Мой Бессмертный Господин

Глава 69

«Опавший цветок возвращается к корню»

Часть 1

― А что мы... хотим увидеть в Ваньсо?.. ― тихо поинтересовался молодой человек, не выпуская из внимания господина Ли, и стараясь поспеть за его шагом. – Я ведь уже понял, что деревню считали проклятой незаслуженно. Так зачем?..

― Ты же побывал в ней, не так ли?.. ― Вэймин покосился на него. ― Что ты почувствовал, когда впервые там оказался?..

― Что почувствовал?.. ― Ли Вэйхуа на мгновение замедлил шаг, опуская глаза вниз. И вправду, что он чувствовал? Его эмоции трудно было описать, но их явно нельзя было назвать... страхом, который испытывали остальные. ― Когда я переступил порог, то внутри появилось чувство, схожее с животным ужасом. Но, когда мы вернулись, я понял, что единственное леденящее ощущение, которое висело на мне грузом ― это отчаяние. Грусть, досада, печаль, обида. Всё, что может описать щемящее чувство внутри, когда ты теряешь что-то очень... важное, ― он приложил ладонь к груди и прикрыл глаза.

― Страх и отчаяние ― это высшая форма человеческого сознания. Они помогают вам полноценно существовать, оберегая от страшных действий. Но если страх действительно может помочь, то отчаяние, порой, заставляет падать на колени. Именно это чувство разрывало меня изнутри, когда на моих глазах, то, что я всю жизнь строил, начало рушиться. То, чем я дорожил, что любил и ценил. Ваньсо была моей цитаделью, священным местом. Ни храм, а вся деревня стала обителью моего божественного сознания. И когда её не стало, ― мой мир тоже рухнул. Наверное... именно это испытывают родители, когда видят смерть своих чад, да? ― господин Ли покачал головой. ― Перед тем как уйти навсегда, я хочу, чтобы ты посмотрел на Ваньсо и запомнил её такой, какой она помнится мне. И чтобы именно с этими воспоминаниями ты жил дальше, позабыв о пустынных улицах, разрушенных домах и о дворе, устланном остывшими телами в лужах собственной кровавой росы. Хотя, ту дрянь вряд ли можно назвать кровью в привычном её понимании, но все же, зрелище малоприятное.

― То есть, это Ваш прощальный подарок? Чтобы на одну травму в моей голове стало меньше? ― Вэйхуа нервно хохотнул, дёрнув бровью. ― Это так... в Вашем стиле...

― Стиле?.. ― Ли Вэймин обернулся на него в недоумении. ― Как понять «в моём стиле»?

― Ну... ― его глаза забегали по образу господина Ли, стараясь придумать верный ответ. ― Подобные... неординарные подарки соответствуют Вашему образу и характеру, если так можно сказать. По крайней мере, я сужу по тому представлению, что сложилось в моей голове.

― Вот как, ― Вэймин задумчиво приложил палец к подбородку и усмехнулся. ― Что ж, думаю, ты прав. Кажется, таким образом, я отвечу на все твои главные вопросы?

― Ответите?.. ― и тут до Вэйхуа дошло: господин Ли прав. Он мысленно перебрал все вопросы, что накопились за время их «знакомства», и с удивлением обнаружил, что пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать их. Вэймин никогда не оставлял его в неведении. На вопрос о том, кем был сам господин и как к нему относились люди, ― он просто привёл его в город и позволил увидеть всё своими глазами, услышать своими ушами. На вопрос о том, как они связаны, ― последовал долгий, подробный разговор, где каждое слово подтверждалось точными примерами из прошлого. А вопрос о проклятии деревни Ваньсо... что ж, господин Ли собирался показать ему это прямо сейчас.

Вэйхуа замер, поражённый простотой и ясностью открывшейся истины. ― Вот оно что... ― прошептал он, глядя на невозмутимую спину мужчины. ― Ты не отвечаешь на вопросы о «сокровенном» напрямую, ― ты показываешь.

Господин Ли не обернулся, но Ли Вэйхуа показалось, что уголок его губ дрогнул в лёгкой, едва уловимой усмешке. И тогда в голову молодого человека пришла дерзкая, пугающая своей смелостью мысль. Если Ли Вэймин и вправду открывает истину через деяния и видения, а не через сухие слова... значит ли это, что можно попросить его показать ещё кое-что? То, о чём он боялся даже думать, но что жгло его сердце сильнее всех тайн Поднебесной.

