Мой Бессмертный Господин

 Глава 79

«В час, когда глупость впервые стала крыльями, а дорога назад исчезла в предрассветном тумане»

Часть 2

— Что нам это даст?.. — тихо спросил Вэньянь, глядя на то, как в небо поднимаются алые талисманы. — Ты знаешь, что делаешь?..

— Просто смотри... — Цзяньминь стиснул зубы и, стараясь не дышать, вывел в воздухе последний знак. Кисть дрожала в его пальцах, тушь расплывалась, но он не смел остановиться. Если прервёшься на середине, заклинание либо не сработает, либо сожжёт тебя изнутри. Учителя говорили об этом на каждой лекции. Жаль только, что они не уточняли, как правильно читать подобные иероглифы.

— Давай же, — прошептал он, — давай...

Талисманы, которые он разложил вокруг себя, вдруг взметнулись в воздух. Десятки, сотни маленьких бумажных листочков с наспех начертанными рунами закружились в вихре, затрепетали, засветились слабым золотым светом. Они взлетели всё выше, сплетаясь в причудливый узор, и в центре этого сияющего круга воздух начал плавиться, искрить, расслаиваться.

Вэньянь, стоявший в трёх шагах и готовый в любой момент сорваться с места, выдохнул сквозь зубы. — Ты хоть сам понимаешь, что творишь?

— Молчи! — огрызнулся Цзяньминь, но голос его сорвался, потому что в тот же миг из сплетения талисманов ударил ослепительный столб света, а воздух разорвался с таким треском, будто кто-то разодрал само небо.

Когда пятна перед глазами рассеялись, на месте кружащихся талисманов стояла каменная дверь. Небольшая, древняя, покрытая рунами, которые мерцали холодным голубоватым светом.

Сюй Цзяньминь, увидев дверь, хотел что-то крикнуть, но не успел. Створки распахнулись сами, резко, беззвучно, и оттуда, изнутри, хлынул холодный ветер, пахнущий камнем и древностью. Ни лестницы, ни коридора. Только слепящая белизна, которая вдруг схватила их за шкирки и потащила внутрь.

— Я не хочу! — заорал Гуан Вэньянь, пытаясь уцепиться за косяк, но пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым.

— Поздно! — крикнул в ответ Цзяньминь, которого уже засосало по пояс. — Дыши ровнее, а то...

— А то что?!

— А то не знаю! Я первый раз такое творю!

Мир вокруг них скрутился в спираль. Камни, небо, деревья — всё смешалось в одно бесконечное вращение, от которого закладывало уши и тошнило. И когда Вэньянь уже был готов попрощаться с жизнью, его выбросило наружу...

***

Утро в небольшой деревушке началось раньше, чем обычно. Улицы пустовали, в загонах надрывалась голодная скотина, а в центре всё так же лежали шесть тел, накрытых белыми покрывалами. В домах не горел свет, и городские ворота никто не охранял. Стояла кромешная тишина.

И эту идиллию, если её можно было таковой назвать, нарушил гулкий шум. Прямо на окраине, недалеко от дальнего въезда в деревню, воздух вдруг содрогнулся. Кто-то незримый провёл по нему невидимым ножом, и в том месте, где ещё мгновение назад была пустота, заискрились маленькие сияющие трещины. Они росли, ветвились, складывались в арку, и с противным хрустом разорванной материи, из ниоткуда, проявилась каменная дверь. Небольшая, покрытая рунами, которые мерцали холодным голубоватым светом.

Её створки распахнулись с грохотом, и из проёма, будто извергаемые самой землёй, с диким криком и режущими слух ругательствами, вывалились два юных тела. Юноши упали друг на друга, кряхтя от боли и негодования. Дверь тут же захлопнулась, трещины в воздухе сошлись, и через мгновение от пространственного перехода не осталось и следа. Только в воздухе ещё кружились десятки талисманов, которые медленно тлели, превращаясь в чёрный пепел и оседая на грязную землю.

— Цзяньминь, почему ты сразу не сказал, что мы можем это использовать?! — выкрикнул Вэньянь, переворачиваясь на спину и смахивая волосы с лица. Он попытался встать, но ноги не слушались. Мир перед глазами всё ещё вращался, и где-то на задворках сознания билась одна мысль: они живы. Живы. Не застряли между мирами, не разорвало на части. — Зачем мы тащились пешком в горы три часа?!

