Лес ведьм

Уроки давно закончились. Воспитатель проводила перекличку.

— Кравцова Полина!

В ответ — тишина. Школьники переглянулись. Кто-то с задних рядов крикнул:

— Это новенькая. Ее нет.

Обыскали всю школьную территорию, опросили учителей: новенькая присутствовала на всех уроках, кроме последнего. На музыке, почти перед переменой, она попросилась к медсестре, жалуясь на боль в животе. Потом выяснилось: ее видели на станции — она садилась в электричку.

Полина бежала по селу, не чувствуя ног. Она не думала о последствиях побега. Главное — спасти Толика, предупредить его об опасности.

Добежав до дома, сразу заподозрила неладное: ворота настежь, дверь не заперта.

— Дедушка! — звала она, обыскав весь дом и двор.

Дед будто сквозь землю провалился. Ждать она не могла — ни терпения, ни сил. Полина бросилась к соседям — может, кто-то знает, куда он делся. Но соседей тоже не оказалось дома.

Тогда она побежала к бабе Клаве. И та — исчезла.

На улице рядом, недалеко от Клавдии, молодая женщина гуляла с ребенком. Полина в отчаянии обратилась к ней — не понимая, куда пропали все.

Женщина была не местная — приехала к родителям мужа. Но немного подумав, ответила:

— Так они, наверное, все на кладбище пошли.

— На какое кладбище? Зачем?

— Не знаю. Сегодня кого-то хоронят. Тут каждый день какие-то похороны. Какие-то жуткие разборки были. Кажется, бандитские. Иди на кладбище — может, твоя бабушка Клава там.

Кладбище в селе было одно — за селом, в паре километров. Полина нашла в гараже старый дедовский велосипед и умчалась туда.

Народу собралось много, казалось, пришло полсела проститься с усопшим. Поля, задыхаясь, пробиралась сквозь толпу. А когда увидела у могилы деда Анатолия — резко остановилась. Всё вокруг остановилось. Сердце не билось.

— Полина! — дед заметил ее.

Он стоял у самого края могилы. На лавках рядом стоял закрытый гроб.

— Кто там? — спросила Полина, указывая на него.

Дед заплакал и закрыл лицо ладонью. Весь в черном, в старом костюме, он казался исхудавшим и потемневшим от горя.

Кто-то взял Полину за руку. Она обернулась — баба Клава тянула ее подальше.

— Пойдем, деточка. Давай отойдем. Ох, беда-то какая.

Полина выдернула руку и вернулась к могиле.

— Почему гроб закрыт? Кто там? — голос ее дрогнул и стал грубым.

Дед продолжал плакать и молчать. Люди прятали глаза.

Рядом лежал деревянный крест с металлической табличкой.

Полина прочитала имя — и онемела.Сомнений не осталось. Но сознание отказывалось принимать реальность. Это обман, сон, бред.

Она бросилась к гробу и попыталась сорвать крышку. Дед и еще двое удержали ее.

— Не надо, — плакал дед. — Не смотри. Его сильно изувечили... Запомни его живым.

Полина вырывалась, захлебываясь ненавистью.

— Откройте! Там никого нет! Вы врете!

Дед всхлипнул:

— Там Толик.

У Полины онемело все тело, потемнело в глазах.

Бабушка Клава подошла снова и увела ее в сторону — на этот раз без сопротивления.

— Голова кружится, — сказала Полина чужим голосом и осела на землю.

Похороны были ненастоящими. Театр. Бред. Так думала Полина. Если то, что происходило у нее в голове можно было назвать "думать".

Клавдия подала воды. Полина оттолкнула стакан.

— Поля, надо смириться, — шептала Клава, сама не сдерживая слез. — На всё воля Божья.

— Ох, горе-горе, — причитал кто-то из толпы. — Такой молодой. И что же они со своей жизнью творят...

Подъехал батюшка, с ним — плакальщицы. Он размахивал кадилом и отпевал усопшего. Женщины голосили. За ними — весь народ.

Крышку прибили и медленно на белых рушниках опускали гроб в могилу.

— Прими, Боже, его душу, — прозвучало откуда-то.

