Лес ведьм

Одна из немногих вещей, которые умел отменно делать Саша — это создавать вокруг себя видимость кипучей работы. Он, словно заведенный волчок, кружил по дому, держал в руках по телефону, и безостановочно решал с кем-то несуществующим или же посторонним вопрос Толика. Полина как завороженная, следила за каждым его движением, едва не заглядывая в рот.

— Сиди, жди, — уверенно говорил ей Саша, — сейчас всё будет.

И Полина сидела и ждала, вскоре находится в переполненном доме стало неудобно и неловко. Сашина мать готовила обед, отец занимался делами по хозяйству, Катя тоже демонстративно разговаривала с кем-то несуществующим по телефону, потом при всех заявила.

— Папа отправит мне деньги на днях, я получу их и уеду.

Возможно она ожидала другой реакции после произнесенных слов, никто особо не противился ее отъезду. Команч так и вовсе сухо пожал плечами, мать тяжко вздохнула, а Полина, чувствуя себя не в своей тарелке, предложила свою помощь хозяйке. Мать поручила ей чистить картофель, монотонная работа успокаивала и отвлекала от тревожных мыслей.

— Вопрос решается, — торжественно воскликнул Саша и губы Полины непроизвольно растянулись в улыбке.

Счастливый момент омрачает появление Инны, которая начинала раздражать своим навязчивым поведением не только Сашу, но и всех остальных. И Саша, не скрывая этого, собрался гнать ее прочь. Инна задобрила его пачкой импортных сигарет, отобранных у школьников. Он равнодушно забрал сигареты, не сказал ни слова и продолжил вокруг себя создавать кипучую деятельность, а точнее видимость. Довольная Инка прошла в дом и с ненавистью уставилась на чистящую картофель Полину, хотела сказать пару грубых слов, но не успела, в комнату влетела Катя и громко заявила:

— Банк неделю не работает, поэтому извините, придется вам меня еще немного потерпеть.

— Катюша, оставайся сколько надо, — успокоила ее мать Саши.

Катя не собиралась и через неделю уезжать, она просто тянула время и не давала повода усомниться в искреннем желание поскорее отсюда убраться.

— Я могу дать денег на билет, — сказала ей Инна, желая избавиться от соперницы.

— Спасибо, не надо, — прошипела Катя в ответ. — Не хватало еще быть твоей должницей.

Инна хмыкнула, решила, что с Катей разберется позже, а пока села напротив Полины и выживала ту взглядом, полным ненависти. Между ними повисла неловкая пауза, даже мама Саши в этот момент почувствовала себя лишней.

— Мне надо к дедушке, — вдруг вспомнила Полина, приняла поражение и уступила место Инне.

Инка радовалась победе, но недолго. Саша не хотел отпускать понравившуюся девушку, ради которой он всё утро разыгрывал спектакль и вызвался проводить к деду Анатолию.

Тень проскочила по лицу Инны, она то желтела, то зеленела, не отрываясь смотрела, как Саша ухаживает за Полиной, помогает надеть куртку. Даже Катя выглянула из спальни и ревностно наблюдала эту сцену. Полине почему-то было приятно внимание Саши и то, что он выделил ее среди прочих, хотя чувствовала спиной пронзительные, ядовитые взгляды соперниц и подсознательно старалась быстрее убраться с глаз долой.

По дороге Саша вспоминал веселые истории, рассказывал о давней дружбе с Толиком, но почему-то во всех его рассказах Толя выглядел второстепенным персонажем и не очень-то положительным. Полине было неприятно слушать о любимом в таком свете, она хотела остановить Сашу, но не пришлось. Он сам умолк, когда заметил на горизонте Костю Барабана, тот шел прямо к ним.

Костя тут же принялся расспрашивать Полину о ее делах, интересовался, всё ли у нее в порядке.

— У меня все в порядке, — ответила надоедливому парню Полина. — Скоро мы вернем Толика, скажи спасибо Саше.

Костя уставился на Сашу и приподнял в изумлении бровь.

— Команч? — обратился к другу, требуя объяснений.

Саша отвел Барабана в сторону, и попросил не вмешиваться.

— Ты с Толяном связь держишь? — поинтересовался заблаговременно, получив отрицательный ответ, стал врать, не краснея: — Я таких людей подключил, скоро его вытащим.

Барабан не знал: верить или нет; но в одном точно был уверен — Команчу не место рядом с Полиной, поэтому попросил оставить ее в покое. На что Саша пригрозил физической расправой, если будет путаться под ногами. Костя так и остался стоять посреди дороги с открытым ртом.

У дома Полина попросила оставить ее одну, пообещала к вечеру вернуться, чтобы услышать результаты плодотворных трудов Саши.

