Глава 25
Я сидела на трибуне и нервно теребила подол сарафана. Вокруг пели птицы, а со стороны главного корпуса неясно доносились голоса. Марк должен был прийти на встречу с минуты на минуту. Я, разволновавшись, явилась раньше. Да и не хотелось торчать в палате, там у нас снова проходил разбор полетов. Амелия вылила в унитаз какую-то пахучую жидкость, которая оказалась супердейственной «масочкой» Рудневой. Оказывается, Диана над ней весь день колдовала, даже занятия прогуляла. Несмотря на то что мы вступились в столовой за Рудневу, стычки в нашей палате не прекратились. Наверное, до конца смены придется слушать их споры и традиционное после отбоя: «Заткнитесь, пожалуйста, не мешайте мне спать!» Ирка, почуяв, что запахло жареным, тоже куда-то умотала. Подозреваю, что на свиданку с вожатым.
Неудачное место для встречи выбрал Марк. На этой пустой трибуне я сидела, словно на витрине. Многие, кто шел от столовой до главного корпуса, с любопытством пялились в мою сторону. Ладно, вот придет Марк, и можно будет отправиться подальше, в лес. Немного прогуляться.
Василевский явился спустя десять минут. Как и я – взволнованный. Я поднялась ему навстречу.
— Прости! – выдохнул он. – Нас задержали на курсе программирования... Зато у меня есть вот это.
Марк достал из кармана джинсовых шорт два жетона и протянул мне.
— Здорово! – обрадовалась я. – Ты молодец. Мы уже по количеству жетонов обгоняем второй отряд...
Осталось взять жетоны с предстоящей олимпиады по физике. Для этого мне нужна помощь Винни. Нужно не забыть попросить его об участии...
Марк взял меня под руку, и мы пошли по узкой тропинке, усыпанной желтыми иголками, вглубь леса. Сквозь толстые стволы сосен виднелось озеро – спокойное и гладкое.
— Ты подумала над тем, о чем мы говорили? – с места в карьер спросил Василевский.
— Подумала, – кивнула я. – Марк, ты очень классный, но...
— Но? – Василевский искренне удивился. – Неужели я ошибся, и тебе ни капельки не нравлюсь?
— Нравишься. Вернее, очень нравился... – я вдруг покраснела и замямлила. Чувствовала себя очень глупо. – Только я не вижу особой заинтересованности во мне. Кажется, ты всем девчонками уделяешь много внимания...
— Ты ревнуешь? – улыбнулся Марк.
— Нет, просто не понимаю тебя.
— И все-таки тебе я уделяю чуть больше внимания, – сказал Марк.
— О-о, я польщена!
По пути сорвала цветок и теперь, опустив глаза, теребила в руках стебель. — Серьезно, Вера, ты понравилась мне с первого учебного дня. Сначала, конечно, внешне. Но чем чаще мы встречались на собраниях, тем больше ты мне становилась интересна. Не знаю, почему все это время я так медлил. Наверное, поначалу решил, что не нравлюсь тебе. А тут, к концу учебного года, не мог не заметить, как ты стала смотреть на меня в гимназии.
Наверное, я снова покраснела. Со стороны-то мне казалось, что я все это время была сама невозмутимость.
— В общем, я понял. Претензия в том, что я много общаюсь с другими девчонками, верно? Так это ж без задней мысли... Просто хочется со всеми быть в хороших отношениях.
— Да я вообще без претензий! – запротестовала я.
— Тогда в чем дело? Тебе понравился кто-то другой?
Я молчала. Рассказать, что ли, Василевскому, что этот вредный Винни никак не выходит из головы?
— Это Хакер, да?
— Он тут при чем? – вспыхнула я. Марк будто мысли мои прочитал.
— Ты с ним стала много общаться. Вы раньше встречались?
— Нет, просто дружили. Слушай, Марк, ты только не обижайся! Просто все так запутано. Но вряд ли у нас с тобой что-то может...
