Глава 2
Рано утром дверь карцера приоткрылась, и строгая работница молча подала тарелку с манной кашей.
— Чего застыла? Бери давай! — рявкнула недовольно, когда Полина даже не пошевелилась.
Работница раздражалась всё больше. Полина всю ночь проспала сидя, прижавшись к стене, ноги затекли, и она не могла подняться быстро. Но женщина расценила ее медлительность по своему.
— Ну и сиди голодная, — прошипела она сквозь зубы и собралась уходить.
Полина, опираясь о стену, с трудом встала на ноги и бросилась к ней.
— Подождите, не уходите! Позовите, пожалуйста, директора. Мне ему кое-что важное надо сказать.
Работница посмотрела на девчонку с презрением, поджала губы, и ничего не ответив, захлопнула дверь.
Полина заколотила кулаками, требовала и умоляла прислать к ней директора. Нужно было срочно отсюда выбираться.
Через пару минут дверь открылась, и на пороге появился директор. Он внимательно слушал ее сбивчивую речь.
— Роман Петрович, — Полина сложила руки, словно в молитве, — выпустите меня, пожалуйста. Я всё поняла. Буду самой послушной, честно. Вот увидите.
Он скрипуче хохотнул и понимающе закивал:
— Молодец, Полиночка. Я верю, что ты станешь примерной воспитанницей. Но правила есть правила Еще один денечек здесь побудешь — и мы тебя выпустим.
Она бросилась к нему, почти падая на колени.
— Нет! Роман Петрович, пожалуйста, выпустите меня. Я сделаю, всё что вы захотите.
Полина, скрывая омерзение, попыталась его обнять. Директор отшатнулся, как от прокаженной.
— Что это ты делаешь, Полиночка? Не надо.
— Простите, — она тут же отпрянула. — Я так больше не буду. Только отпустите меня, пожалуйста.
— Завтра, Полиночка, завтра, — сказал он и закрыл дверь.
Как ни старалась Полина — стучала, умоляла, звала — никто ее не слушал. В конце концов из-за двери раздался раздраженный голос:
— Еще раз стукнешь — неделю там просидишь!
Она замерла. Потом начала ходить по комнате, схватившись за голову.
"Что же делать? Что же делать?" — мысли метались, как птицы в клетке. Хотелось биться о стены, кричать, рвать на себе волосы. И в то же время надо успокоиться, найти способ спасти Толика.
Серые стены давили безысходностью. Казалось, выхода нет, всё напрасно. Она уже пожалела, что тогда не осталась в том месте, не перешла на ту сторону. Бог, похоже, действительно покинул ее.
Полина упала на колени.
"Пожалуйста, услышь меня. Помоги Толику. Спаси его..." — шептала и повторяла вновь и вновь.
Время шло — ничего не происходило. Полина сидела на полу, уставившись в одну точку. Она будто впала в транс. Тусклая лампочка над головой вдруг совсем померкла, и в полумраке ей почудилось движение.
Кто-то сидел на кровати.
Глаза привыкли к темноте, и Поля вскрикнула. Перед ней был Толик.
— Толя! — она бросилась к нему и обняла.
Он сидел неподвижно, холодный, словно изо льда. И не отвечал на ее объятия.
— Толя? — голос ее дрогнул, а страх уже сковывал сердце.
Он молчал. Полина отстранилась и заглянула в его глаза — пустые и мертвые.
Это был не Толик. Видение пугало до потери сознания. Полина зажала рот ладонью, подавляя крик ужаса.
Минуты шли, а призрак не исчезал. Холодная тень всё так же сидел на кровати, не моргая смотрела на нее мертвыми глазами. Иногда ей казалось, что его грудь едва заметно вздымается. Он дышал.
Полина бросилась к нему и схватила за плечи.
— Толик! Толик, это ты?!
Пальцы леденели от прикосновения к его мертвому телу.
— Толик, пожалуйста, скажи хоть слово!
Она зарыдала в голос.
Вдруг он поднял на нее холодные, бездушные глаза и посмотрел прямо в самую глубину.
Полина отпрянула к стене и зашептала отрывки молитвы.
Мертвец поднялся и медленно подошел, прижал к себе, забирая тепло, — всё до последней капли. Поля перестала чувствовать холод. Перестала чувствовать вообще что-либо. Она забылась и позволила себе закрыть глаза.
Ей стало хорошо. Спокойно. Ничего не нужно, ничто не болит. Вокруг тихо и темно. Не надо сражаться, защищаться, убегать. Ни врагов, ни друзей. Никаких страданий. Только тишина. И покой. Вечный покой.
"Почему сразу так нельзя было? — подумала Полина. Зачем терпеть все эти мучения, если можно просто отпустить? Уснуть вечным сном и наслаждаться тишиной.
Но кто-то отчаянно тащил ее обратно, к свету. Она сопротивлялась: здесь было гораздо лучше. Этот кто-то не слушал и вытаскивал ее силой. Свет становился ярче, резал глаза. Вернулось беспокойство беспокойство. За ним — боль.
— Фух, живая, — раздалось над ней.
Полина приподняла веки. Над ней склонились люди.
— Отменяй скорую, Анжелочка Ивановна! — крикнул Роман Петрович и улыбнулся ей. — Ты нас так больше не пугай, Полиночка.
Он повернулся к работницам:
— Несите ее в комнату отдыха. Она совсем холодная. Обогреватель из моего кабинета туда поставьте.
Сильные руки подхватили Полину и понесли.
"Толик", — шептала она, всё ещё ощущая его холод внутри — под кожей, в сердце. Этот холод останется с ней навсегда.
— Толик...