Он смотрел влюбленно и тепло добавил:

— Смотри, если не придешь, сам за тобой приду.

Может-быть не следовало позволять целовать себя в щечку, а стоило прекратить все его ухаживания, подумала Полина; но почему-то поддалась, и подпускала Сашу всё ближе и ближе.

Дед Анатолий безумно обрадовался внучке, пустил скупую мужскую слезу, но надолго оставаться в доме не разрешил.

— Лучше тебе, внученька, пожить пока у Клавдии, тетки с опеки уехали, но обещали вернуться, да к тому же с участковым.

Полина пообещала долго не задерживаться, умолчала про то, что живет у родителей Саши, дедушке могло показаться это странным, ведь жить под одной крышей с молодым парнем – могло вызвать некоторые подозрения в неверности. Она была уверена — Толя поймет, всё-таки Саша его друг, а она ни разу не давала повода усомниться в преданности.

В спальне Полина живо собрала кое-какие вещи, когда почти закончила сборы, взгляд остановился на спортивной куртке Толика.

Воспоминания нахлынули, и Поля физически ощутила тоску и одиночество. Его не хватало, это ощущалось во всем, будто лишилась важной части своего естества и стала неполноценной. Она не просто по нему скучала, Полина погибала без него. Взяла такую дорогую сердцу вещь, в этот момент эта обычная куртка была самой ценной вещью во Вселенной; прижала ее к груди, почувствовала Толю, его запах. Тяжело опустилась на кровать, уткнулась в куртку и омыла ее горькими слезами.

Долго плакала, страдала душевно.

«Нельзя так, — говорила себе, — нельзя так убиваться. Надо взять себя в руки, еще не всё потеряно».

И тогда Полина решительно смахнула слезы, резко поднялась с намерением спасти Толика, чего бы ей это не стоило.

В это время Толик находился на приеме у адвоката. Тот принял его, учуял в кармане парня деньги. Подробности его мало интересовали, а для того, чтобы бумажные купюры скорее перекочевали из кармана в стол, он без лишних слов согласился взяться за дело и составил договор.

— Понимаешь, — объяснил адвокат не доверчивому парню, — договор составим не на твое имя, а допустим от имени родственника, потому что, на тебя есть ориентировка в милиции и я, просто-таки, обязан, сообщить им о твоем визите. А с поддельным договором выходит: не ты меня нанимал, а доверенное лицо. С тобой лично мы не встречались, понимаешь?

Толя кивнул, хотя не совсем понимал. Именно сейчас он осознал насколько неграмотен в подобных вопросах, да и в общем. За всю свою жизнь Толик не прочел ни одной книги, это занятие казалось ему скучным и бесполезным, он делал упор на физическую силу, развивал мышцы, укреплял тело и дух. Это было куда более подходящим в нынешнее время: ум никто не ценил, а силой вполне возможно сколотить целое состояние. Теперь же его представления о мире перевернулись с ног на голову. Сейчас Толя был похож на умную собаку, которая всё понимает, а слова сказать не может.

Адвокат получил преждевременное вознаграждение и принялся за дело. Засыпал Толика множеством вопросов, пытался тем самым нащупать линию защиты. Парень затруднялся отвечать, иногда его речь была совершенно не понятной, адвокат лишь догадывался, что значит то или иное слово, он был далекий от пацанского сленга и современных понятий.

Но что бы не спросил, что бы не выяснил, ничего для защиты не подходило. Отслужил подзащитный не без скандалов, наград и грамот не имел; постоянной работы у парня не было; друзья судимые, неблагонадежные, девушка несовершеннолетняя; от соседей тоже не стоит ждать хорошей характеристики.

Адвокат тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой.

«Да, — подумал он, — тяжелый случай».

— Так-так-так, — подытожил он полное отсутствие стоящих фактов и попросил рассказать, как всё было на самом деле.

Но и тут клиент объяснял сбивчиво, часто бранился, поносил Никанорова на чем свет стоит. Адвокат цепочкой правильных вопросов смог определить суть, хотя и это было чрезвычайно сложно, молодой человек совершенно не умел выражать свои мысли.

— Значит, ты младшего не избивал? — уточнил защитник и в ответ получил поток нецензурных высказываний, из которых следовало: «абсолютная ложь».