― Господин Ли... ― голос Вэйхуа дрогнул, но он заставил себя продолжить. ― А можно попросить тебя поведать мне ещё кое-что? Не словами, а... наглядно?

― Наконец-то ты отбросил формальности, ― он обернулся, а его волосы и одежды всколыхнулись в такт движениям. ― Последнее желание. Время на исходе.

― Покажи мне... тот день, спустя два года после последнего путешествия в «Золотой клён». Тот день, когда запустился спусковой механизм...

― Умно, ― господин Ли усмехнулся и взмахнул рукой. ― Ну, давай посмотрим.

***

Стоило им переступить невидимую грань, как мир взорвался звуками. Небо над землей, ещё мгновение назад безмятежно-голубое, теперь разрывали протяжные, величественные звуки боевых горнов. Их гул, низкий и пронзительный одновременно, отражался от величественных стен и уходил эхом в самые дальние кварталы столицы. Ему вторили тысячи голосов: с каменных трибун, возведённых на манер амфитеатра вокруг гигантской арены. Восторженные крики неслись ввысь, заглушая даже гул горнов.

Вэйхуа замер, поражённый масштабом. В воздух, свистя и рассекая облака, одна за другой взмывали стрелы: учебные, с тупыми наконечниками, но от этого не менее впечатляющие. А следом за ними в небо ударили разноцветные салюты, рассыпаясь золотыми, алыми и изумрудными хризантемами прямо над головами ликующей толпы. Внизу, между трибунами и ареной, сновали отряды стражи. Все как один в торжественных доспехах, расшитых серебряной нитью, с алыми кистями у поясов. Они зорко всматривались в гостей, выискивая возможных нарушителей, но даже их суровые лица сегодня светились гордостью.

― Это... ― выдохнул Вэйхуа, чувствуя, как сердце начинает биться в одном ритме с этим всеобщим ликованием, вибрируя в горле. ― Что это?..

Но ответ он уже знал. Это был тот самый великий день, с которого всё началось. В центре арены, на искусственном возвышении из белого нефрита, лицом к огромному полю, окружённому многотысячными трибунами, возвышались они. Восемь тронов. Не просто сидений для знати, а настоящие небесные пьедесталы, каждый из которых сиял цветами и символами своего клана. Они стояли в ряд, возвышаясь над толпой, и с них открывался безупречный обзор на всё, что происходило внизу. Восемь владык. Восемь великих кланов Гуожи.

На трибунах яблоку негде было упасть. Торговцы, крестьяне, ремесленники, странствующие воины, монахи, и знать, на отдельных приподнятых ярусах. Все пришли сюда ради зрелища. Ради надежды увидеть, как кто-то из юных адептов, ещё вчера безызвестных, сегодня сделает первый шаг к величию.

А внизу, на самом поле, выстроились они: десятки, сотни юношей и девушек в одинаковых тренировочных одеждах. Их лица были бледны от волнения, ладони сжимались в кулаки, взгляды были прикованы к восьми тронам. Каждый из них сегодня мечтал об одном: чтобы хотя бы один из великих владык, всего лишь на миг, задержал на нём свой взгляд. Увидел искру. Позволил надежде стать явью.

― Это отбор, ― тихо произнёс Вэймин, и его голос потонул в очередном взрыве салюта. ― Собрание Гуожи выбирает новых адептов для великих кланов. ― Этот день был торжественным. И каждый из стоящих на поле готов был отдать всё, чтобы именно сегодня небо улыбнулось именно ему.

После этих слов Вэймин шагнул вперёд. Плавно, величественно, и синие полы его одежд взметнулись за спиной, подобно крыльям небесной птицы. Он опустился на трон, закинул ногу на ногу и, чуть склонив голову, подпёр щеку ладонью. В этой расслабленной позе чувствовалась не просто уверенность, а прирождённая власть, не нуждающаяся в доказательствах. И в тот же миг толпа взорвалась ликованием. Крики восторга смешались с грохотом праздничных залпов: в небо одна за другой взмывали стрелы с сияющими голубыми наконечниками, оставляя за собой мерцающий след. И вдогонку за ними, ввысь устремились салюты. Они взрывались в чистом небе, рассыпаясь тысячами искр, и из этого сияющего хаоса проступил величественный герб. Дракон, вьющийся среди волн, — символ клана «Глубинный поток». Он на мгновение застыл в вышине, озаряя ликующую толпу холодным голубым светом.