Сосновая шишка громко хрустнула под чьими-то ногами. Совсем рядом послышались оживленные голоса. И знакомый девичий смех. Я думала, Ирка выйдет на опушку вместе с вожатым, но Третьякова нарисовалась в компании Винни и Дани. Вот принесла ж нелегкая! Заметив нас с Марком, ребята остановились.
— Привет! – первой поздоровалась Ирка. Неловкая пауза. Только птицы, кажется, теперь запели еще громче.
— Привет! – отозвалась я.
Парни молчали.
— Ладно, я пойду, – наконец сказал Даня.
Ирка никуда идти не собиралась. Встала как вкопанная под высокой сосной и с интересом разглядывала нас с Марком. Я-то не рассказала подруге, что собираюсь встретиться с Василевским тет-а-тет.
— Потом договорим, – сухо бросил Марк, явно разочарованный появлением моих друзей. Василевский двинулся вслед за Даней. Винни продолжал стоять рядом с Ирой, словно к земле прирос.
— И что здесь было? – спросила Ира.
— Ничего, – буркнула я, засунув руку в карман сарафана. Там же обнаружила жетоны, которые мне передал Марк... Точно! Жетоны! Знаю, это было не к месту, но мне так хотелось перевести тему разговора... – Кстати, Винни, ты не мог бы мне помочь...
— Снова с Марком? – насмешливо спросил хакер. Ирка удивленно подняла на друга глаза.
— Нет, почему же...
— Вера, я и так приехал в этот дебильный лагерь, как ты и просила. До этого дал тебе его айпод. Что еще ты от меня хочешь?
Я промолчала. Тогда Винни решительным шагом направился в ту же сторону, что и остальные парни. Быстро скрылся за высокими соснами...
— Какая муха его укусила? – удивилась Ирка.
Я пожала плечами.
— Может, дома какие проблемы? – продолжила рассуждать Третьякова, усаживаясь на поваленный ствол сосны. Я вздохнула и села рядом.
— Даня мне рассказывал, что его отчим – чокнутый. И даже тут, в лагере, Винни по телефону нравоучениями достает.
— Да уж, – покачала головой я, вспомнив недавнюю картину, которую видела из окна. – Я об этом знаю. Когда мы еще общались, Винни от отчима жизни не было.
Ирка нащупала ногой прошлогоднюю сухую шишку и зачем-то растоптала ее. Потом с интересом посмотрела на меня. Где-то рядом постукивал дятел. Умиротворение. Захотелось закрыть глаза и нежиться под ласковыми лучами, которые падали на опушку. Как беззаботной кошке... Но Ирка не сводила с меня внимательного взгляда. Тогда я все-таки зажмурилась.
— Долго вы будете мучить друг друга?
— О чем ты? – не открывая глаз, спросила я.
— Вижу ведь, что вы снова друг к другу тянетесь. Может, уже стоит вычеркнуть из памяти тот вечер?
Поначалу мне казалось, что я никогда не смогу забыть о том дождливом дне... Все началось с моей большой и сильной симпатии к рыжему пареньку из соседнего двора. Я все уши прожужжала Третьяковой о том, какой он красивый и замечательный. Рыжий жил через пару домов от нашего, и познакомились мы в кино. Долго ждали начало сеанса и разговорились. С тех пор он и не выходил из моей головы. А когда парень со своими друзьями появился в нашем дворе, мое сердце тут же наполнила радость. Ведь наверняка, это из-за меня! Чужие ребята, будто нарочно, зависали на нашей площадке днями и вечерами, у того самого деревянного замка, чем очень злили Даню, Винни и остальных местных мальчишек.
