит. «Ты пожалеешь» — читает на его нахмуренном лице Чимин.

— Бери ключи от машины, если мы задержимся и будем поздно, то ты уезжай, меня Хоби подбросит, — кидает ему ключи Сокджин. Ребята, дружно переговариваясь между собой, уходят.

А Чимин с грызущим чувством тоски следит за ними, пока те не скрываются за поворотом.

Любовь — не иначе, как насилие над собой.

На стадионе в это время никого. Когда ему хочется побыть одному и подумать, он обычно идет туда. Забирается на середину поля и лежит там на траве, раскинувшись как звездочка. Большие пустые пространства действуют на него успокаивающе.

У Хосока есть такая привычка — смотреть на небо каждый раз, когда он чувствует себя утомленным и подавленным. Как-то раз после игры в теннис они упали замертво уставшие, лежали вместе и разглядывали белые, пушистые как вата облака. Тогда Хоби и поведал ему о своей этой привычке лицезреть небо и искать там для себя успокоение. Чимину понравилось вот так вот лежать, не двигаться и просто рассматривать голубой небосвод. Через несколько минут во всей вселенной оставались только ты и пустое небо, все остальное переставало существовать, все то, что тебя гложило, теряло смысл и ценность.

«Почему нет антонима к слову одиночество? Может, это из-за того, что до самой смерти люди не могут избежать моментов, когда чувствуют себя одинокими?» — делился с ними мыслями Намджун.

Чимин же думал наоборот, что мы одиноки всегда, за исключением иллюзорных моментов мнимого счастья.

«Все проходит, надо лишь подождать» — таков девиз Намджуна. Но разве мы испытываем облегчение от того, что проходит? Все проходит — в этом ведь нет ничего хорошего, ничего плохого, в этом совсем нет жизни. Чимин не хочет, чтобы проходило.

Ему холодно лежать на влажной траве в одной футболке, но он ленится достать свою куртку из рюкзака и продолжает так лежать. «Заболею и заболею» — думает он, включает музыку и надевает наушники.

В пятнадцать лет Намджуну сделали операцию на сердце, шанс выжить в ходе которой составлял всего 30%. У него с детства были проблемы с сердцем, и в пятнадцать лет состояние ухудшилось настолько, что пришлось оперировать в столь раннем возрасте. Но он смог выжить, оставаясь при этом в 1% лучших учеников по всей стране. У Намджуна IQ — 148 баллов, что является показателем гениев. Он также единственный, кто среди их компании безупречно владеет английским и японским языками.

Чимин тогда только восхищался им — старший хён его брата казался ему героем. Его твердая воля к жизни, его высокий интеллект, его способность всегда крепко стоять на ногах и не витать в облаках, где часто пропадает, например, мечтательный Хосок. Чимину Намджун казался скалой.

Чимин улыбается, и в уголках его узких глаз скапливаются слезы. Большой, неряшливой скалой, ломающей все на своем пути. Он с теплотой вспоминает, как недавно Намджун растерянно извинялся и оправдывался перед его папой, когда сломал у них дома электрический кофейник. «Я правда ничего не делал, просто кипятил воду, а кофейник вдруг поломался» — говорит он. Сокджин ржет над ним, а Чимин чувствует, как невыносимо щемит в груди.

Восхищение перерастало в нездоровый интерес.

У Намджуна есть своя скромная коллекция домашней порнографии. По его словам, он снимал на видео свой секс с омегами с их добровольного согласия, чистосердечно пообещав им снятый материал другим не показывать. Когда Сокджин с Хосоком пристали к нему с этим, Намджун, рассмеявшись над ними, послал их, сказав, что обещание, данное своим омегам, он держит, и эти видео не для посторонних глаз. Чимин, подслушивавший их разговор за приоткрытой дверью, дождался, когда парни пойдут поиграть в гостиную в видео игры, и зайдя в комнату альфы с бешено колотящимся сердцем, взял из его коллекции один из дисков.