― Невероятно, ― прошептал Ли Вэйхуа, подходя к краю платформы и обводя взглядом толпу юных адептов и зрителей. ― А они... меня не увидят?

― Не увидят, ― спокойно сказал господин Ли. ― Погоди немного, сейчас начнем.

Вэйхуа кивнул, принимая сказанное, и тут его взгляд выхватил остальных бессмертных. Первый трон занимала величественная госпожа с белоснежными волосами, струящимися по плечам, словно горный ручей, и в таких же белых, искрящихся инеем одеяниях. От неё веяло лютым морозом и ледяным благородством. Казалось, об её взгляд можно обжечься, настолько он был холоден. Вэйхуа предположил, что это бессмертная из клана «Снежная вишня».

Второй трон достался высокому молодому человеку в ярко-зелёных одеждах, расшитых золотыми веточками колосьев и диковинными птицами в переплетении с кленовыми листьями. Его облик был поистине необычен: на голове едва заметно подрагивали золотистые лисьи уши, а позади, на полу, покоился такой же сияющий, полупрозрачный и невероятно пушистый лисий хвост. ― «Из клана «Золотой клён», ― догадался Вэйхуа по вышивке на одежде.

Третий трон занял совсем юный парень. Его алые одежды, казалось, были сотканы из самого пламени. Оранжевые языки света плясали на ткани, переливаясь в свете факелов позади. Кожа главы была смуглой, а глаза сияли жаром, словно в них горел вечный огонь. Он улыбался открыто и выглядел удивительно молодо, но в этой улыбке чувствовалась древняя, опаляющая сила.

Пятый трон принадлежал женщине. Её одежды цвета кофе с молоком были искусно расшиты золотистыми узорами. От плеча до талии, шафрановые нити искусно имитировали крыло огромной, благородной птицы. На поясе висело два меча, что было редкостью, особенно для женщины тех времён. Её короткие волосы дерзко развевались на ветру, словно говоря, что все старые устои навсегда остались в прошлом. Её взгляд, острый, пронзительный, способный вывести на чистую воду самого искусного лжеца, заставил Ли Вэйхуа вздрогнуть от узнавания.

― «Госпожа Тао...» ― он с удивлением отметил, как сильно эта женщина похожа на Цзинь Цзюнь, и решил, что она, должно быть, из клана «Крыло Феникса».

Шестыми бессмертными оказались двое — братья-близнецы, занявшие один трон на двоих. Их чёрные одежды были щедро украшены голубыми, золотистыми и белыми вставками, а на поясах висели массивные ножны, явно видавшие не одно сражение. Было очевидно, что по возрасту они намного старше остальных присутствующих. Черты лиц заострились и приобрели благородную мужественность, а улыбки были сдержанны, словно они давно уже научились не тратить эмоции понапрасну. Молодой человек так и не смог определить, к какому клану они относятся.

Седьмой бессмертный выглядел поистине неординарно. Его перламутровые одежды переливались всеми оттенками лилового и голубого, а длинные волосы цвета спелого персика, распущенные и не знавшие ни лент, ни заколок, свободно парили на ветру, словно знамя. Лицо он прикрывал искусно расписанным веером, но из-за него выглядывала хитрая, многообещающая улыбка. Вэйхуа он показался смутно знакомым: эти глаза, этот изгиб губ кого-то ему напоминали. И он осмелился предположить, что перед ним сам глава клана «Бушующий рассвет».

И наконец, восьмой бессмертный. Невысокий мужчина в тёмно-фиолетовых одеждах, по которым вились чёрные узоры змей, вперемешку с серебряными россыпями звёзд и тонким серпом луны. Его изумрудные глаза, холодные и цепкие, следили за учениками с выражением вечной, затаённой насмешки. На губах застыла ехидная улыбка. Короткие волосы, как и у госпожи Тао, трепал ветер, а на руке, обвивая запястье, лениво извивалась маленькая чёрная змейка, поблёскивая чешуёй. Увидев это существо, Вэйхуа невольно вздрогнул и поспешил отвести взгляд в сторону.

