Лес ведьм

Сердце бешено колотилось, во рту пересохло от волнения, настал решающий момент: Полина ждала у дома фермера. Саша отправился туда с переговорческой миссией и полным пакетом денег. Сама дрожала не от холода, а от застывшего в воздухе нервного напряжения, если Никаноров согласится — всё закончится, Толик вернется. Всё зависит от решения этого мерзкого мужлана.

Саша категорически отказывался от разговора с фермером, но Полина так жалостливо смотрела на него, глазами полными надежды.

— Не надо отдавать ему деньги, — доказывал Сашка, — всё уже решается.

— Даже если и решится, Никаноров не оставит Толика в покое, — Полина в этом не сомневалась.

Она точно знала, что Никаноров подлый, мстительный и коварный лжец, всё, что происходит сейчас, подстроено им намеренно. Но так же Полина знала и то, что фермер любит деньги, возможно, больше чем собственное самолюбие, поэтому вполне вероятно откупиться от подлеца приличной суммой.

Саша шел к его дому нехотя, с досадой. Полина не слушала никаких доводов, упрямилась и продолжала надеяться на него. Он не мог взять и отказать, это значило оборвать едва сформировавшуюся между ними связь, обмануть доверие. Конечно, Команч шел без особого энтузиазма, потому как стоило Никанорову согласиться, забрать заявление — Толик вернется. Это печалило Сашу, единственное, что утешало: Толя вернется, но по крайней мере не в этот вечер.

Полина с замирающим сердцем следила за тем, как дверь открыла Любовь Никанорова, расслышать их разговор невозможно, слишком далеко, но видимо, изобретательный Сашка нашел, что соврать: женщина пустила его в дом.

Поля поднималась на цыпочках, с нетерпением ждала развязку, вглядывалась в окна, до боли вытягивала шею и совсем не ощущала чьего-то пристального взгляда.

Никаноров, на новой иномарке, бесшумно проехал мимо дома и заметил девичью тонкую фигуру, притаившуюся в кустах, тихо вышел из машины и подошел незаметно. Чем ближе он подкрадывался, тем яснее вырисовывались знакомые очертания молодого девичьего тела. Он с жадностью пожирал глазами тонкий стан, остановился в полуметре и насмешливо наблюдал. Гибкое тело так и манило к себе, он едва не пускал слюни, готовый наброситься, его воображение рисовало дикие страстные картины, и сорокалетнему мужчине удавалось с трудом держать себя в руках.

Наконец-то Полина ощутила чужое присутствие, будто легкий ветер подул в затылок, она резко обернулась и вскрикнула, увидев, совсем рядом ненавистного врага.

— Ты не меня случайно ждешь? — съязвил Никаноров и сверкнул новыми зубами.

Словно застигнутое врасплох дикое животное, Полина смотрела по сторонам в поисках убежища. Этот человек нагонял не меньший ужас, чем ведьма, своим демоническим, порой маниакальным взглядом, парализовал и подавлял, но сейчас Никаноров просто стоял и насмехался.

Полина бросилась сквозь кусты, под ногами чавкала грязь, хлюпали лужи, она мчалась, не замечая ничего.

Присутствие в доме закадычного друга Толяна Фашиста нисколько не удивило Владимира Андреевича. Теперь стало понятно, кого выглядывала юная красавица. Саша предложил поговорить наедине, хотя Никаноров заранее знал тему разговора, знал, что в любом случае ответит отказом, но было любопытно послушать, что предложат сельские парни, чтобы освободить друга.

— Владимир Андреевич, я пришел к вам с просьбой: заберите заявление на Толика. Зачем ломать жизнь пацану?

Никаноров, властно рассевшись в кожаном кресле своего кабинета, слушал и посмеивался, кивнул и прицокнул.

— Толик сам себе жизнь сломал. За свои поступки нужно отвечать, разве это не по-вашему, не по-пацански?

Саша, согласно кивнул, прочистил горло и попробовал еще раз:

– Ну, это не за спасибо. Толян отблагодарит, вот у меня с собой, — парень достал из-за пазухи несколько пачек.

Никаноров лишь хмыкнул, и громче рассмеялся, потом велел убрать деньги и больше не предлагать.

— А тебя ведь не Фашист прислал, — догадался Никаноров. — Этот бы и не подумал просить меня о подобном, слишком твердолобый. Тебя Полюшка прислала.

Сашка пожал плечами, он умел красиво говорить, когда надо, умел располагать к себе людей и при желании мог бы постараться, убедил бы Никанорова оставить Толика в покое и взять деньги, но ему это было не интересно.

— Вот что, — сказал Владимир Андреевич в завершении, — пусть она придет и лично меня попросит.

В Сашиной голове промелькнула догадка: кажется он не один увлечен Полиной. Вслух ничего не сказал, попрощался и покинул дом фермера.

Перепуганная Полина ждала его на соседней улице, увидела и набросилась с расспросами, кусая губы от волнения.