Но позже дома, заперевшись в ванной, сидя на голом полу, он обнимал свои колени и понимал, что не сможет пересилить свою ревность и досмотреть видео, выключив еще в начале, когда на экране Намджун, покрывая поцелуями кокетливо флиртующего с ним омегу, неторопливо его раздевал. Чимин позже незаметно вернул диск на полку, откуда взял.

Интерес стремительно перерастал в любовь.

В ночь перед утром, когда Намджуну должны были сделать операцию, Чимин с Сокджином не спали до самого рассвета. Они много разговаривали, плакали, оба были напуганы и переживали за Намджуна. Надежды на то, что он выживет, были малы, и ребята, до этого еще не сталкивающиеся со смертью, совсем не были готовы похоронить друга.

Но первые для них неожиданные похороны случились спустя год. В Гоа, на пляже утонул старший брат Чонгука. Чимин, и до этого недолюбливающий Чонгука, увидев его столь сильно разбитым на кладбище, понял, что эта потеря сломала хребет Чонгуку, для которого брат всегда был авторитетом. Чимин смотрел ему в лицо, пока закапывали тело Хэвона, и поражался тому, как сильно тот повзрослел за пару дней. Из-за жестокой натуры Чонгука, омега считал, что у того нет сердца, но после пережитого горя он полагал, что, если хоть какая-то там душа у Чона и была, он похоронил ее вместе с братом.

Чонгук никогда не был среди них лидером. Он был замкнутым интровертом, жестким, грубым, эгоистичным, жадным на всё индивидуалистом. Сокджин говорил, что Чимин упорно не желает видеть в нем положительные стороны, а Чимин считал, что Сокджин просто оправдывает своего хена и любимого капитана их футбольной команды. Индивидуалисты заведомо не способны быть лидерами в команде, но каким-то образом ребята именно Чонгука выбрали своим капитаном.

Настоящим же лидером среди них был Намджун. Чонгук обычно на все молчит, редко высказывая свое мнение, безмолвно соглашаясь с решениями Намджуна, тем не менее, если ему бывает, что сказать, последнее слово всегда остается за Чонгуком. Всегда. Даже если его мнение противоречит мнению Намджуна, Ким не вступает с ним в спор, отступает, что коробит Чимина, поскольку он не понимает, почему Чонгука так выделяют. Почему Чонгук всегда остаётся главным несмотря ни на что.

Пару лет назад, после празднования дня рождения Хосока, они, загулявшись по центру, вымотанные бурным днем забрели на набережную. На улице была середина февраля, стоял жуткий мороз, и ребята, с покрасневшими носиками, толкаясь и пытаясь все вместе уместиться, сели на узкую скамейку. «Так хоть согреемся», — всхлипнул Сокджин, вытирая рукавом дутой куртки потекшие от холода сопли. К ним позже подошел странный омега, похожий на цыгана, среднего возраста, слишком вычурно одетый и с ярким макияжем. У него на плече висела походная сумка. Омега продавал самолично сделанные украшения из серебра и какие-то крема на травяной основе. Они разговорились, затем этот странный аджосси захотел им погадать по руке. Хоби, как типичный представитель знака водолея, открытый ко всему новому, первый с энтузиазмом протянул ладонь. В итоге, все дали погадать, за исключением Чонгука. Тот сказал, что неважно, окажется сказанное правдой или ложью, он слышать ничего не желает. Чимин в последствии запомнил только то, что омега наговорил Намджуну, может потому, что сидел рядом с ним и стискивал в руке снятую Намджуном варежку. Ему была важна любая информация о нем. Омега погладил холодную ладонь усмехающегося альфы и сказал: — « У тебя есть линия обезьяны, известная как линия правителя мира. Это линия особенно определяет тех, кто свободно манипулирует и управляет другими людьми.» Омега и дальше рассказывал про разностороннюю и глубокую линию интеллекта, про линию слабого здоровья, про глаз Будды, что принесет ему в будущем богатства и обеспечит успешную жизнь. А Чимин слушал и думал, что если Намджун узнает о его чувствах к нему, он просто поиграется с ним и бросит. Он сам не понимал почему он так решил в тот момент, но когда зашел его черед и омега загадал ему неразделенную любовь, сказав, что Чимину на долю выпадет много душевных страданий, поскольку у него крайне эмоциональная линия души, Чимин отдернул руку, стараясь скрыть горькую улыбку. Это ведь все не точно, да кто вообще всерьез воспринимает хиромантию? Но дальше погадать не дал.