― Тоже змей боишься? ― тихо прошептал Вэймин. ― Надо же, как у нас много общего.

― Издеваетесь?! ― шикнул Ли Вэйхуа, на что получил кивок и тихий смешок. ― Мы и правда, похожи...

Парень хотел было ещё что-то спросить, как вдруг, по другую сторону от господина Ли, возникла новая фигура. Одежды на нём были тёмно-синие. Благородного, глубокого оттенка, но скроенные проще и строже, чем пышные облачения Вэймина. Никакой вычурности, лишь лаконичная элегантность воина. На поясе с одной стороны висел меч в простых, но дорогих ножнах, с другой — длинная бамбуковая флейта, тёмная от времени и частого использования.

Русые, с золотистым отливом волосы были убраны в тугую длинную косу. В неё искусно вплелись тонкие янтарные нити, мерцающие при каждом движении, и чёрная матовая лента, контрастно выделяющаяся на светлых прядях. Он выглядел высоким и статным, заметно выше Вэймина, и стоял с той особенной, спокойной уверенностью, которая не нуждается в демонстрации силы. Вэйхуа узнал его. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, готовое вырваться из груди.

Джиан. Тот самый Джиан, чей образ преследовал его друга в видениях. Тот, кто поднял клинок против людей. Тот, чья тень теперь неотступно следовала за Джемингом. И отчего-то, ― то ли от внезапности их встречи, то ли от нахлынувших воспоминаний, а может, от невыразимой горечи, смешанной с облегчением, на глазах Ли Вэйхуа выступили слёзы. Тёплые, предательские, они обожгли ресницы прежде, чем он успел их смахнуть.

― Узнал его, да? ― тихо спросил Вэймин, уловив изменения в настроении своего собеседника. ― Смотри, вот и он...― господин махнул рукой в сторону поля.

Громкие звуки горна сменились торжественной, величественной мелодией. Барабаны ударили раз, другой, третий. От их ударов, казалось, дрожала сама земля под ногами. Отбор начался.

Вэйхуа заворожённо следил за тем, как на поле один за другим выходят претенденты. Юноши и девушки, совсем ещё дети, чьи лица то вспыхивали надеждой, то бледнели от страха. Он видел, как счастливчиков, к которым снизошёл кто-то из восьми владык, буквально уносили на руках ликующие помощники кланов. Их улыбки сияли ярче салютов в небе. Но были и другие. Те, кто уходил с поля, спрятав мокрые лица в рукава, провожаемые сочувственными вздохами толпы, а то и чьими-то жестокими насмешками. Слёзы и позор ― такова была цена за несбывшуюся мечту.

Ли Вэйхуа смотрел на это и невольно косился на господина Ли. Тот сидел чуть поодаль, и лицо его, как всегда, оставалось невозмутимым. Но взгляд... взгляд был прикован к полю в ожидании.

― Следующий претендент! ― разнёсся над ареной звонкий голос глашатая. ― Вэй Жолань! Семнадцать лет, предположительно родом из «Золотого Клёна», претендует от вольных мастеров!

Имя утонуло в шуме толпы, но когда на поле вышел он, Вэйхуа вдруг понял, что не может отвести взгляда. Высокий, стройный молодой человек в белоснежных даосских одеждах ступал по нефритовому полю так уверенно, словно всю жизнь только и делал, что выходил к восьми величайшим кланам Поднебесной. Простые, но опрятные одеяния, на поясе ― скромный меч, без всяких украшений, без драгоценных камней. Ничего лишнего, ничего показного.

Но самым удивительным были его волосы. Длинные, ниже пояса, серебристые, как лунный свет, они были убраны в высокий конский хвост и переливались на солнце, отливая то чистым серебром, то мягким жемчужным блеском. Любое движение, и по светлым прядям пробегала волна света, приковывая взгляды.

Юноша остановился в центре. С достоинством поклонился, соблюдая все положенные церемонии. Его губы тронула лёгкая, почти незаметная, без тени подобострастия, улыбка. А потом он поднял глаза. Янтарные. Не обычные карие или чёрные, как у большинства, а светлые, прозрачные, будто два драгоценных камня, в которых плескалось само солнце. И эти глаза смотрели не на восемь небесных тронов, не на великих владык, не на толпу. Они смотрели прямо на господина Ли.