Полина метнула яростный взгляд и попыталась найти того, кто это сказал.

— Да пошел ваш бог, — вырвалось у нее. — Это всё он виноват!

Люди оборачивались — кто с сочувствием, кто с укором. Полина повысила голос:

— Это всё ваш бог виноват! — она нашла взглядом деда и Клаву. — Вы виноваты! Вы не дали мне его спасти! Пристали со своим богом! Нет его! Нет!

Последние слова она уже кричала — истерично, оглушительно. Дед и Клава попытались ее удержать.

— Нет! — Полина вырвалась. — Я его всё равно спасу. Я не дам ему умереть!

Она бросилась прочь.

Знала, куда бежать. К кому.

Только там ей помогут. В этот раз она согласится. Все будет иначе. Толик будет жить.

К ведьминой хате она добралась к сумеркам. Зашла, как к себе домой. Любой, кто видел бы ее со стороны — принял бы за сумасшедшую.

Она ходила кругами, рвала волосы, бормотала:

"Забирайте меня. Я согласна. Где ты? Забирайте. Я буду ведьмой. Буду кем угодно".

Но никто не отвечал.

Вдруг ее осенило. Она выбежала во двор.

Вода в колодце покрылась льдом — пришлось разбить корку камнем. Полина жадно пила ледяную воду, обжигая горло, потом вернулась в дом и легла.

Вот-вот придет ведьма, как в прошлый раз. Нужно просто уснуть.

Но сон не приходил. И ведьма — тоже.

Полину душили рыдания. Она повторялаа одно и тоже, задыхаясь от слез:

"Заберите меня. Я согласна. Где ты? Я согласна..."

Ночь заканчивалась. Светало. Полина не чувствовала окоченевших рук и ног. Она свалилась на пол, потом с трудом поднялась.

Что-то было не так. Стало ясно — никто не придет.

"Надо повторить еще раз", — сказала она сама себе.

Ведьма была здесь. Полина попала сюда первый раз из леса, значит, нужно повторить всё в точности. И будет повторять каждую ночь, пока они не придут.

А пока — нужно вернуться в село. Сохранить силы, чтобы спасти Толика.

К деду она не пошла — вдруг ее ищут. Направилась к бабе Клавдии.

Клава всплеснула руками, увидев ее бледную и измученную.

— Где ты была? — набросилась она с расспросами. — Мы тебя всю ночь искали. Приезжали люди из интерната. Сказали, чтобы ты срочно вернулась. Иначе будут заявлять в милицию.

Полина опустилась на пол у печки, положила ладони на теплые кирпичи.

— Всё равно, — ответила равнодушно. — Я не вернусь.

— Бедное дитя. Мы извелись вчера. Где ты пропадала?

— Можно я посижу у вас до вечера?

— Конечно, милая.

— Дайте мне, пожалуйста, кусок хлеба и воды

— Конечно-конечно. Садись за стол. Сейчас накормлю.

Полина послушно села. Пока ела, Клавдия смотрела на нее и пыталась помочь.

— Не отрекайся от Бога, милая. Прими его волю. Царствие небесное Толику. Да упокой Господь его душу грешную.

Полина резко перестала есть и произнесла сквозь зубы:

— Не говорите так. Толик жив. Не знаю, кого вы хоронили, но это был не он. Я спасу его. И в этот раз — сделаю всё правильно.

Клавдия испуганно прикрыла рот. Похоже Полина теряла рассудок.

— Тебе нужно поспать.

— Я до вечера у вас побуду, — повторила Полина и легла на кровать.

Клава дождалась, пока она уснет, и пошла к деду.

Он сидел на лавке у забора и курил, пуская дым под ноги.

— Полина объявилась, — сказала она с ходу.

— Где она?

— У меня спит. Но дело в другом. Она, кажись, совсем помешалась. Надо бы ее к врачу — в город.

— С чего ты взяла?

— Не верит, что Толик умер.

Дед раздавил окурок сапогом. Поднялся и сказал обреченно:

— А как в такое поверить.

— Это не шутки. Если девчонка с ума сойдет?

Он кивнул.

— Ладно. Пойдем.