И теперь он, лежа на поле, вспоминая поцелуй с Намджуном, размышлял о том, что же тот задумал, зачем он поцеловал его. Неужели просто так? «Не слишком ли это жестоко?» — думал Чимин. Ведь Намджун умный альфа, он не мог не догадаться о его чувствах к нему, как бы тот ни старался их от него утаить.

Чимин плотно жмурит глаза и понимает: если Намджун решил поиграться, то Чимин проиграет, потому что из них двоих любит только он один.

Час пролежав на стадионе и под конец продрогнув, он поднялся. От брата не было сообщений. Посчитав, что тот, видимо, еще надолго задержится с друзьями, Чимин отправился на школьную парковку.

— Чи-ими-ин... Чи-ими-ин! — растягивая заорали со второго этажа здания.

Остановившись, он поднял очки на лоб и, надув пузырь из жвачки, взглянул наверх, туда, где находился его класс.

— Я люблю тебя! Люблю! — кричал ему Кибом — его чокнутый на голову одноклассник.

Чимин, заулыбавшись, пошел дальше.

— Нет, остановись, Чимин! Кому это я! Не уходи, бессердечная ты сволочь! — не успокаивался тот, на полный торс высунувшись из окна.

— У меня от тебя голова сейчас разболится. Не надрывайся так, голос сорвешь.

— Стань моим омегой, наконец! Чимин! Я от тебя без ума! — друзья Кибома, столпившиеся за его спиной, во всю ржали над ним.

Чимин спустил на глаза очки и, улыбаясь во весь рот, показал ему средний палец.

— Вот все равно люблю тебя, сволоча! — прилетело ему в спину.

Парковка на половину была опустевшей. Многие ребята с первой смены уже уехали. На самой дальней линии стоял черный порше макан Чонгука, такой же строгий и бездушный, как и его педантичный владелец. Чимин считал, что такая машина не для школьника, и больше подходит какому-нибудь богатому офисному аджосси. Рядом стояли машины Хосока и Намджуна. Значит, ребята еще были на обеде.

— Опять ты тут снуешься, что, папу ждешь? — улыбнулся он, заметив переминающегося с ноги на ногу, грызущего и так короткие ногти Техена.

Мальчишка помрачнел.

— Нет, хен, я Мин Юнги дожидаюсь. Он приказал подождать его у машины, — Техен кивнул на старую тойоту.

— А куда это ты с ним собрался? Послушай, поедем со мной, я отвезу тебя домой.

— Н-нет, если я его не дождусь, то завтра мне можно будет не появляться в школе, — он судорожно дернул уголком рта. Чимин видел, что ему страшно.

— Куда вы с ним поедете? Может...черт, может, ты позвонишь папе?

— Я не знаю куда, он просто приказал мне подождать его тут, — тихий голос Техена сочил отчаянием. — И папе позвонить не могу, он и так недавно меня навещал. У нас... помнишь, я тебе говорил, у нас с ним... ну, не такие близкие отношения.

Чимин растерянно смотрел, не зная, что на это ответить. У него были родители, брат, стоящие за него горой, к которым он мог в любой момент обратиться за помощью.

— Я дам тебе свой номер, если что-то случится, если Юнги перегнет палку и зайдет дальше... — Чимин нервно ерошит волосы на затылке. — Послушай, мы не слепые, все всё прекрасно замечаем, видим, как этот урод тебя изводит, но... Короче, не медли, звони мне или сбрось смску, мы заедем забрать тебя.

Техен нерешительно начинает вытаскивать из сумки мобильный, и Чимин нетерпеливо отбирает его из рук мальчишки, сам быстро вбивает ему свой номер, сбросив себе вызов.

Мальчик печально и безнадежно смотрит на Чимина, зная, что, что бы ни случилось, он не позвонит.