Вэйхуа перевёл внимание на Ли Вэймина. Его лицо оставалось бесстрастным, но во взгляде, в самой его глубине, на кратчайшее мгновение мелькнуло что-то такое, отчего у молодого человека перехватило дыхание. Узнавание? Удивление? Или что-то древнее, личное, скрытое за пеленой лет?

Барабаны стихли. Толпа замерла в ожидании. И в этой внезапной, звонкой тишине молодой человек по имени Вэй Жолань продолжал смотреть прямо в глаза господину Ли, словно на всём белом свете для него существовал только он один. Неужели, юнец бросал ему вызов? Очень дерзко, от чего наблюдать за происходящим становилось только интереснее.

Глашатай, повинуясь кивку одного из владык, вновь подал голос: ― Вэй Жолань, продемонстрируй мастерство!

Юноша молча кивнул. Движение было плавным, почти ленивым, но когда его пальцы сомкнулись на рукояти меча, Вэйхуа физически ощутил, как изменилась аура вокруг претендента. Воздух будто бы сгустился. Клинок вышел из ножен с тихим, певучим звоном. Меч был прост: никаких гравировок, никаких драгоценных камней, даже гарда самая обычная, железная. Но в руках юноши этот скромный клинок вдруг зажил собственной жизнью.

Жолань сделал первый выпад. Ли Вэйхуа, хоть и не был опытным бойцом, сразу понял: этот человек знает, что делает. Его физическая форма была безупречна, каждое движение дышало силой, но не грубой, а гибкой, текучей, как вода в горном ручье. Он перемещался по полю с такой скоростью, что взгляд едва успевал за ним. Белые одежды превратились в размытое пятно, и лишь серебряный хвост волос сверкал в воздухе, отмечая траекторию каждого прыжка.

Противников ему выставили троих. Опытных, судя по стойкам, воинов из низших кланов. Вэй Жолань не дрогнул. Он уходил от ударов с той особой лёгкостью, что даётся лишь годами упорных тренировок. Его меч описывал в воздухе замысловатые дуги, встречая клинки врагов и отводя их в сторону с минимальными усилиями. В какой-то момент, когда один из противников попытался зайти ему за спину, он, не оборачиваясь, выбросил левую руку в сторону, и в воздухе вспыхнул священный талисман.

Золотая печать, начертанная чистой ци, на миг повисла в воздухе, а затем ударила ослепительной вспышкой прямо в лицо нападающему. Тот отшатнулся, зажмурившись, и этого мгновения хватило, чтобы Жолань разобрался с оставшимися двумя.

Бой длился не больше минуты. Когда всё закончилось, юноша стоял в центре арены, тяжело дыша, но совершенно спокойный. На его белоснежных одеждах не было ни пятнышка, ни пыли, ни крови, ни грязи. Только у самого ворота был заметен маленький, аккуратный разрез, как единственное свидетельство того, что бой всё-таки был.

Противники лежали на земле, оглушённые и обезоруженные, но живые. Вэй Жолань даже не взглянул на них. Он аккуратно, почти бережно, вытер клинок о специальную ткань, висевшую у пояса, и вложил меч обратно в ножны.

Затем он поклонился. Точно так же, как и в первый раз, с достоинством, без тени лживости или гордости. Просто выполнил ритуал. И поднял глаза.

На этот раз его янтарный взгляд скользнул по ряду небесных тронов, задержавшись на каждом из восьми владык ровно настолько, сколько требовало приличие. Но Вэйхуа, неотрывно следивший за ним, заметил то, чего не видели другие. Всего на кратчайшее мгновение, когда взгляд юноши проходил мимо того места, где сидел господин Ли, его глаза будто бы теплели, светлели, становились требовательнее. И в них мелькало что-то очень знакомое. Что-то, чего Ли Вэйхуа не мог понять, но что заставило сердце сжаться. ― «Благодарность? Просьба? Извинения?..» ― сразу же мелькнуло в его голове, но очень мимолетно, ведь сейчас это было совсем не важно.

Вэй Жолань замер в поклоне, опустив глаза к полу, и терпеливо ждал вердикта великих кланов. На трибунах стояла тишина. Даже глашатай молчал, потрясённый увиденным.

― Неплохо, ― раздался вдруг чей-то звонкий, скрипучий голос с одного из тронов. ― Для безродного самоучки ― более чем неплохо.