Не знаю, для чего Третьякова растрепала о моей симпатии своему брату. А тот, конечно, не мог не поделиться с Винни. С тех пор парни не упускали возможности подколоть меня по поводу «любви» к тому рыжему парню. Я огрызалась, сердилась, обижалась и замыкалась в себе, решив тогда, что больше никто и никогда не будет знать о моих чувствах. А рыжий парень, гуляя в нашем дворе, не то что не делал первых шагов, он вдруг просто перестал меня замечать. Будто мы были с ним незнакомы. Я наблюдала за ним из окна, томилась в ожидании нашей встречи. Я не знала о нем ничего, но мои сердце и разум вдруг вообразили себе, что он обязательно смелый, умный и благородный... С такой внешностью парень напоминал мне отважного викинга. Но почему он не делал новых попыток заговорить? Тогда в мою голову начали прокрадываться подозрения, что это Винни и Даня решили отвадить его от меня...
Подозрения оправдались в один весенний пасмурный вечер. Парни сцепились на той же детской площадке. Я увидела потасовку из окна и, не дожидаясь лифта, сбежала вниз. Дождь лил стеной, парни быстро вымокли до нитки и испачкались. Хакер так остервенело бил рыжего кулаком в лицо, что у меня от страха все поплыло перед глазами. Не помня себя, я подскочила к Винни и ухватила его за рукав куртки. Друг только отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи, но не рассчитал силы, и я полетела в огромную лужу. Ирка, которая крутилась здесь же, заверещала. Только тогда Винни ослабил хватку и оттолкнул от себя рыжего парня. Тот рухнул на землю и, хныча, принялся размазывать кровь по лицу. А я лежала в грязной мутной луже, не в силах подняться. Холодная вода затекла в ботинки, мокрые волосы облепили лицо. Дождь продолжал хлестать. Лужа пузырилась, кипела, а я, не обращая внимания на разговоры вокруг и глупые смешки незнакомых ребят из чужого двора, продолжала лежать. Винни молча стоял рядом и смотрел на меня сверху вниз. Тогда я, стараясь перекричать шум дождя, выпалила, что Винни ужасен, и чтобы он больше никогда ко мне не подходил... Подняться на ноги мне помогла промокшая дрожащая Ирка. Подруга довела до дома, и лишь там я дала волю горьким слезам.
Впервые я видела, на какую жестокость способен Хакер. И из-за чего? Не поделили территорию? Глупо. Они ведь с Даней знали, как я отношусь к тому парню, но нарочно цепляли рыжего и его дружков...
С тех пор мы больше не общались. У Винни после драки были большие неприятности. Рыжий написал заявление на Хакера. Начались разбирательства... Я мало следила за той ситуацией, потому как через несколько дней после случившегося моя мама «подалась в бега». Тогда я впервые ощутила нехватку друга... Но первой мириться не хотела. Винни тоже страшно злился и передал через Ирку, что если этот рыжий подонок мне важнее, чем старые друзья, то он разочарован и первым идти навстречу тоже не будет. Он виноват лишь в том, что не сдержал эмоций и толкнул меня в лужу, за это приносит извинения. Я снова передала Ирке, что извинения Хакера мне не сдались... Третьякова разворчалась, что больше не будет нашим посыльным. В общем, разругались в пух и прах.
Позже Ирка поведала, что рыжий паренек на самом деле был не таким милым, как нам с ней казалось, и по лицу получил за дело – высмеивал нашу компанию, а меня вообще назвал молью и прилипалой. Это ей Даня спустя какое-то время рассказал. А в нашем дворе крутился вообще не из-за меня, а из-за Рудневой, которая на него внимание не обращала...
Не знаю, что выбивало из колеи больше – публичное унижение, конец большой дружбы, растоптанные чувства, безответная любовь... Да еще и самое больное событие – побег мамы. Но та весна, два года назад, будто поделила мою жизнь на «до» и «после».
Вспоминая все прошедшие неприятные события, я надолго замолчала, и Ира восприняла затянувшуюся паузу, как мое нежелание разговаривать на эту тему. Что ж, в этом она была права.