— Ну что? — она места себе не находила и пыталась преждевременно прочесть ответ на лице Сашки.

Тот молчал, избегал встречаться с ней взглядом.

— Не томи, говори, он согласился или нет? — допытывалась взволнованно Полина.

Саша не отвел глаза в сторону, посмотрел на нее и с улыбкой сказал:

— Согласился.

Больше он ничего не успел сказать, она повисла на его шее, не помня себя от радости, Команч как-то неловко прижался боком, увернулся, чтобы не обнаружился спрятанный за пазухой пакет.

Саша и сам не знал зачем соврал, точно не из-за денег; пока шел всё обдумал и говорить ложь не собирался, но интуиция подсказывала, что это последний шанс, нельзя упустить столь подходящий момент.

— Значит, он заберет заявление? — спросила сияя от счастья Полина.

— Завтра же, — кивнул Сашка.

Она задумалась, отстранилась и наконец-то высказала недоверие:

— А если обманет?

— Нет, мы договорились, — тише обычного произнес Команч.

Полина радостно захлопала в ладоши, едва не плакала от счастья, хотелось скорее увидеть Толика, спокойно выдохнуть и жить дальше.

— По такому поводу предлагаю отпраздновать, — предложил Саша, сегодня вечером, во что бы-то ни стало, он получит желаемое.

— Праздновать будем, когда Толик домой вернется, — никак не велась на уловки Полина.

— Давай хотя-бы прогуляемся, что-нибудь в баре выпьем? Надо снять напряжение, день был тяжелым. Как считаешь?

Поля сомневалась и продолжала отказываться. Саша взял ее за руку, заглянул проникновенно в глаза и сердечно повторил просьбу, не забыв упомянуть тяжелую обстановку в доме.

— Не поверишь, как они обе мне надоели.

Полина без разъяснений поняла, кого он имеет в виду.

— Хорошо, — согласилась все-таки, правда, с одним условием: — только недолго.

Специфический запах больницы никогда не нравился Толе, люди в белых халатах, полки с лекарствами и огромные шприцы — были и остаются его главными фобиями. Совсем ребенком часто приходилось ночевать вместе с мамой в палате сестры. В его памяти она почему-то так и осталась здоровой и жизнерадостной девочкой, хотя в последние годы жизни превратилась в маленькую тень самой себя. Ему было жалко видеть, как день за днем она словно растворялась в воздухе, становилась всё меньше и меньше, пока и вовсе не исчезла.

Он проник в больницу с одной конкретной целью: вывести на чистую воду Никанорова, поговорить с Игорьком и убедить того рассказать милиции правду. Толик ждал, когда наступит вечер, закончатся часы посещений, останутся лишь дежурные врачи и можно будет беспрепятственно отыскать палату Никанорова младшего.

А пока времени было предостаточно для раздумий. Плохое он старался не вспоминать, а думать о хорошем. Например, о Полине. Толик скучал по ней, сожалел, что так грубо вел себя в последнее время. Он бы всё отдал, чтобы изменить свое поведение в тот день, не повышать голос на любимого человека, не говорить гадости и не злиться без причины.

«Моя девочка, моя Полина» — повторял Толя и вспоминал лучшие моменты в их совместной жизни.

Сейчас он точно осознал, насколько она дорога ему и насколько замечательна. Полина лучшая из людей, сделал вывод Толик, лишь недавно понял мотивы ее поступка на пустыре. Она спасала Команча не имея определенной цели, она спасла его потому что, так надо, так правильно, как милосердный, чистый и добрый человек. И Толик убил бы ради нее опять, не задумываясь.

Когда коридор опустел, он незаметно вышел из своего убежища, накинул на плечи белый халат, заглядывал тихо в каждую палату, пытался разглядеть в темноте знакомое лицо Игоря.

Поначалу никто не обращал на ночного посетителя внимание, но вскоре некоторые пациенты заволновались, и сообщили о странном визите. Дежурный врач решил разобраться самостоятельно и догнал парня в коридоре.

— Часы посещений закончились, молодой человек, покиньте территорию больницы.

Толя не хотел шуметь, честно признался, чью палату ищет.

— А, Никаноров, — понимающе кивнул врач, — он на третьем этаже, в восемнадцатой палате.

Толик поблагодарил доброжелательного доктора и поднялся на третий этаж. Дежурный врач проследил взглядом, пока тот не скрылся, он намеренно отправил подозрительного парня по ложному пути и тут же вызвал милицию.

Когда Толик полностью обошел все палаты на третьем этаже, и ни в одной не обнаружил Игорька, сообразил, что его обманули. Ломанулся через черный ход, вышиб с разбегу дверь, и уже на улице столкнулся лоб в лоб с нарядом приехавшей на вызов милиции. Анатолий понимал: сопротивление бесполезно, затевать драку и калечить сотрудников правоохранительных органов весьма глупо, поэтому сдался без лишних разговоров и добровольно поехал в отделение.