Вэйхуа перевёл дыхание. Он только сейчас понял, что всё это время, кажется, вообще не дышал, и глянул на Ли Вэймина. ― Ты жульничаешь!

― Да? Почему? ― мужчина усмехнулся, вздёрнув бровью. Его лицо явно говорило о том, что ему ни капельки не стыдно.

― Ты обучал его во время визита в «Золотой Клён». Давал советы, показывал техники. Он пришел уже обученный!

― Я просто помог необработанному материалу стать драгоценным камнем. То, что ты сейчас видел, ― это его собственное достижение. И я им горжусь, ― Ли Вэймин кивнул и взмахнул рукой. В небо вылетели салюты с голубой россыпью, обращаясь в герб клана «Глубинный поток». Это означало, что выбор сделан. Тишина, повисшая над ареной после выступления Вэй Жоланя, казалась осязаемой. Даже ветер стих, будто затаил дыхание в ожидании.

Восемь владык переглядывались. Кто-то задумчиво поглаживал меч, кто-то склонялся к соседу, что-то тихо шепча. Обычно после такого показа вердикт выносили быстро: заинтересованный клан подавал знак глашатаю, и юношу приглашали на почётное место.

Но сейчас молчание затягивалось. Юный адепт стоял в центре поля, не поднимая глаз, и только серебристый хвост его волос чуть подрагивал на ветру. Он ждал. Терпеливо, смиренно, но в самой его неподвижности чувствовалась такая сила духа, что даже видавшие виды воины из стражи переглядывались с уважением.

И вдруг произошло то, чего не ожидал никто. С трибуны для почётных гостей, нарушая все мыслимые протоколы, поднялась фигура. Господин Ли, спустившись вниз, ступил на нефритовое поле и медленно, величественно направился к центру арены. Его тёмные одежды резко контрастировали с белыми нарядами претендентов, а каждый шаг отдавался в груди Вэйхуа глухим, тревожным стуком.

― Ваше Величество?.. ― изумлённо воскликнул кто-то из стражи. ― Но вы не можете... ваше место наверху!

Ли Вэймин даже не взглянул в его сторону. Он подошёл к юноше и остановился в нескольких шагах, внимательно разглядывая его. Тот, словно почувствовав этот взгляд, поднял голову. Их глаза встретились. Тишина стала абсолютной. Вэйхуа показалось, что даже салюты в небе замерли, рассыпавшись разноцветными искрами и повиснув в воздухе.

― Ты, ― раздался голос господина Ли. Тихий, но в этой мёртвой тишине его услышали даже на самых дальних трибунах. ― Пойдёшь ко мне.

И тут грянул гром. Нет, не настоящий гром ― это толпа взорвалась криками изумления. Стража, забыв о своих обязанностях, обернулась и уставилась на Ли Вэймина с открытыми ртами. А с небесных тронов поднялись все владыки разом. Нарушение этикета было столь чудовищным, что они просто забыли о приличиях.

― Вэймин! ― воскликнул глава клана «Пылающий вихрь», тот самый юноша в алых одеждах. ― Что Вы себе позволяете? Ваш клан... ваш клан закрыт! Вы сами так решили несколько сотен лет назад. Вы не берёте учеников, так что же сейчас изменилось?!

― Именно так, ― поддержал его один из владык «Облачного Легиона», чей голос звучал жёстко, как удар меча. ― По какому праву Вы вмешиваетесь? Если уж решили не принимать учеников, то к чему все это представление?

Ли Вэймин медленно повернул голову в сторону тронов. В этом движении не было угрозы, а только бесконечное, всесокрушающее спокойствие. Но почему-то, все семеро разом сделали шаг назад. ― По какому праву? ― переспросил господин Ли. Губы его тронула едва заметная усмешка. Он вновь посмотрел на Вэй Жоланя. Светлые глаза юноши смотрели на него в ответ. Спокойно, открыто, без тени страха. Будто он давно ждал этого момента.

― Скажи мне, ― голос мужчина вдруг стал тише, но от этого ещё пронзительнее. ― Ты хочешь в мой клан? Осознавая, что это будет значить? Зная, что навсегда можешь лишиться права на покой и обычную жизнь? Ведь никто не знает, что происходит в стенах моей обители. Но, пока ещё никто не жаловался.