— Не кричи, гнездо! — рыжеволосый юноша поднялся и с невозмутимым видом уселся на землю в позу, которую нормальный человек мог бы принять, только если бы его собрали из чужих частей: нога закинута на ногу, но не так, как все, а с выворотом колена; спина прямая, но плечи развёрнуты под неестественным углом; руки сложены на груди, хотя локти смотрят в разные стороны. Гуан Вэньянь, привыкший к этому зрелищу, всё равно поморщился. Каждый раз казалось, что это веснушчатое недоразумение переломали, а он просто сидит и ждёт чаю. — Я не знал, что получится! И решил... ну, просто проверить!

— Проверить?! — Вэньянь вскочил, отряхиваясь, и уставился на друга с таким выражением лица, будто он только что узнал, что его подписали на пожизненную каторгу за кражу императорской печати. — Ты решил проверить неизвестное заклинание, которое нас могло отправить в недра земли, в желудок голодного дракона или, что ещё хуже, — в женскую баню?!

— В баню? — Цзяньминь наконец распутал себя и встал, хрустнув шеей. — Это было бы... познавательно.

— Это был бы конец твоего пути совершенствования! Нас бы выгнали из клана с позором! С клеймом прямо на лице!

— С каким ещё клеймом?

— А это неважно! — отрезал Гуан Вэньянь, тыча пальцем в грудь друга. — Объясни: откуда ты вообще узнал о заклинании «Врата десяти тысяч ли»? Мастера нам об этом ещё не рассказывали!

Цзяньминь замялся. Посмотрел на небо. Посмотрел на землю. Потом почему-то на свой сапог, будто надеялся найти там подсказку. — Я... подсмотрел, — выдавил он.

— Где?!

— В библиотеке клана. В той её части, куда нам входить... ну... не очень-то и разрешено.

Вэньянь медленно закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Открыл. — Ты хочешь сказать, что мы только что переместились на неизвестно, сколько ли, с помощью заклинания, которое ты украл из запретной секции и прочитал накануне, не понимая даже половины иероглифов?..

— Во-первых, ты знаешь, насколько мы переместились. Это следует из названия заклинания. А во-вторых... я всё понял! — обиделся рыжий. — Примерно, ну... где-то на семь фэнь!

— На семь?!

— На восемь с половиной, — поправил юноша и усмехнулся. — Я же говорил, что не знал, получится ли. Но получилось же! И привело нас... — он огляделся, прищурился, разглядывая пустые дома и белые силуэты тел, лежащих на улице, — ...кажется, в какое-то очень грустное место. А, Вэньянь? Ты как, цел? Не потерял ничего по дороге? Совесть, например?

— Я тебя убью.

— Сначала догони.

— Я тебя убью в самом ближайшем будущем. Очень медленно. Очень изобретательно. Возможно, с использованием подручных материалов.

— Это, какие же?

— Вон, — Вэньянь кивнул на кучу коровьих лепёшек у забора, — материалы богатые. Идей много.

Сюй Цзяньминь побледнел, но быстро взял себя в руки. — А ты вообще не хочешь спросить, как я понял, куда нас переместит проход?

— И как же?

— Дверь приводит туда, где находится хозяин вещи, которую я использовал в качестве якоря! — гордо объявил рыжеволосый, выпятив грудь колесом.

— Вещи? — Вэньянь замер. — Ты что, что-то украл у господина Ли? Ты обокрал императора?!

— Не совсем... — Цзяньминь вдруг стал похож на нашкодившего щенка: уши невидимо опустились, хвост поджался, взгляд ушёл в сторону. — Я... ну... позаимствовал.

— Что ты позаимствовал?!

— Платок. Просто носовой платок!

— Платок императора?!

— Он валялся на полу в тренировочном зале после того, как господин Ли уронил его, когда вытирал лицо! А я подумал: вдруг пригодится? Ну, для заклинаний поиска. Для тренировки. И вот...

— И вот мы в какой-то забытой богами деревне, где даже собаки сдохли от тоски, — Вэньянь схватился за голову. — Цзяньминь, ты — гений. Гений запредельной идиотии!