— Да, спасибо. Я... я позвоню, если что.

Чимин не может ему помочь — его друзья, враждующие с якудзой, не станут из-за него, из-за маленького омежки, который никем им не приходится, еще больше усугублять отношения с главарем якудз, особенно после недавней массовой драки. Лухану ведь никто не помог, так с чего он должен питать надежды, что ему помогут. Он не исключение.

Юнги может делать с ним все, что захочет, Техена не спасут. В мире, где царит сексизм, и каждый второй омега по статистике подвергается насилию со стороны альфы, а у них в Корее, где 94% всех убийств остаются не раскрытыми, и вовсе заявки об изнасиловании не рассматриваются, если омега не из знатной семьи.

Техен в этом мире один, сам за себя.

***

Выехав с парковки, через боковое зеркало Чимин увидел, как омежка обреченно осел на корточки посреди дороги.

«Как же тебе помочь, малыш» — волнуясь, размышлял он.

Помочь мог только Чонгук, он был вторым авторитетом после Юнги, у него были не менее влиятельные родители и большие деньги. У него была такая же власть в школе, его уважали, с ним считались и его побаивались. Если Чонгук решит забрать Техена под свое покровительство, что сможет сверх сделать ему Юнги? Они и так все эти годы отравляли друг другу жизнь, как могли. Якудзы не смогут больше и близко подойти к Техену, зная, что он теперь с Чонгуком.

Но такое было под силу только ему, пожелай помочь омежке другие, Юнги стер бы в порошок любого, кто осмелился бы подумать, что сможет забрать у него его любимую игрушку. Учитывая, кто такие Мины и кому принадлежит школа, никто не захотел бы ввязываться в проблемы с главарем якудз. Героем побыть не плохо, но свое будущее себе дороже, последствия могли сломать им жизнь. Насколько Юнги неадекватен в гневе и как далеко может заходить в своей мести, были наслышаны все.

Чимин дал номер Техену, но попроси у них помощи этот ребенок, разве они смогли бы на самом деле ему помочь? Допустим, поедут они с Сокджином и Хосоком туда. Правда, парней надо было бы еще на это убедить. Сокджин категорически запрещал ему влипать в проблемы с якудзами. И вряд ли они с Хосоком пожелали бы помочь незнакомому бедному омежке, зная, какая головная боль за этим последует. Им еще прилетело бы от Намджуна.

Разве Юнги отдал бы им омежку просто так? Он бы счел за великую наглость уже то, что они осмелились к нему заявиться. Юнги Техена не отдаст, но вот будь с ними Чонгук, он единственный, кто смог бы мальчика отобрать.

Но с чего Чонгуку помогать Техену?

Чимин, только единожды набравшись смелости, попросил Чонгука помочь Лухану, на что тот, брезгливо поморщившись, ответил: в рыцари для жалких и униженных омежек не записывался.

Чонгук такой же ублюдок, как и Юнги, ждать от него проявления хоть какого-то добродушия и милосердия не приходится.

Он поможет Техену только в том случае, если сам будет в омежке заинтересован.

Призадумавшись, Чимин чуть не заезжает на встречную полосу и в последний момент сворачивает. Проехав немного вперед, он включает аварийные сигналы и притормаживает.

А ведь так и есть, он дважды ловил Чонгука, засматривающегося на Техена.

Но тогда получается, что, спасая его от Юнги, Чимин толкает мальчика прямиком в объятия Чонгука, который ничем не лучше Мина. Перед глазами встает та картина ссоры Чонгука с Минхо.

— Вот проклятье, — он ударяет по рулю, закусив губу, и смотрит в лобовое стекло.

После, закурив из залежавшейся полупустой пачки сигарет брата, что он выудил, порывшись в бардачке, мысли удается более менее прояснить.

Выбирать приходится наименьшее из зол.

Если оставить всё как есть, Техен рядом с Юнги закончит также, как Лухан. Якудза совсем не уважает и не считается с омегами, обращается с ними хуже некуда, ждать чуда и надеяться, что к Техену он отнесется лучше, бессмысленно.

А Чонгук...