Вэй Жолань улыбнулся. Это была странная улыбка. Светлая, почти детская, но в уголках янтарных глаз мерцало что-то не по годам мудрое. ― Я ждал встречи с Вами, ― тихо сказал он. Так тихо, что Вэйхуа едва расслышал. ― Думаете, я отступлю сейчас?

Господин Ли замер. На кратчайшее мгновение его невозмутимое лицо дрогнуло. В глазах мелькнуло что-то похожее на боль, удивление, узнавание...и тут же исчезло, спрятанное за привычной маской. ― Хорошо, ― только и сказал он, а после, протянул юноше руку.

На трибунах кто-то ахнул. То ли от перенапряжения, то ли от шока. Стража беспомощно переглядывалась, не зная, как реагировать на происходящее. А семеро владык стояли, онемев, и смотрели на то, чего не видели много лет.

Господин Ли, затворник, не бравший учеников с незапамятных времён, впервые за столетия протянул руку смертному. Вэйхуа смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Почему? Почему именно этот юноша? Что в нём такого, чего не заметили остальные?

И вдруг он вспомнил взгляд Вэй Жоланя. В нем плескалось то же самое, что иногда мелькало в глубине глаз господина Ли, — что-то древнее, усталое и бесконечно одинокое. Может быть, именно это? Может быть, он увидел в нём не просто ученика, а родственную душу? Того, кто поймёт? Того, кто не предаст? А может... может, они знали друг друга раньше? Но это было невозможно. Ли Вэймину тысячи лет, а Жоланю всего семнадцать. Или нет?..

Ли Вэйхуа тряхнул головой, отгоняя наваждение. Но вопрос остался висеть в воздухе, не находя ответа, смешиваясь с изумлённым гулом толпы и разноцветными огнями салютов, которые наконец-то продолжили свой танец в небе.

***

― Ну что, посмотрел? ― воздух дрогнул. Вэйхуа моргнул, чувствуя, как подкашиваются колени от внезапной смены реальности. Только что его уши разрывал восторженный гул толпы, а глаза слепило от салютов, но вот настала тишина. Мёртвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь редким криком ночной птицы где-то далеко-далеко. Холод ударил в лицо, обжигая щёки, забираясь под одежду ледяными пальцами. Молодой человек поёжился и только сейчас понял, что дрожит.

Поле исчезло. Нефритовые трибуны, каменные арены, восемь небесных тронов, ликующие зрители, суетящаяся стража ― всё это растворилось, будто сон. Даже салюты погасли, оставив вместо себя лишь холодные, безжалостно яркие звёзды, рассыпанные по бескрайнему чёрному небу.

Вокруг был лес. Старый, дремучий, вековой. Огромные деревья тянулись к небу корявыми ветвями, похожими на скрюченные пальцы. Луна, полная и бледная, пробивалась сквозь кроны серебристыми дорожками, выхватывая из темноты то замшелый ствол, то узловатый корень, то чей-то причудливый силуэт.

Морозный ветер рванул с новой силой, и Вэйхуа почувствовал, как его волосы хлещут по лицу, путаются, лезут в глаза. Рядом кто-то зашевелился. Он обернулся и увидел... Вэй Жоланя.

Юноша стоял, задрав голову к верху, и его серебристый хвост метался на ветру, будя в темноте призрачные блики. Белые даосские одежды плотно облепили стройную фигуру, и Вэйхуа вдруг с удивлением заметил, что Жоланю, кажется, совсем не холодно. Он стоял неподвижно, вглядываясь в ночное небо с каким-то странным выражением: то ли узнавания, то ли тоски.

А чуть поодаль, прислонившись спиной к могучему стволу древнего дуба, стоял господин Ли. Его тёмные одежды сливались с ночью, делая фигуру почти бесплотной. Ли Вэйхуа показалось, что Вэймин сейчас больше похож на тень, чем на человека. Только его глаза горели в темноте тем самым внутренним светом, который не мог погасить даже этот ледяной, пронизывающий ветер.

― Где мы? ― спросил молодой человек, и его голос прозвучал сипло, испуганно, жалко. Господин Ли не ответил. Он смотрел на Вэй Жоланя, и в этом взгляде было столько всего, что Вэйхуа вдруг почувствовал себя лишним. Непрошеным гостем в чужой тайне.

― Ты помнишь это место? ― тихо спросил Ли Вэймин.