— Это ты ещё не знаешь самого интересного, — тихо сказал рыжий, отступая на шаг.

— Чего?!

— Платок... он не совсем чистый. Там кровь. Немного. Совсем чуть-чуть. Господин Ли, наверное, порезался или... ну...

Гуан Вэньянь сделал шаг вперёд. Потом второй. Потом развернулся и молча, очень спокойно, пошёл в сторону ближайшего забора с намерением, судя по походке, либо повеситься, либо разбить голову о ближайший столб.

— Вэньянь, стой! — закричал Цзяньминь, бросаясь за ним. — Вэньянь! Я пошутил! Про кровь — пошутил! Платок просто забыл постирать, там пыльца! Пыльца с цветов!

Но Вэньянь уже ничего не слышал. Он сидел на корточках у забора, обхватив голову руками, и тихо, очень тихо, напевал себе под нос погребальную песнь. — Я слишком молод, чтобы умирать. И слишком красив, чтобы умирать вот так, в компании человека, который считает, что украсть платок у императора — это «позаимствовать» и что на семи фэнях понимания заклинания можно прыгать через измерение.

— На восьми с половиной, — поправил Цзяньминь.

— На восьми с половиной, — кивнул Вэньянь, не поднимая головы. — Это всё меняет. Я чувствую себя безопаснее.

— Вот и правильно, — сказал рыжеволосый, опускаясь рядом с ним на корточки. — А теперь... мы вроде как пришли. Где-то здесь должен быть господин Ли. Или... что-то, что связано с ним. Иначе бы платок нас сюда не привел.

— Я убью тебя. Потом.

— Договорились, — легко согласился Цзяньминь, будто для него это было привычное дело. — А пока можешь дать мне руку? Я, кажется, растянул лодыжку, когда падал из прохода...

— Я дам тебе руку, — ответил Гуан Вэньянь с абсолютно каменным лицом. — Я дам тебе руку и приставлю её к твоей шее.

— Ты добрый.

— Я смертельно опасный.

— Это одно и то же?

— В нашем случае — да.

Они помолчали, глядя на серое утреннее небо, на пустые дома, на силуэты под белыми покрывалами. Юные адепты не знали наверняка, точно ли это были тела, но внутреннее чутье подсказывало: ошибки быть не может.

— Вэньянь?

— Что?

— Нам, правда, надо встать и разобраться, что здесь случилось.

— Знаю.

— И найти господина Ли.

— Знаю.

— И...

— Цзяньминь, если ты сейчас скажешь: «и не умереть», я закопаю тебя прямо здесь, рядом с этими лепёшками, и скажу, что нашёл уже в таком виде.

Рыжий закрыл рот. Гуан Вэньянь тяжело вздохнул, обернулся и протянул другу руку. — Вставай, чудовище. Пора работать.

Сюй Цзяньминь ухватился за его ладонь, подошел ближе и улыбнулся. — А я говорил, что у тебя доброе сердце.

— Я сейчас его вырву и покажу тебе. Оно будет не доброе. Оно будет чёрное и голодное. И оно захочет съесть твоё.

— Романтик.

— Труп.

Они двинулись в сторону площади, оставляя за спиной догорающие в воздухе клочья пепла и тишину, которая стала чуть громче. Молодые адепты тихо перемещались по закоулкам, стараясь не выходить к центру деревни. Хоть окна и были пустыми, нельзя быть уверенными, что за ними не следят. Но им всё же необходимо было осмотреть тела.

Подкравшись к нужному месту, они огляделись. Первым сделал шаг Цзяньминь. Он присел на корточки и, приподняв белую ткань, ужаснулся. Это было тело юной девушки. Измождённое, изуродованное и... иссушенное. Просто скелет, обтянутый кожей и покрытый язвами. Рыжеволосый, не привыкший к таким зрелищам, тут же прикрыл рот рукой, сдерживая тошноту, и осел на землю.

— Боги... что... что с ними стало?!

— Тише ты, не кричи! — Гуан Вэньянь подошёл к нему и помог подняться. Он мельком заметил открывшееся тело и, вздрогнув, отвернулся. — Вот поэт... — молодой человек замер, не успев договорить. — А это ещё что?..