Он задумчиво хмыкнул, потер подбородок и предложил признать свою вину полностью. Пока Толик приходил в себя от предложения, защитник обосновал всё доводами:

— Во-первых, есть свидетели: мать видела, как ты приходил к ним домой в день избиения младшего Никанорова; есть свидетели, избиения старшего Никанорова: его помощник как раз в это время проезжал мимо. Это было во-вторых, — загибал пальцы адвокат. — Далее, ты скрываешься от милиции, это не в твою пользу работает; репутация у тебя скверная, везде один сплошной подвох; и самое главное, лично у тебя нет ни доказательств невиновности, ни алиби. Только твое слово против слова Никанорова, который весьма грамотен и подкован, всеми уважаемый бывший председатель развалившегося, не по его вине, совхоза.

Но Толя и не думал признаваться в том, чего не совершал. Слова адвоката ломали мозг, сердили и просто выводили из себя.

— Я не бил младшего Никанорова, и не собираюсь отвечать за это. Никогда!

— Анатолий, надо признаться, — советовал по дружески адвокат. — Хуже сделаешь, и я не смогу помочь. Если сейчас придешь в милицию с чистосердечным признанием, я научу тебя, что говорить, смогу договориться и со следователем, и с прокурором, и возможно, с судьей, конечно, не бесплатно. Ты получишь по минимуму, — предположил адвокат и секунду подумав, добавил: — два года условно.

— Нет, никогда! — принял Толик окончательное решение, взвесив все за и против.

Адвокат окинул того придирчивым взглядом, пытаясь понять мотивы отказа. Неужели этому пареньку так охота в тюрьму? Неужели гордость дороже свободы?

— Одумайся, — снова пытался переубедить его. — Это ты сейчас кремень, как говорят, со стержнем внутри, а в тюрьме по другому запоешь. Там и не таких ломают.

Но Толик твердо стоял на своем, уж таким родился, непроницаемым, с непоколебимым, волевым характером.

Адвокат едва сдерживался, чтобы не стукнуть упрямца по лбу и откровенно не обозвать дураком.

— Это глупо, — сказал вместо этого, — твое упрямство погубит тебя. Тебе нужно всего навсего признать свою вину, раскаяться и желательно извиниться перед Никаноровым.

— Что?! — воскликнул Толик и вскочил с места, как ужаленный. — Извиниться? — переспросил в гневе.

Адвокат оторопело уставился на него, испугался и отшатнулся слегка назад, выставил вперед руки.

— Успокойся, не надо нервничать.

У Толи было громадное желание подойти к мерзкому умнику, схватить за воротник и трясти как грушу. Это совершенно немыслимо: унижаться перед Никаноровым; адвокат явно перегнул палку.

Толя не желал более слушать никчемные предложения, молча порвал договор, швырнул клочки бумаги в мужчину и прошел к выходу. Правозащитник остановил его у самой двери, крикнув с места:

— Деньги забери!

— Себе оставь, за консультацию, — рявкнул Толик и быстро удалился.

Как только его фигура промелькнула во дворе и скрылась за поворотом, адвокат набрал номер милиции и сообщил о визите разыскиваемого парня.

Инна сверлила Катю взглядом, пока та наносила макияж.

— Дыру на мне протрешь, — съязвила Катя и наклеила ресницы.

На нее не действовал убийственный взгляд соперницы, лишь забавлял, Катя не видела в коротконогой школьнице угрозу. Ко всему прочему городская модница решила проучить деревенскую выскочку и назло лебезила перед Сашей.

Обе вскочили на ноги, когда открылась дверь и на пороге появился Саша, обгоняя друг друга, побежали к нему на встречу, застряли вдвоем в дверном проеме. Сначала худая, но достаточно высокая Катя оттолкнула назойливую старшеклассницу, но после низкорослая, но вполне упитанная Инна, убрала с дороги худышку и оказалась первой.

— Сашенька, может пообедаешь? — спросили одновременно и недовольно покосились друг на друга.

Не дождавшись ответа Инна взяла у обожаемого объекта куртку, принесла тапочки. Катя в свою очередь решила не отставать и принялась накрывать на стол. Они едва не подрались за право подать тарелку, в этот раз победила высокая Катя, достала с верхней полки. Инна свирепела, скрипела зубами, и вцепилась бы сопернице в волосы, если бы не Полина, которая зашла в дом и с порога обратилась напрямую к Саше:

— Можешь пойти со мной?

Он моментально поднялся, бросил обед и не обращая ни малейшего внимания на остальных, ушел с Полиной.

Поля привела его к заброшенному дому, сама зайти боялась и рассказала Саше, где спрятаны деньги.

— Зачем они тебе сейчас? — удивился он.

— Ты достань их, пока не стемнело, а я потом всё объясню.

Саша исполнил просьбу. Полина спешила убраться подальше от проклятого места и на подходе к селу, заявила:

— Надо эти деньги отнести Никанорову, он их возьмет и заберет заявление.