Вэй Жоланю понадобилось несколько мгновений, чтобы ответить. Ветер трепал его волосы, бросал в лицо сухие листья, но юноша не отводил взгляда от звёзд. ― Как я могу забыть? — наконец отозвался он. Голос его звучал глухо, с хрипотцой. ― Здесь всё началось. И здесь же... закончилось.

Вэйхуа переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как холод пробирается не только под одежду, но и в самую душу. ― «О чём они говорят?..»

― Смотри, он был так юн... ― отозвался Ли Вэймин, обращаясь уже к своему «гостю». Его голос стал строже, и это было ощутимо. ― Сколько лет прошло с этого дня?.. ― Вэйхуа не сразу понял, что произошло. Ветер продолжал завывать, трепля его собственные волосы, и бросая в лицо колючую ледяную крошку. Но Вэй Жолань... замер. Он стоял всё так же, задрав голову к небу. Серебристый хвост застыл в воздухе, не подчиняясь больше порывам стихии. Даже складки его белых одежд окаменели, будто время для него остановило свой бег.

Вэйхуа моргнул. Моргнул снова. ― Господин... ― начал он, но голос оборвался. Ли Вэймин уже шагнул вперёд. Он приблизился к застывшему юноше медленно, почти благоговейно, словно подходил к алтарю. Ли Вэйхуа еще не видел его таким. Обычно невозмутимое, бесстрастное лицо господина Ли сейчас было открытой книгой, и читать её было больно.

Глава клана обошёл Вэй Жоланя кругом. Один раз. Второй. Третий. Вглядывался в застывшее лицо, в поднятые к небу янтарные глаза, которые теперь ничего не видели, в тонкие пальцы, сжимающие пустоту. Потом он поднял руку. Вэйхуа затаил дыхание, наблюдая, как пальцы господина Ли осторожно, почти невесомо касаются серебристых волос. Проводят по ним, от корней до самых кончиков, что замерли в воздухе, не шевелясь. Движение было таким бережным, таким полным невысказанной заботы, что у молодого человека защипало в глазах.

Рука мужчины скользнула ниже. Коснулась ворота белых одежд, одёрнула несуществующую складку. Поправила пояс, на котором висел простенький меч. Задержалась на рукояти — и дрогнула. А потом пальцы поднялись к лицу. Ли Вэймин провёл по щеке Вэй Жоланя тыльной стороной ладони. Так, как гладят то, что однажды разбилось и уже никогда не соберется воедино. И в этот момент Вэйхуа увидел то, чего не должен был видеть никто. По щеке господина Ли скатилась слеза. Она блеснула в лунном свете и упала на застывшую грудь юноши, но не разбилась, а повисла на белой ткани, как крошечная драгоценная жемчужина.

― Бедный мальчик, ― прошептал он, и его голос, обычно твёрдый как сталь, сейчас дрожал и ломался, как у простого смертного. ― Столько жизней ищешь меня, а я... я не могу тебя спасти, ― он провёл ладонью по плечу юноши, запечатлевая в памяти каждую неровность дешевой ткани. ― Ты закопал свою судьбу так глубоко, что сам уже не помнишь, где искать. Закопал, так и не увидев света. Так и не познав радости, ― Вэймин закрыл глаза, и вторая слеза скатилась по его щеке. ― Прости меня, маленький феникс. Прости, что не уберёг. Прости, что позволил тебе уйти.

Вэйхуа стоял, прижав ладонь ко рту, и чувствовал, как по его собственным щекам текут слёзы. Он не понимал, что происходит. Не понимал, о чём говорит господин Ли. Но боль, исходящая от него, была такой осязаемой, такой всепоглощающей, что её невозможно было не разделить. Время замерло для одного. Но для двоих оно тянулось бесконечно долго, наполненное горем, которому не было названия. ― Г-господин Ли, ― сквозь слезы прошептал Вэйхуа. ― Вас же не могли изгнать из-за этого?..

― Конечно же, нет, ― мужчина смахнул слезы и отвел глаза. ― Это всего лишь привлекло внимание к моей персоне, так как я нарушил сразу несколько запретов Гуожи и свое собственное табу. Но это не является причиной, ― он сделал паузу. ― Ты узнал, что хотел?..

― Да... ― дрожащим голосом ответил молодой человек. ― Теперь я не сомневаюсь в своих мыслях.