Юноша отпустил друга и, собрав всю волю в кулак, сделал пару шагов к северной окраине деревни. И увидел эту... картину. Тёмный колодец, обвешанный талисманами. Странные рисунки на рыхлой земле: круги, линии, иероглифы, смысла которых он не понимал. И... существо, застывшее на краю родника. Неясная тварь, отдалённо напоминающая девушку, была перетянута золотыми магическими нитями и не шевелилась. Казалось, она мертва, но её аура говорила об обратном. Она дышала. Тихо, неровно, будто спала.

— Эти нити... — прошептал Вэньянь, делая шаг к твари. — Они точно здесь. Это... духовные нити господина Хуа. Но где они? Почему так тихо? Где все?! — блондин уже начинал паниковать, теряя всю свою невозмутимость.

Цзяньминь встряхнул головой, всё ещё бледный, но уже держащий себя в руках. Он подошёл к другу, встал рядом и уставился на колодец. — Может, они внутри?..

— Внутри колодца?

— А почему нет? Нити ведут туда, — рыжий кивнул на золотые пряди, которые тянулись от тела твари к чёрному зеву колодца, уходя в темноту. — Значит, там что-то есть. Ты так не думаешь?..

— Или кто-то, — поправил Вэньянь, и голос его дрогнул.

Они переглянулись. — Нам туда надо? — спросил Цзяньминь, с надеждой услышать «нет».

— Нам туда надо, — обречённо ответил Вэньянь, который только что понял, что завтракать он будет не в тёплой чайной, а в компании колодезной крысы и, возможно, собственной смерти.

— Может, сначала покричим? — предложил рыжеволосый. — Ну, вдруг господин Ли услышит и выйдет сам?

— Гениальная идея, — Гуан Вэньянь посмотрел на него с каменным лицом. — А заодно созовём всех монстров в радиусе десяти ли. Давай, кричи. Я рядом постою, полюбуюсь, как тебя будут есть первым.

— Ты же меня прикроешь?..

— Я тебя прикрою. От себя.

— Это не считается...

— Ещё как считается.

Они замолчали. Тишина давила. Где-то вдалеке скрипнула дверь, или их воспаленному сознанию просто показалось. Ветер донёс запах гари и ещё чего-то сладковатого, тошнотворного. Это был плохой знак, но вдруг императору требуется помощь?..

— Ладно, — сказал Сюй Цзяньминь, выпрямляясь и одёргивая халат. — Идём. Но если я умру, — я вернусь мертвецом и сведу тебя с ума.

— Ты и при жизни достал, — вздохнул Гуан Вэньянь, делая первый шаг к колодцу. — Что уж там о смерти говорить.

Они подошли к краю и заглянули внутрь: чернота, ни дна, ни воды. Только холодный воздух, поднимающийся снизу, и золотые нити, которые уходили в самую глубину, теряясь во тьме.

— Лестницы нет, — констатировал Вэньянь.

— А ты что, боишься высоты?

— Я боюсь не высоты. Я боюсь разбиться насмерть, а потом лежать внизу, в то время как ты будешь сверху кричать: «Вэньянь, ты как там?», а я не смогу ответить, потому что буду мёртв, и это будет ужасно неловко.

— Зато тихо, — философски заметил Сюй Цзяньминь. — Ты бы оценил.

Гуан Вэньянь медленно повернул к нему голову. В его глазах читалось желание закопать друга прямо здесь, не дожидаясь окончания их миссии, если её можно таковой назвать.

— Это была шутка, — быстро сказал рыжеволосый. — Правда!

— Я понял.

— Ты не смеёшься.

— Никогда не смеюсь над шутками мертвецов.

— Но я же ещё не...

— Это вопрос времени, Цзяньминь. Вопрос времени.

Они снова замолчали. А потом, словно услышав их голоса, из глубины колодца донёсся звук. Тихий, протяжный, будто кто-то звал на помощь. Или просто стонал от боли...

— Ты слышал? — спросил Вэньянь, не отрывая взгляда от черноты.

— Да, — ответил рыжий, и в его голосе впервые не было слышно веселья.

— Идём.

— Идём...

***

— Итак, — тишину комнаты нарушил резкий мужской голос. — А теперь ты мне всё расскажешь...

— Ч... что?! — из сна господина Хуа вырвал его друг. Открыв глаза, мужчина с удивлением осознал, что сидит на стуле. Его ноги и руки оплетал сияющий магический кнут, не позволяя двинуться. — Вэймин, ты в своём уме?! Это что за доброе утро такое?!

— Какое тебе доброе утро?! — господин Ли выкрикнул, скрестив руки на груди. — Ты со вчерашнего вечера ведёшь себя странно. Не болтливый, не улыбчивый. Пропал куда-то и вернулся поздно. Что происходит?!

— А ты за мной следишь? — Хуа Ли дёрнул рукой, но кнут лишь туже сжался вокруг запястья. — Ты что, моя жена?

— О, это что была шутка, Хуа Ли? Слабовато, — шикнул мужчина, сверкнув глазами. — Что случилось? Ты что-то нашёл и мне не сказал? Или... та тварь тебе запудрила мозги? Не геройствуй!

— Геройство? Это по твоей части, — нежное лицо Хуа Ли исказилось злобой и... обидой. Настоящей, не наигранной, не театральной. А именно той, которую он никогда не показывал при посторонних. — Ты знал, да? Ты знал о том, что происходит в мире? Про воду, про разлом? Про то, что безопасность людей под угрозой?!

Ли Вэймин замер как вкопанный. Слова ударили больнее любого клинка. Он не нашёл, что сказать, и лишь тяжело вздохнул, потирая переносицу. Этот жест выдавал его с головой, когда он не знал, как поступить. Он хотел ему рассказать, правда. Но позже. Не в таких обстоятельствах. Но сейчас они этого требовали.

— Откуда ты знаешь... — выдохнул он, прикрыв глаза.

— Значит, правда... — Хуа Ли разочарованно покачал головой, и в его взгляде погас тот самый огонёк, который всё ещё надеялся на лучший исход. — Как ты мог...

— Да послушай ты! — Вэймин открыл глаза и подошёл ближе, почти вплотную. — Шиди, я узнал об этом всего несколько дней назад. И с того момента нахожусь в глубочайшем... оцепенении! Я впервые не знаю, как быть и с чем мне предстоит столкнуться! — император присел напротив, закусывая нижнюю губу. Он делал так всегда, когда нервничал. С той самой поры, когда только начинал учиться держать меч. — Я просто не успел. Я даже не знаю, о чём говорить, потому что...

— А... как ты узнал?.. — растерянность друга немного смягчила господина Хуа и он перестал дёргаться. Вэймин, заметив это, чуть ослабил хватку. Кнут больше не впивался в его запястья. — Как? От кого? Ты уже сталкивался?..

— Я... — господин Ли не успел договорить.

В дверь их небольшой комнатушки раздался стук. Громкий, панический, почти истеричный. А следом — крик дочери старосты.

— Господа! Скорее! — девушка колотила в деревянную створку так, будто от этого зависела её жизнь. Когда Вэймин распахнул дверь, она даже не заметила его связанного напарника. Её глаза были расширены, дыхание сбито, лицо мокро от слёз. — Там... на улице! К колодцу пришли двое... двое мальчишек!

— Мальчишек?! — выкрикнул господин Ли, хватая её за плечи. — Что за мальчишки? Откуда взялись? Где они?

— Я не знаю, — она тяжело дышала, испуганно глотая слёзы. Каждое слово давалось ей с трудом. — Они не местные. Два юноши, видимо, из богатых семей. Они были в дорогих одеждах. Синий шёлк с золотой вышивкой в виде волн...

Когда Ли Вэймин услышал это, казалось, его чёрные волосы начали медленно седеть. Лицо побледнело. Челюсть сжалась. Этого он и боялся...

— В синих...

— Да, Ваше Величество, — девушка всхлипнула, вытирая щёки дрожащими руками. — Два молодых юноши. Они... спрыгнули в колодец.

— Спрыгнули?! — тут уже выкрикнул Хуа Ли, дёрнувшись на стуле с такой силой, что кнут заскрипел, но не поддался. — Когда?..

— Вот только что... я, как только увидела, сразу к вам...

— Хорошо, — Вэймин попытался успокоиться. Он глубоко вдохнул, выдохнул, заставил себя говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Иди к себе и запрись в комнате. Мы разберёмся.

Девушка кивнула, ещё раз всхлипнула и, приподняв подол платья, побежала прочь по коридору. Заклинатели переглянулись. Тварь, запечатанная в колодце, только и ждала свежей крови. Живой силы. Духовных ядер. А двое глупых мальчишек только что спустились к ней прямо в лапы.

Когда шаги девушки затихли, Ли Вэймин взмахнул рукой и кнут вокруг рук и ног Хуа Ли исчез, растворившись в воздухе. Господин Хуа свободно поднялся, потирая запястья, на которых уже проступали красные полосы.

— Мы ещё не договорили, — шикнул он, и в его голосе снова появилась сталь. — Когда спасём твоих нерадивых учеников — ты мне всё расскажешь.

— Нерадивых? — Вэймин уже натягивал сапоги, даже не глядя на друга. — Они очень умны, Хуа Ли. Не стоит их недооценивать, и...

— Это не отменяет того факта, что они поступили как глупцы, — Хуа Ли поправил воротник, провёл рукой по волосам, приводя себя в порядок. — Это же надо было додуматься...

— Как они вообще сюда попали? — Ли Вэймин наконец поднял глаза. Они встретились взглядами. В них было всё: и злость, и вина, и что-то отдалённо похожее на страх.

— Идём уже. Сейчас не до разборок, — наконец сказал Хуа Ли. — Но это не значит, что я не буду капать тебе на мозги за молчание.

— После, — отрезал господин Ли, направляясь к двери. — Сначала — ученики.

— Идём, — Хуа Ли шагнул следом.

Они вышли в коридор. За окнами серело утро, но солнце так и не показалось. Над деревней висела тяжёлая, давящая тишина. И где-то впереди, на дне старого колодца, их ждали двое глупых, отчаянных, безумно дорогих им мальчишек.

— Хуа Ли, — сказал Вэймин уже у выхода.

— Да?

— Спасибо, что разбудил.

— Я тебя не будил, — хмыкнул господин Хуа. — Это ты меня разбудил. Кнутом. По рукам.

— Я про другое, — Вэймин посмотрел на серое небо. — Про правду.

Хуа Ли промолчал. Он просто положил руку на плечо друга и сжал. Сильно, быстро, по-мужски. А потом убрал и шагнул вперёд. — Идём, Ваше Величество. Ваши идиоты ждут.

— Наши, — поправил господин Ли, и они вместе вышли на улицу, где ветер трепал сорванные талисманы, а чёрный зев колодца ждал новых гостей.

Когда они приблизились, люди уже собирались в центре и с ужасом ждали, что будет. Женщины прижимали к себе детей, старики шептали молитвы, мужчины вновь сжимали в руках топоры и вилы, будто это могло помочь против того, что обитало в колодце. Господин Ли попросил их укрыться в домах, и не зря, как оказалось. Стоило им подойти ближе, как тварь зашевелилась. Сначала дёрнулась одна нить, потом другая. Золотые пряди, опутывавшие существо, замерцали тревожным светом, будто пытались удержать то, что уже не могли контролировать.

— Что за... — Хуа Ли замер на месте.

Он не ожидал. Он, глава клана «Бушующий рассвет», мастер духовных нитей, не мог поверить своим глазам. Какая-то низшая гадость, какая-то тварь из колодца, и она смогла совладать с его заклинанием? Она разъедала нити, перетирала их, будто гнилые верёвки, — подпитка живой силой учеников сделала своё дело. И этой заминки хватило. Тварь дёрнулась резко, сильно, всем своим изуродованным телом. Золотые нити натянулись, затрещали и рассыпались в воздухе тысячами сверкающих искр, похожих на упавшие звёзды.

— Глупцы, глупцы! — со смехом выкрикнуло существо. Ее голос был тоньше, чем прежде, почти радостный. — Молодые невинные души. Ещё и заклинатели. С золотыми ядрами. Отличная прикормка для меня!

Она, показалось, хлопнула в ладоши, будто танцовщик на сцене, закончивший удачное представление. А потом резко нырнула вниз, скрываясь в темноте колодца, и растворяясь в чёрной глубине, откуда потянуло холодом и запахом гнилой воды.

— Да что же мы за идиоты такие?! — Ли Вэймин со всего маху ударил в рядом стоящее дерево. То рассыпалось щепки. Древесные осколки разлетелись в стороны, и один из них чиркнул по щеке Хуа Ли, оставляя тонкую царапину. Тот даже не пошевелился. Он смотрел на друга и впервые за долгое время не знал, что сказать.

— Мы вообще кто?! — продолжил господин Ли, и его голос гремел над опустевшей деревней. — Высшие существа этого мира! Так какого Гуя мы позволяем такому случаться?!

Он развернулся к колодцу, и в его глазах полыхнуло нечто такое, от чего Хуа Ли невольно сделал шаг назад. Он видел Ли Вэймина разным: злым, уставшим, пьяным, счастливым. Но таким — нет. Не припоминал.

— Какая-то дрянь смогла нас провести! — продолжал император, и каждое его слово тяжелело, наливалось силой. — Так мало того, что провела, так ещё и напиталась духовными силами моих учеников, и обманула твоё заклинание!

Он замолчал. И тогда случилось невероятное. Глаза господина Ли засияли. Сначала слабо, едва заметно, а потом — ярко, ослепительно, будто два солнца зажглись на его лице. Вода отозвалась не сразу. Мгновение, и мир замер в ожидании. А потом она загудела, низко, глухо, будто огромный зверь, почувствовавший руку хозяина. И в тот же миг, словно по приказу, вся близлежащая к деревушке вода задрожала: в колодце, в бочках у домов, в лужах, оставшихся после вчерашнего дождя. Вода взметнулась к небу, с каждой стороны, с каждого кусочка земли, где была хоть капля. Она поднималась прозрачными столбами, что тянулись выше домов, выше деревьев, к самым облакам, переливаясь всеми оттенками синего: от бледного, как утренний лёд, до густого, почти чёрного, как глубины океана. Она сверкала на утреннем свету, и в каждом её кристаллике отражалась ярость Хранителя Водных врат.

Воды подчинялись своему хозяину. Они сомкнулись вокруг деревни, образуя купол, прозрачный, переливающийся, но прочный, как вековая сталь. В воздухе запахло озоном и чем-то ещё — тем, чем пахнет мироздание в момент рождения: чистой, древней, необузданной силой. Ни одна тварь не могла пройти сквозь него. Ни одна душа — выйти наружу.

Хуа Ли видел, как побелели костяшки пальцев друга, как мелко задрожали его руки. Удерживать столько воды стоило немыслимых усилий, ведь каждая капля тянула из императора духовную силу, выжимала его, как старую тряпку. Но он не отступал.

— Вэймин... — тихо позвал Хуа Ли. Мужчина не знал, что сказать. Он просто стоял и смотрел, как его друг делает невозможное. — Вэймин, остановись. Ты можешь не справиться, и тогда погибнут невинные люди! — господин Хуа смотрел на это и не мог отвести взгляда. Он видел многое за свою жизнь, но такое — впервые. Его товарищ не просто использовал силу. Он стал ею. И от этого зрелища становилось не по себе.

— Чтобы эта дрянь не смогла больше выбраться и нас провести, я должен рискнуть, — император повернулся к нему, и Хуа Ли увидел в его глазах не гнев, а решимость. Холодную, непоколебимую, как лёд на вершинах гор, который не тает никогда. — Она не заслужила прощения.

— Вэймин...

— Уничтожим её.

С этими словами мужчина развернулся и, не раздумывая, сиганул вслед за существом в темноту колодца. Чёрная глубина поглотила его мгновенно: ни крика, ни всплеска, ни звука. Только тишина. Хуа Ли стоял на краю и смотрел вниз, в темноту, где только что исчез его друг. Где, возможно, уже были его ученики. Где, возможно, была погибель.

— Ну, уж нет, — сказал он тихо, поправил воротник и шагнул следом, прошептав уже в пустоту: — Без меня не начинай.

И колодец принял ещё одного. Вода над деревней вздрогнула, но не рассеялась. И где-то там, в глубине, где не было ни света, ни воздуха, ни надежды, зажглись две золотые искры, — духовные нити господина Хуа. Они снова тянулись вниз. На этот раз — не для того, чтобы поймать. А чтобы найти...